Воспоминания об исчезнувших странах

А была ли холодная война?

Однажды в разговоре с  отставным  военным я заметил, что Советский Союз и его союзники  проиграли Холодную войну и в результате этого в мире начались глобальные политические и экономические изменения. С этим мой собеседник категорически не согласился, утверждая, что на самом деле «Холодная война» это всего лишь  политический термин, обозначающий противостояние между двумя политическими блоками. Случись война, ракеты и по  Союзу, и по Соединенным Штатам ударили бы так, что от земли вообще бы ничего не осталось. Так, что, к счастью, до  войны не дошло. А то, что Советский Союз распался, так это коммунисты виноваты, развалили страну.  Мой собеседник очень уверенно называл эти доводы и  причины.
   Я не стал излагать особенностей холодной войны, которая велась в идеологических формах, экономическом  противостоянии и диверсиях, доходила до локальных военных конфликтов в различных точках мира. А предложил вспомнить, какие изменения произошли с  нацистской Германией после поражения во  Второй Мировой войне:   
• Страна оказалась под управлением стран-победительниц;
• Одна часть страны стала именоваться ФРГ и другая ГДР с установлением   разных общественно-политических систем под влиянием США и СССР;
• К руководству ФРГ и ГДР пришли политические силы и лидеры, лояльные к странам антигитлеровской коалиции;
• Германия лишилась части своей территории;
• Выплачивалась контрибуция победителям;
• Конкурентоспособные отрасли или предприятия получали новых владельцев или целенаправленно разрушались; 
• Массовая эмиграция наиболее квалифицированных кадров из страны по различным мотивам -  от  экономических и до административных;
• Размещение в стране  военных баз стран - победительниц.
Затем я посоветовал «приложить» эти изменения к государственным образованиям, возникших после распада СССР и сравнить, не просматриваются какие-либо аналогии? Мой оппонент задумался. И, не торопясь, начал приводить различные изменения на бывшем пространстве  СССР с начала  90-х годов. Бывшие союзные республики разбежались, поменяли названия и государственные флаги. А если музыку гимна оставили, то слова заменили. Вспомнил  «вашингтонский обком», иностранных специалистов, засевших в органах управления правительства Ельцина. Военные и прочие тайны СССР стали доступны «нашим друзьям из США». Партийно-номенклатурное руководство страны в своем большинстве легко восприняло капиталистические ценности, первые секретари ЦК союзных республик стали президентами, нашлись  места и для прочих «совработников» и «партработников».  Припомнил приватизацию, при которой национальное достояние как-то очень легко расползлось  по нужным людям из той же номенклатуры.
Появились очень богатые и очень бедные, причем последних очень много для страны с некогда развитой экономикой. В стране, как в наиболее тяжелые периоды (революция, войны, послевоенная разруха) вновь появились голодные и бездомные люди.  Страна  превратилась в сырьевой придаток, чуть ли не всего мира и усиленно выкачивает невосполнимые природные ресурсы,  а собственная перерабатывающая промышленность ориентирована на экспорт. При  этом страна набрала немалое количество кредитов, ушедших неизвестно куда. Заплатили Франции долги царской России.  Умерли флагманы советской промышленности, появилась существенная  продовольственная зависимость от Запада. Различные научные институты утратили лидирующие значения в мире, потеряли многих перспективных ученых. И совсем рядом, в Прибалтике, на границах России НАТО разместило свои военные контингенты. Много что еще нерадостного о том периоде истории России вспомнил  отставной военный.  И нехотя согласился, что Холодную войну мы проиграли и живем в условиях специфики послевоенного времени. Пусть американские военные патрули не ездили по улицам Москвы, но доллары и евро прочно прописались в России и рубль долгое  время выступал как переводная единица для внутренних маловажных расчетов. А что, это не разновидность  оккупации?
  Я чувствовал, что человек переживает за смену строя, за то, что страна погрузилась в дикий капитализм. Такие люди, как этот полковник и я когда-то входили в общность советских людей. У нас не было конфликтов с общественным строем, даже если его какие-то недостатки  жизни   были весьма очевидны. Но такими  советскими людьми были далеко не все граждане СССР. Как выяснилось после 1985 года, особенно немного их было среди партийно-правительственной номенклатуры. Ведь можно было жить в Советском Союзе, учиться, работать, создавать семьи и негативно относиться к социалистическому строю - полностью или частично. Я встречал таких людей и помню, как они взахлеб рассказывали о красивой жизни при капитализме. Правда, они имели в виду богатую Европу, а не бедную Африку.  И тут мне пришла неожиданная мысль, что ломка государственного строя – от социализма к капитализму произошла и в других европейских странах, нередко по похожим сценариям. А как там жили люди при  социализме, так ли уныло и голодно было в том самом «социалистическом лагере»?  Для всех этот строй был чужим?  В советский период  я успел побывать в странах, исчезнувших после поражения социализма  в Европе. Эти  страны, ранее входившие в военный Варшавский договор и в Совет экономической взаимопомощи, остались на карте мира, но они уже совсем другие, чем те, что запомнились мне во время непродолжительных туристических поездок.  И то, что хранится в моей памяти, это уже история.  Пусть субъективная, пусть в чем-то напоминающая фотоснимки, но для меня эти воспоминания дороги.
  Уважаемый читатель! Пролистайте эти страницы. Вдруг  что-то из моих записей Вас заинтересует, то для меня это будет радостью! А может, если Вы родом из Советского Союза, то и сами успели в те годы съездить, например, В Венгерскую Народную Республику или в Социалистическую Федеративную Республику Югославия и Вам самим  есть что вспомнить, сравнить уклады в различных странах.  Молодым читателям  мои впечатления могут быть интересны уже   тем, что сами они уже никогда этих европейских стран не увидят. Не узнают, как относились к советским людям в то время за рубежами страны. Посетить Болгарию с ее золотыми пляжами они могут легко, а вот поездить по Народной Республике Болгария не получится - нет в мире больше такой страны!

