У них 8 мая, у нас 9-е

Вы знаете, почему у нас День Победы празднуют 9 мая, а в Европе – 8 мая?

В России многие считают, что разница объясняется тем, что в мае 1945 года было подписано два акта о безоговорочной капитуляции Германии: от 8 и от 9 мая. И европейцы празднуют Победу в день подписания первого акта, а мы – в день подписания второго акта, который, к тому же, был еще и главным.

На самом деле было действительно подписано два акта о капитуляции, но первый из них был подписан ночью (в 02:41 по центральноевропейскому времени) 7 мая во французском городе Реймс, а второй – тоже ночью (в 23:41 по центральноевропейскому времени) 8 мая 1945 года в берлинском предместье Карлсхорст. Никаких других актов о капитуляции не было.

Первый акт о капитуляции подписал Начальник штаба оперативного руководства Верховного командования Вермахта Альфред Йодль. Со стороны союзников его подписали Начальник штаба союзных войск генерал-лейтенант Уолтер Беделл Смит и советский представитель при Ставке союзников генерал-майор Иван Алексеевич Суслопаров. Французский бригадный генерал Франсуа Севез присутствовал в качестве свидетеля.

Генерал-майор Суслопаров с ноября 1944 года возглавлял советскую военную миссию во Франции и одновременно являлся официальным представителем Ставки Верховного Главнокомандования РККА при Штабе союзных экспедиционных сил, и в его обязанности входило поддержание оперативной связи между Москвой и Эйзенхауэром.

Вечером 6 мая Эйзенхауэр пригласил Суслопарова в свой штаб, ознакомил с текстом капитуляции и предложил подписать его от лица Советского Союза. Но Суслопаров не имел полномочий на подписание такого важного документа. Он попытался связаться с Москвой, но безуспешно. В конце концов генерал-майор Суслопаров взял на себя колоссальную ответственность и подписал документ на свой страх и риск. Однако он настоял на внесении в Акт о капитуляции статьи 4 следующего содержания: «Этот акт военной капитуляции не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными Нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом». Этой статьей Суслопаров спас себя от расстрела и обеспечил себе счастливую старость.

Уже утром 7 мая И.В. Сталин связался с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем и президентом США Гарри Трумэном. Советский лидер заявил, что капитуляция должна быть принята там, откуда исходила агрессия – в Берлине, и перед лицом Верховного командования всех стран антигитлеровской коалиции. Черчилль и Трумэн, думая о вовлечении СССР в войну с Японией, согласились на советские условия. Было решено считать Реймсский документ предварительным протоколом, а Берлинский – окончательным актом ратификации.

Принимающей стороной при проведении церемонии подписания окончательного Акта о безоговорочной капитуляции Германии в этот раз был Советский Союз в лице маршала Георгия Константиновича Жукова. В качестве места проведения выбрали здание бывшей военно-инженерной школы в берлинском предместье Карлсхорст, где располагался штаб советской 5-й ударной армии.

По инициативе И.В. Сталина союзники потребовали от нового главы Германии гросс-адмирала Карла Дёница прислать главнокомандующих всех родов войск. В итоге мандаты на подписание Акта о капитуляции от имени Германского Верховного Командования получили: генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель (от «Вермахта»), генерал-полковник авиации Ганс-Юрген Штумпф (от «Люфтваффе») и адмирал флота Ганс-Георг фон Фридебург (от «Кригсмарине»).

Делегации союзников состояли из: Уполномоченного Верховного Главнокомандования Красной Армии маршала СССР Г.К. Жукова и Уполномоченного Верховного Командующего Экспедиционными силами союзников Главного маршала авиации Артура Теддера.

Свидетелями подписания должны были выступить: Командующий стратегическими воздушными силами Армии США генерал Карл Спаатс и Главнокомандующий французской армии генерал Жан де Латр де Тассиньи.

Немецкая делегация прибыла на аэродром Темпельхоф около часа дня 8 мая 1945 года. После этого ее под конвоем доставили в Карлсхорст. Церемонию подписания планировали завершить тем же днем. Но когда де Латр де Тассиньи узнал, что он будет участвовать в церемонии только как свидетель и что в зале установлены флаги только Великобритании, СССР и США, он устроил истерику. Он категорически отказался участвовать в процедуре на таких условиях, заявив, что, если представителю Франции не дадут подписать Акт о капитуляции на тех же условиях, что и представителям Великобритании, СССР и США, он «покончит с собой прямо в этом кабинете».

В этой нервозной обстановке начались консультации союзных делегаций с Вашингтоном, Лондоном и Москвой, долгие споры представителей союзников. В конце концов был найден компромисс: в текст Акта о капитуляции ниже основных подписей  добавили подписи свидетелей – генерала Спаатса и генерала де Латра де Тассиньи.

