Игра. 7. Бродяга

(начало http://proza.ru/2019/02/21/1483)

Я положил перед ним чертёж.
 - Что это? - спросил он, вглядываясь в линии на старой бумаге, и круг, вписанный карандашом туда, где было белое место.
 - Башня.
Мастер изменился в лице, глаза забегали, руки беспокойно задвигались.
 - Ты нашёл её?
 - А что это такое? Я имею в виду, что она значит для Игры?
 - Я не знаю! Но... я тоже много раз натыкался на её следы, на её упоминания. Но никогда... не видел её.
Он достал из-за пазухи паспорт, извлёк из-под обложки фотографию и положил на стол.

На фотографии стоял он, Мастер, только моложе. Pядом с ним совсем молодая девушка, наверное, школьница, она прислонилась к его плечу, похоже, в шутку толкая его, она смеётся.
Фото снято немного снизу, видны кирпичные стены и окна, а на заднем плане, над крышами - башня!
 - Это моя дочь...
Он сказал это так, что было понятно, что сейчас её нет.
 - Если фигура отказывается от своей роли, Игра находит того, кто сыграет эту роль вместо неё.
 - Но если ты что-то НЕ делаешь - это ведь тоже ход в Игре! - Возразил я.
 - Да, но не такой, какой хочет Игра, и она делает ответный ход. И ход не такой, какой ты ожидаешь.
 - Но я не собирался её спасать!
 - Я тоже...

Мастер сидел напротив и смотрел на меня немного сверху, как на ученика, словно говорил "потерпи, сынок: скоро привыкнешь". Но я видел - в глубине он сам растерян и взволнован.
 - Где тот дом, в котором ты нашёл Башню?
 - Тут рядом: 7-я Знаменская.
 - Я хотел бы взглянуть на него.
Я встал, но он не остался сидеть.
 - Не сейчас, я потом сам...




На мосту я снова увидел этого бродягу. Тележка медленно двигалась по проезжей части, дорогая красная машина злобно сигналила ему, но он не обращал на неё никакого внимания, только улыбался и подставлял лицо западному ветру. Я как раз поравнялся с ним, я шёл даже быстрее его чудо-тачки.
Наконец, машина, резко скрипнув тормозами, обогнула его, втиснувшись в соседний ряд, потом перестроилась обратно, перед ним, намеренно едва не задев за старое велосипедное колесо, и со страшным рёвом унеслась вперёд, оставив запах горелой резины.

Бродяга продолжал улыбаться и не спеша крутить педали. Я обогнал его, двигаясь быстрым шагом дошёл до конца моста и свернул за гранитную тумбу.
Здесь что-то происходило. Красная машина лежала колёсами вверх на клумбе с такими же красными гвоздиками.

Ограждение набережной было погнуто, и ещё одна машина с неестетсвенно вывернутым колесом стояла поперёк дороги.

Водитель был цел, и тщетно пытался открыть заклинившую дверь.
На белой разделительной полосе растекалось красно-чёрное пятно.

Похоже, этот несчастный посмел не уступить красной машине дорогу. Почему-то я не испытывал ни страха, ни жалости, ни отвращения. Единственная циничная и отстранённая мысль была, что владелец красной машины, наконец, получил по заслугам. Обычно такие люди разбивают свои дорогие машины десятками, считая, что правила движения, как и элементарная вежливость - не для них. Они хозяева жизни, и все обязаны уступать им. И на дороге и в жизни.
Но законы физики, в отличие от законов юридических, не получается обойти взяткой.

Откуда-то взялись двое с носилками, медсестра с блокнотом и доктор. Слишком быстро, словно поджидали за углом.
Я поравнялся с машиной и замер: к разбитому стеклу изнутри было прижато лицо. Это была женщина с хвостом длинных волос. От этого лица почти физически веяло холодом, и я вспомнил это ощущение... Тогда, в лифте.

Я быстро отвернулся и пошёл дальше, пытаясь убедить себя, что это не моя игра. Впрочем, кого я обманывал. Вряд ли Уас выбыла из Игры. Игра не окончена, она или возродится, или кто-то возьмёт на себя её роль.


- - -


Не дойдя до дома, я свернул в соседний двор. Где-то здесь должна быть лестница, ведущая в квартиру-за-стеной. И Башня. Я прошёл через тёмную подворотню. Арка, как рамка для фотографии. Мастер и его дочь. Это был тот самый двор, вряд ли я ошибался. Башни, конечно же, не было, но вот эти характерные окна, излом крыши, я хорошо запомнил, хотя в городе много похожих дворов.

Вот и тяжёлая скрипучая дверь, тёмная лестница, пахнущая теплом и сыростью. Я поднялся на четвёртый этаж,

постоял перед дверью с тремя замочными скважинами. Две были закрашены, одна - расцарапана ключом. Потом вернулся на лестницу. Через мутное стекло отсюда были видны крыши и двор внизу. Я спустился ещё на этаж. Со двора послышался скрип и громыхание железа, такое знакомое, я снова взглянул в окно - во двор въехала тележка на велосипедных колёсах! Я бросился вниз по лестнице. На нижних этажах не было окон, лестницу освещала только тусклая лампочка. Когда я распахнул дверь... во дворе никого не было.

Двор покрывали старые камни, мостовая, оставшаяся с 19 века. Лужа, по которой проехали колёса, никак не могла помочь - следов не было, камни тоже все были мокрые от постоянного дождя. Другого выхода из двора не было. Вот здесь тележка вышла из арки, проехала по этой луже, и исчезла. Я проследил глазами её путь. Он упирался в стену из потемневшего кирпича. Стена закруглялась, она была выпуклая! Я взглянул вверх. Стена поднималась как часть дома и упиралась в общую крышу.

Это была Башня.