Поездом дружбы в   Германскую Демократическую Республику.

В 1967 году в Советском Союзе готовились торжественно отпраздновать пятидесятилетие Великой Октябрьской социалистической революции.  В странах народной демократии (так именовались тогда страны социалистического лагеря)  этот праздник рассматривался как один из  наиболее важных праздников и к его знаменательной дате готовились серьезно. Тем более, что в тот период экономика социалистических стран была на подъеме, рост благосостояния людей  был очень даже заметен.
  Так и не знаю, кто и когда выступил с инициативой организовать поезда дружбы – из ГДР и СССР.  Триста немецких комсомольцев - школьников посетили бы Москву и Ленинград, а триста советских комсомольцев  из Москвы погостили  в государстве рабочих и крестьян на немецкой земле. Идея сама по себе выглядела очень интересной. У нас в странах близкие  общественные строи, государства  идут по пути строительства социализма, так давайте  знакомиться, давайте учиться друг у друга! Мы молоды, нам дальше жить вместе, нам сотрудничать!
  Не знаю, как подбирались эти счастливчики, но в нашу московскую школу пришло предложение порекомендовать для поездки в ГДР  двух достойных старшеклассников. Выбор педагогического коллектива пал на меня и одноклассницу Иру Карпачеву. Мы как раз закончили девятый класс, а это самый лучший  школьный возраст. Уже достаточно взрослые, но еще не надо напрягаться с выбором дальнейшей учебы или работы.  Я до конца своих дней  буду  благодарен педагогам, директору Ивану Семеновичу Аникину за это путешествие. Это одно из самых ярких воспоминаний юности. И я постараюсь объяснить, почему это так случилось.
   С 16 лет я веду дневниковые записи. Так, что у меня накопилось уже несколько тетрадей. Поэтому  воспоминания, что меня тревожило в тот или иной период  очень непосредственно  встают с тех страниц. Так вот, тогда меня волновало, что где-то там, «наверху», меня могут отклонить из-за развода родителей. И еще стоимость поездки на две недели – 120 рублей! В 1967 году месячная зарплата в 90 рублей считалась неплохой.  Доходы папы были более, чем скромные. Но все сложилось, как нельзя лучше, потому что 40 рублей мне выделила родная школа, а оставшиеся сумму внесли папа и тетушка. 
   Если не ошибаюсь, то 300 московских комсомольцев должны были разъехаться по пяти крупным городам ГДР.  Комсомольцы нашего Москворецкого района ждал окружной город Коттбус на юго-востоке Германии. Вся поездка чуть более дух недель,  с 12 июля по 27 июля. Однако до отъезда  три для нас была организована учеба во Дворце пионеров на Ленинских горах, (ныне  Воробъевых горах).  Это действительно была полезная и содержательная учеба. Занятия проходили с 10 утра и до 5 часов вечера.  Знающие люди рассказывали нам об истории Германии, о современных достижениях ГДР. В стране действовала многопартийная система. Кроме Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), действовали Христианско-демократический союз Германии, Либерально-демократическая партия Германии, Демократическая крестьянская партия Германии, Национально-демократическая партия Германии. Лидирующей среди партий была партия коммунистов СЕПГ.  Партия создалась в 1946 году в результате объединения Коммунистической партии Германии и Социал-демократической партией Германии. Деликатно напоминали нам о правилах хорошего тона,  как пользоваться набором вилок, ложек и ножей.  А еще были и практические занятия: мы разучили несколько песен для хорового исполнения, а также с помощью юных артистов  из ансамбля Локтева  освоили  подвижные  танцевальные композиции.  И должен сказать, что все это очень даже пригодилось.
   Еще одна особенность поездки заключалась в том, что половину времени мы должны были жить в немецких семьях. Так, словно приехал какой-то родственник. Поэтому рассказывали и о семейном быте немцев. Для всех нас оказалось откровением, что в кровать немцы отправляются в спальных пижамах.  Я же, как и все московские  мальчишки, спал в тех же трусах и майке, на которые утром надевал рубашку и брюки.  И нам настоятельно порекомендовали обзавестись спальными пижамами. Я в ужасе поведал обо всем этом своей великолепной тетушке, и она решительно взялась за решение проблемы. И где-то в ЦУМе купила подростковую спальную пижаму производства Венгрии.  Я был в восторге! До сих пор помню эту легкую просторную блузу и в тон ей такие же шаровары.  Кстати, с тех пор я сплю только в пижамах и уже просто не могу понять, как можно спать в одежде, в которой ты ходил целый день…