Но на этом проблемы не кончились. В Карлсхорсте и его окрестностях не оказалось французского национального флага, и советские связистки вместе с французскими офицерами в срочном порядке сшили триколор из куска нацистского знамени (красный цвет), белой простыни и синего комбинезона.

Возникла и другая проблема: Кремль настаивал на юридическом уточнении некоторых формулировок британско-американского проекта Акта. Уточнения были невелики по объему, но требовали ювелирного перевода с русского языка на английский и немецкий языки. Франкоязычный оригинал Акта не был предусмотрен и его, к счастью, не потребовал генерал де Латр де Тассиньи.

Перевод и его согласование тоже потребовали какого-то времени, и если бы не французский генерал с его суицидальными наклонностями, юридическое уточнение текста задержало бы подписание Акта максимум на несколько часов. Но когда французская гордыня наконец-то была удовлетворена, наступила ночь, и все необходимые подписи на Акте о капитуляции были поставлены только в 22:43 по центральноевропейскому времени того же самого 8 мая 1945 года. Тогда разница во времени между Берлином и Москвой составляла два часа, и по московскому времени подписание Акта завершилось в 00:43 9 мая 1945 года.

Согласно Акту, военные действия должны были прекратиться в 23:01 по центральноевропейскому времени того же 8 мая 1945 года. По московскому времени – это 01:01 9 мая 1945 года. Война закончилась, и наступила долгожданная Победа именно в момент прекращения военных действий!  Генерал де Латр де Тассиньи никоим образом не повлиял на время прекращения военных действий. Он лишь предельно сократил промежуток между завершением подписания Акта о капитуляции и моментом прекращения огня. Союзники стремились к тому, чтобы немцы как можно скорее сложили оружие, и это у них получилось, хотя это и привело к расхождению дат окончания военных действий в Европе по центральноевропейскому и по московскому времени.

В довершение ко всему прочему, уже 8 мая 1945 года в обстановке секретности был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР № ;127/5, которым именно 9 мая было объявлено «днем всенародного торжества – Праздником Победы» и нерабочим днем. Другого и не могло быть. Нельзя же назначить «днем всенародного торжества» и нерабочим днем текущий день. Руководство Верховного Совета СССР поступило правильно, назначив таким днем именно 9 мая 1945 года. В СССР заранее не объявляли о том, что готовится и скоро будет проведена церемония подписания окончательного Акта о безоговорочной капитуляции Германии. Но окончания войны с нетерпением ждали и понимали, что Победа близка.  Сам воздух был наполнен ожиданием.

Поздно вечером 8 мая 1945 года вещание Всесоюзного радио было продлено до 3 часов 30 минут 9 мая. Дикторы регулярно прерывали эфир кратким объявлением: «Передаем важное сообщение. Слушайте наши передачи» или «Ждите важного правительственного сообщения». При этом суть новости официально не раскрывалась до самого финала, но страна догадывалась, о чем будет сообщение. 

Наконец, после того как церемония в Карлсхорсте была полностью завершена, 9 мая в 2:10 по московскому времени в эфир Всесоюзного радио вышел Юрий Левитан. Он сообщил о подписании Акта о безоговорочной капитуляции Германии и зачитал его, а также Указ об объявлении 9 мая Днем Победы (представьте, что бы было, если бы Днем Победы было объявлено 8-е мая).

Дальше началось неописуемое. Москва буквально взорвалась. По воспоминаниям очевидцев, москвичи хлынули из домов на улицы, ночное небо озарилось случайными вспышками ракетниц, люди кричали от радости, а огромные потоки людей с радостным шумом понеслись по Садовому кольцу и Тверской (тогда улице Горького) в сторону Красной площади. Город превратился в океан людей.  Они пели, танцевали, качали на руках военных. Вечером – в 21:00 по московскому времени по радио с обращением к советскому народу выступил И.В. Сталин, а в 22:00 в Москве начался салют Победы: тысяча артиллерийских орудий дали 30 залпов. Во время салюта небо осветили перекрёстные лучи 160 прожекторов. Долгожданная Победа, оплаченная кровью и по;том советских людей, наконец-то пришла в каждый дом.

Как видите, в 1945 году празднование просто не могло быть назначено на 8 мая.

Конечно, все последующие дни Победы можно было праздновать 8-го мая. Однако синхронность жизни в СССР и в Западной Европе потеряла актуальность. Неактуальна она и сейчас. И будет ли она актуальна вообще хоть когда-нибудь? 


Фотография в начале статьи из общедоступного источника