Под звуки оркестра с Белорусского вокзала.

12 июля 1967 года, в 8 часов 50 минут, под звуки военного оркестра наш специальный поезд медленно отошел от перрона Белорусского вокзала. Остановки делались лишь по техническим причинам, так что на рассвете следующего уже въезжали в Польшу.
А во второй половине 13 июля уже добрались до Франкфурта на Одере, это уже территория ГДР.  Организация поездки была великолепной, по четкому графику мы посещали вагон-ресторан для приема пищи. (И это все входило в те самые 120 рублей,  так, что  явно кто-то еще и дотировал наше путешествие). Запомнилась смена колесных тележек,  когда домкратами вагон поднимался и  широкие российские тележки заменялись на более узкие европейские. А еще, хотя поезд был транзитным, мы прошли пограничный контроль - советский, польский  и немецкий.  Конечно, пограничники знали об особом характере поезда, но работу свою выполняли. Советский старшина как-то очень легко и дружелюбно поставил печати на последних страницах паспортов, «хорошей дороги, ребята!», а вот его напарник сержант, не теряя ни секунды, осмотрел  багажные отделения и, подтянувшись на руках, заглянул и в отделение для  матрасов над входом в купе. Все правильно, ничего лишнего. Польский пограничник быстро прошел по  вагону, аккуратно и деловито проставляя печати в паспортах о въезде в Польскую Народную республику. Причем,  как советский, так и польский пограничники, проставляя печати, помещали  документы на столике в купе. Иначе вел себя немецкий пограничник.  Он брал паспорт в руки, открывал на странице с фотографией и внимательно смотрел на владельца. А на его груди размещался металлический  ящичек, на крышке которого в паспорт ставилась печать. Наклоняться  к столику совсем не требовалось. Все очень серьезно и никакой торопливости, но и ни одного лишнего движения…
   Мы едем по Германии, и вот он Берлин! Или, если точнее, Восточный Берлин, столица ГДР.  На вокзале нас уже ждали, оркестр, много-много улыбающихся мальчишек и девчонок в белых рубашках с синими галстуками – это  пионеры - тельмановцы,  или  в синих блузах Союза свободной немецкой молодежи  (FDJ) – так называлась комсомольская организация ГДР. Нас сразу размещают по автобусам и везут в какой-то очень большой ресторан на ужин. Чувствовалось, что город нам действительно рад. В детстве и юности фальшь чувствуется легко, где-то на подсознании. Этой фальши при встрече не было! Я обратил внимание, что вдоль многих проспектов Берлина проложены велодорожки, отделенные от проезжей части и тротуара металлическими стойками, так что ни автомобили, ни велосипедисты и пешеходы друг другу не мешают. Так вот катят по этим велодорожкам взрослые и дети, и все нам улыбаются и приветливо машут руками. Такое не организуешь…
   После ужина нас сразу повезли в Трептов-Парк.  В то время все советские люди знали, что стоит в этом парке памятник Воину – Освободителю, избавившему мир от нацизма. 
Уже смеркалось, в парке кроме нас, никого не было. Горели фонари, навечно застыли каменные изваяния.  Мы притихли  и медленно подошли к памятнику солдату, прижавшему к груди спасенную девочку, и сжимающего в другой руке меч.. И вдруг накатило ощущение тех  неимоверных усилий и  утрат, что вынес Советский народ в Великой Отечественной войне. И  вспомнил моего отца, добровольцем ушедшего на фронт и вернувшегося с войны инвалидом. В 1967 году отцу исполнилось только 45 лет, он радовался моей поездке так, словно это он сам едет в страну,  которую он освобождал  от фашистов. Отца последний раз ранили в Польше в январе 1945 года, до Германии он не дошел.  А война жила в моем отце до его кончины в 1978 году. Совсем молодым ушел из жизни мой отец.


Нас встречает Коттбус.

После посещения  Трептов-парка притихшие школьники из Москвы  занимают места в   автобусах и нас развозят по разным городам Германии. На одном из участков в Берлине мы увидели стену, разделявшую Берлин на две части, на две системы – социалистическую и капиталистическую. По верху стены колючая проволока, видны вышки пограничников.  Напряженностью повеяло от этой стены…  Уже совсем стемнело, автобус с нашей группой из Москворецкого района быстро шел по пустынным дорогам. В Коттбус мы въехали  где-то после  11 часов ночи, в домах уже погасли окна,  но в городском комитете Социалистической Единой Партии Германии нас терпеливо ждали. Ждали нас руководители партийной организации  и наши немецкие родители. Это забавно, но именно так мы вскоре начали именовать семьи, изъявившие согласия принять, как своих родственников, московских ребят. Сразу скажу, что семьи были самые разные, а вовсе не по разнарядке горкома. Требовалось желание и наличие отдельной комнаты для размещения гостя. Как правило, дети в этих семьях  куда-то уехали на лето и их комнаты временно освободились. Понимая, что время позднее, сотрудник горкома поприветствовал нас и сразу стал зачитывать список, называя фамилии «родителей» и фамилии московских школьников. Мы вставали, брали в руки чемоданы,  и смело (или несмело, кто как!) отправлялись с  незнакомыми людьми по квартирам. Когда прозвучала моя фамилия, ко мне подошел еще совсем молодой  ( 27 лет, как я узнал позднее), и очень высокий немец. Мы пожали друг другу руки,   и пошли на выход. Сразу замечу, что я не знал немецкого языка, он не знал русского, но как-то объяснились. Звали его Лотар Тринкс  (Lothar Trinks), его семья проживала по адресу Циммерштрассе, 1 (Zimmerst.,  1).  Мы сели в пустой громыхающий трамвай (явно приличного возраста) и поехали домой.  Очень хорошо помню этот дом в несколько этажей довоенной постройки. Массивный и очень добротный дом.  Фрау Грюндел Тринкс еще  не спала, она ждала нас и мы с помощью блокнота и ручки  стали общаться. В квартире две больших комнаты и веранда, которая используется как столовая.  У четы Трикс двое детей, девочки школьницы, Сузанна и Анетта. Сейчас они у бабушки в деревне.  Лотар работает, как я понял позднее, в ремонтной службе. Фрау Тринкс сотрудница бухгалтерии. Лотар предложил мне безалкогольного пива и сигарету. И даже немного удивился, узнав, что я не курю. И, видимо, по выражению лица понял, что пиво мне особой радости не доставило.  Зато маленькую бутылочку белого лимонада я выпил с большим удовольствием. Сразу поразили крышки бутылочек: резиновая пробка запиралась с помощью рычажка, и, таким образом, пробка становилась многоразовой. И это удобно.   Но время позднее, завтра рано вставать! Фрау Тринкс показала мне ванную комнату, причем ванна была уже  заполнена горячей водой и с огромной шапкой  пены. В Москве, в моих Кожевниках, я жил в доме без горячей воды, ванны или душа  и эта ванная комната солидных размеров с высоким потолком и окном произвела на меня сильное впечатление. Я смело погрузился в пену, разобрался с мочалкой, с удовольствием вымылся и затем  переоделся в свою спальную пижаму. Это явно произвело на фрау Трикс хорошее впечатление. Она провела меня в комнату дочек и показала  постель. Для  меня  слишком мягко, но вся постель просто великолепна! Даже страшновато в нее ложиться. А спать не хотелось. Под высоким потолком подвешена легкая конструкция из реечек с разноцветными рыбками,  и легкий ветерок   приводил их в вечное движение. Я выключил свет и подошел к открытому окну. Внизу текла Шпрея.   Никаких гранитных берегов, но, тем не менее, русло реки и берега выглядели ухоженными. На другой стороне  реки виднелся  городской парк, но сейчас  и там было тихо и темно. Журчание воды завораживало,  появилось ощущение легкости и покоя. Лег в постель и мгновенно заснул. А утром меня разбудила фрау Тринкс и пригласила на завтрак. 

Немного о моей жизни в немецкой семье.

Из двух недель в Коттбусе половину времени московские школьники прожили в семьях,   а другую половину  в общежитии для студентов училища. (На время каникул студенты разъехались по домам.)  Потом я узнал, что руководители города предложили материальную компенсацию за наше проживание и питание, но наши немецкие родители отказались. Получалось, что мы завтракали и ужинали  два раза: один раз в семье, другой раз после того как, наша группа утром собиралась вместе и мы плотно покушав,  уезжали на экскурсии. Кормили нас очень вкусно и обильно. Ирина Карпачева вспоминала, что когда большинство наших коллег по группе уже вставали  из-за стола, я  продолжал кушать, потому что оставалось еще много бутербродов, а аппетит у меня был хороший. И чтобы я один не оставался  в зале, Ирина сидела напротив и терпеливо ждала, пока я не наемся. До сих пор благодарен ей за это.
  14 июля, в первый день пребывания в Коттбусе, я проснулся рано и сразу взялся записывать свои впечатления в дневник. Надо бы подробнее, но не получилось! Вскоре ко мне заглянула фрау Трикс и пригласила на завтрак.   Кофе с молоком и обилие всевозможных  многослойных  бутербродов.  Лотар пошел на работу, а фрау Трикс повела меня на место сбора нашей группы. По дороге мы зашли  в маленькую пекарню. Время было раннее, но от пекарни исходил невероятно вкусный запах свежеиспеченных булок. На витрине лежали всевозможные пирожные,  и фрау предложила показать ей, что меня привлекает. И это было не так просто, потому что  на следующий день на завтраке я увидел эти кулинарные чудеса. Как я понял, это была семейная пекарня,  которая заслуженно пользовалась вниманием окрестных жителей.  В городе было много таких вот частных  пекарен, магазинчиков и все это неплохо уживалось с государственным сектором.
  Я легко запомнил дорогу от дома до нашего места сбора. И  когда фрау Трикс стала выяснять у наших руководителей время  и место возвращения, то попросил переводчицу сказать, что я уже большой мальчик и сам найду дорогу домой. Фрау Трикс одобрительно кивнула.

  Неделя проживания в семье строилась таким образом, что утром мы куда-то уезжали, а вечером возвращались по домам. И до сна оставалось еще 3-4 часа.   Первые два дня, когда я возвращался,  меня ждал Лотар и мы шли с ним куда-то в город. Думаю, что Лотар вообще был самым высоким человеком в Коттбусе, своего рода знаменитостью, и его все знали. По крайней мере, когда мы шли по улице с ним многие здоровались. Среди его знакомых был фонарщик, зажигавший газовые фонари в городе, директор пивного завода, прапорщик Советской Армии, водитель трамвая… Видимо, желая познакомить меня с городом, Лотар водил  по улочкам, показывая различные достопримечательности. И, отдыхали в кафе и ресторанчиках, он за бокалом пива, я за  лимонадом и газированными напитками. Однажды  я заприметил какой-то замок, и было потянул туда Лотара, но он категорически воспротивился,  показал на пальцах решетку и я понял, что это тюрьма и  нам  совсем не следует туда направляться.
 Как-то Лотар, встретив меня, повел на окраину города и явно торопясь. Мы подошли к траншее, которую, как я понял, прокладывала бригада Лотара. Траншея перегораживала улицу и вдоль ее границ были ограждения. И в тот момент, когда мы подошли к траншее, подъехал на велосипеде молодой паренек, чтобы включить освещение на ограждении. Это надо было сделать только тогда, когда начинало смеркаться, а не раньше. Лотар просто подстраховывал коллегу. Невольно подумал, что в Москве на таких ограждениях свет горел бы и в светлое время суток. Они перебросились шутками и мы отправились на очередную прогулку по городу.  Казалось, что в годы войны город не очень пострадал: было много домов довоенной постройки. Помнится,  что большинство улиц было покрыто брусчаткой.  А на каких-то маленьких улочках сохранилось и газовое освещение. Я видел, как фонарщик вечером обходил и включал эти красивые газовые фонари.  И, вообще, город казался очень чистым. Неоднократно наблюдал,  как жильцы дома мыли щетками тротуар перед своими подъездами. Делали это легко, даже перебрасываясь шутками с прохожими.
  Думаю, что наша культурная программа не вызвала у фрау Трикс одобрения, потому что на следующий день вечером в квартиру  позвонил паренек, мой ровесник. Он жил в этом же доме. В школе он учил русский язык, и мы с ним сносно объяснялись. И потом уже с ним бродили по городу, делились своими планами на будущее. Он учился на кондитера, и я почувствовал, что к профессии у него очень уважительное отношение. Я рассказывал о Москве, Кремле, об учебе в средней школе.  Для него это было интересно.
   В семье Тринкс я провел, в общем-то, немного времени.  Мне только казалось, что я не особенно был заметен. А когда мы прощались перед возвращением в Москву, фрау Тринкс и Лотар подарили мне гусиное перо с подставкой и толстую тетрадь (мое ведение дневника было замечено!) и коробку с теми самыми воздушными рыбками, за плавными движениями которых я с таким удовольствием наблюдал.  Расставание оказалось трогательным, мы расставались навсегда, а у меня уже возникла симпатия к этой трудовой немецкой семье. И огромное чувство благодарности.


Мы с интересом смотрим друг на друга.

Вновь возвращаюсь к 14 июля, ко второму дню пребывания в Коттбусе. Немецкие родители  собрали нас в здании СЕПГ. В нашей московской группе  кроме школьников из Москворецкого района были девятиклассники и из других районов. Думаю, что было нас человек 50, потому что ездили мы на двух автобусах.  С нами были  и педагоги из различных школ. А еще нас сопровождала  группа взрослых и ровесников из Коттбуса. Это были преподаватели русского языка и учащиеся старших классов. Должен сказать, что все они, особенно школьники, очень прилично говорили по-русски. 
  Руководители парторганизации СЕПГ устроили для москвичей прием и маленький концерт. Мы сидели за столиками, пили лимонад и узнали немного об округе Коттбус и о программе  нашей поездки. А в небольших перерывах три девочки с гитарами в руках исполняли, пританцовывая,  задорные ритмичные песенки и им подпевали немцы в зале.
   Если не ошибаюсь, нам предоставили два автобуса, которые постоянно сопровождал полицейский на  мотоцикле. И на каких-то перекрестках он останавливал движение, чтобы пропустить нашу колонну.  С народной полицией ГДР у нашей группы случился памятный эпизод. Однажды мы все стояли на регулируемом переходе, ожидая зеленого света. Над переходом возвышалась будка регулировщика, но он не торопился переключать светофор. Движения по улице почти никакого, и вот один из наших парней демонстративно перешел на «красный». Зачем? Полицейский не поленился, спустился из своей башни и подошел к нарушителю… Но тут загорелся зеленый, мы дружно перешли на другую сторону и  все наши немецкие сопровождающие и поспешили на выручку недисциплинированному гостю. Хайда Мюллер, преподавательница русского языка,  вся раскраснелась, призывая полицейского « простить  на первый раз» нарушителя. А глава  нашей группы тут же, как классный руководитель, объяснила «смельчаку», что это его последнее нарушение. Больше никаких замечаний не будет. Она найдет способ, как досрочно вернуть его в Москву.  Полицейский  воспринял  доводы и, несомненно, на него произвело впечатление суровая  интонация в голосе нашей руководительницы и нас с миром отпустили.
 Наши дни строились таким образом: утром собираемся, завтракаем и уезжаем куда-либо на экскурсии.  Назову лишь несколько населенных пунктов, названия которых остались в дневнике или памяти. Шварце-Пумпе, Бад-Мускау, Гессен, Айзенхюттенштадт, Дрезден, Майсен. Посещение городов сочеталось с посещением пионерских лагерей. Причем в этих пионерских лагерях, как правило,  отдыхали дети из разных  социалистических стран Европы – ГДР,  Польши, Венгрии, Советского Союза. Советские дети это, как правило, из семей военнослужащих.
  В ГДР в то время размещался большой контингент войск Советской Армии.  Кстати, какие-то части были и в окрестностях Коттбуса, но на улицах советских военных мы не видели. Разве что в одном ресторане Лотар и я пили пиво с советским прапорщиком, другом Лотара. Но для жителей Коттбуса это были «их русские». А мы были «самыми настоящими русскими», из Москвы, поэтому в городе к нам был повышенный интерес. Наши «немецкие родители» с удовольствием отметили, что московские дети обладают хорошим здоровьем и  общительны. Вспоминаются два эпизода, показывающие, что на  наши поступки обращали внимание, порою больше, чем они того заслуживали.
   Однажды, во время поездки, автобус затормозил на пару минут на какой-то местной дороге.  Вот только вдоль этой дороги росли роскошные фруктовые деревья,  и один из наших москвичей  встал с намерением просунуть руку в окно и сорвать яблоко. Я подошел к нему и без колебаний одернул: « Что, самый голодный? Яблок не видел? Ты эти деревья не высаживал, не поливал,-  садись!». Сказал я очень уверенно и мальчишка тут же сел.   Когда же я возвращался на свое место в конце автобуса, по лицам наших немецких фрау понял, что мой поступок вызвал одобрение. У немцев в крови уважительное отношение к чужой собственности.
  В другой раз  одна из наших немок поинтересовалась, а что,  комсомольцы могут быть верующими?  Она заметила, как  москвичка  покупала крестик.  Наш педагогический коллектив заволновался. Не знаю, насколько эта тревога была обоснована, но ко мне подошла Евгения Николаевна (учительница из нашего Москворецкого района), рассказала о происшествии и попросила меня подумать, что можно сделать, чтобы сгладить ситуацию и исключить повторения. Тогда, начиная с 19 июля,  мы уже жили в  общежитие техникума. Надо было бы собрать весь наш народ, но таким образом, чтобы это не заметили наши немецкие друзья, которые также проживали в общежитие. И все это сделать очень быстро. Я с помощью знакомых мальчишек распределил схему оповещения, и попросил собраться за 15 минут до ужина в большом зале на одном из этажей для проведения комсомольского собрания. Только сделать это тайком от наших немецких друзей.  И пригласил наших педагогов. А затем подошел к той самой Свете, из-за которой возникла эта напряженность. Она уже собиралась плакать, показала мне этот крестик с какими-то стразами… Хотела сувенир, а получила неприятность.  Мы с ней придумали, что при случае, она скажет внимательной немке, что покупала сувениры, да вот не очень удачно купила брошку, мол, подруги не одобрили...
  Вся наша группа  собралась ровно в указанное время.  Я начал с того, что напомнил, что по Уставу ВЛКСМ в поездке мы не можем создавать комсомольскую организацию, но это не исключает возможность  проведение собрания. Тем более, что такая необходимость возникла. И по поручению педагогического коллектива  я хотел бы провести это собрание, нет возражений?  Дружно проголосовали.  А далее я четко сказал, что по нашем действиям, по нашему поведению судят о всех советских людях. Поэтому нам надо помнить о высокой ответственности, контролировать свои поступки. И покупая сувениры думать, чтобы это не вызвало негативных суждений у наших немецких друзей. Не называя имени, рассказал об истории с крестиком. Это случайность, но видите, как все обернулось. Ничего страшного, все обошлось, немецким товарищам разъяснили должным образом, но задуматься стоит. Спасибо всем за внимание и участие в собрании. К началу ужина уже все были в столовой.
   Руководительница нашей группы подошла ко мне, высоко оценила собрание, отметила  правильно расставленные акценты  и сказала, что педагоги не ошиблись, поручив решение этой проблемы мне. Еще бы, в школе, как староста класса, я порой сглаживал  какие-то трения между учителями и учениками. Небольшой опыт был.
   Сейчас я понимаю наших педагогов, на всякий случай следовало «отреагировать». И лучше, как вы понимаете, чтобы это сделали сами дети, без вмешательства взрослых.  Отреагировали, дали правильную оценку, все в порядке.
   На следующий день Света подошла и поблагодарила за то, что «ничего не было». Она уже улыбалась, а это самое главное в  истории.
  Общий сбор все-таки был замечен нашими фрау, и Хайда Мюллер поинтересовалась причиной. Я легко ответил, что москвичи  стали опаздывать в столовую, а это совсем неправильно, приходить надо вовремя. Вот и напомнили, что к поварам следует относиться с уважением, порядок есть порядок. Вроде бы, поверила.
  Должен добавить, что и когда мы жили в  немецких семьях, и в интернате, никто наши перемещения не контролировал. В конце дня  мы узнавали программу следующего дня, время обеда и ужина, а вечера проводили по собственному усмотрению, кто как хотел, нередко с нашими немецкими друзьями.
 А вот уже потом, в Москве, я случайно встретился с девочкой, с которой мы приехали одним поездом дружбы, но она жила в другом городе ГДР.  Так вот, там  никаких «немецких родителей» не было, все дни прожили  в общежитии какого-то университета, ходили по городу группой, а вечером педагоги проходили по комнатам и считали  детей по головам.  Такая поездка «строгого режима». Видимо, многое зависло от педагогов. Нашей  группе с педагогами повезло, они были нормальными людьми, без всяких синдромов и фобий, хорошие советские педагоги. Поклон им.
  В свободное время  от поездок и встреч мы разгуливали по Коттбусу, горожане  нас уже узнавали, улыбались, приветливо махали руками. Идем мы как-то  с Ирой Карпачевой, а навстречу нам те самые три девчушки, которые  пели и аккомпанировали на гитарах при встрече в здании СЕПГ. Хорошо, что у меня были с собой открытки с видами  Москвы, я  подарил их  девочкам  и  почувствовал, что такой знак внимания им был приятен. Действительно, сюрприз.


Приобретение сувениров.


 При отъезде из Москвы нас предупредили, что «на дорогу взять рубль, больше нельзя». А в ГДР нам уже выдадут небольшую сумму на карманные расходы и сувениры. Нам вручили по 35 марок. В то время курс был таков, что 10 советских рублей приравнивались к 25 маркам ГДР. Так, что карманных денег насчитывалось  где-то на 17 рублей. 22 июля  никаких экскурсий не планировалось, от завтрака до обеда и от обеда до ужина  мы гуляли по Коттбусу и покупали подарки и сувениры. Мне очень хотелось порадовать свою великолепную старшую сестру Маргариту,  и я знал, что для нее прекрасным подарком окажется  немецкая комбинация. Думаю, что современные женщины и не представляют себе этот предмет нижнего белья, а в 1967 году немецкое женское белье считалось лучшим. Еще в Москве я запомнил необходимый размер, но, конечно, сам бы постеснялся разглядывать женское белье в магазине, другое время было. Хорошо, что по городу мы бродили  с Хайдой Мюллер и  Ириной Карпачевой. Я изложил им свое горячее желание порадовать сестру, и они предложили мне постоять у дверей «магазина для дам». Мои финансовые возможности были им хорошо известны. Я вручил спутницам всю наличность, потому что, хотелось сделать хороший подарок. Вышли из магазина они не скоро, выбирать было из чего. Зато когда я привез в Москву подарок, Маргарита оценила его по достоинству, очень высоко!  Моя сестра умеет радоваться! Спасибо Хайде и Ирине, настоящие подруги! Стоила та комбинация 18 марок 90 пфеннингов,  у меня оставалась еще куча денег. А что купить?  Выручила Хайда, она повела меня в маленький частный магазинчик,  владелец которого приветливо поздоровался с нами.   Хайда  рассказала ему о моей проблеме потратить деньги и даже назвала сумму. Попросила посодействовать. Продавец понимающе кивнул  и попросил подождать. Он ушел в подсобное помещение и вскоре вернулся, неся в руках махеровый шарф и небольшой термос.  Шарф стоил 10 марок 40 пфеннингов, термос чуть меньше 5 марок. Для молодых сообщаю, что махеровые шарфы в то время  в Москве являлись предметом повышенного интереса.  Шарф я потом  и в институте несколько лет носил. (И сейчас еще храню его, уже как память). А термосы в Москве на полках в магазинах не стояли, тем более, такие аккуратные немецкие. К летним товарам шарфы и термосы не относились, вот и пришлось идти за ними на склад. Но это еще не все: на оставшуюся сумму мне предложили на выбор несколько ярких клеенчатых скатертей, так что я возвращался весь в подарках. Думаю, что безошибочное предложение владельца магазина объясняется тем, что он хорошо знал, что покупают перед демобилизацией советские солдаты.
   Совсем недавно узнал, что купила Ирина Карпачева: две комбинации (себе и маме) и на остатки клеенчатые скатерти в том же магазине. Хороший выбор.

Поездки по Саксонии.

На память о поездке в ГДР каждому из нас  подарили альбом фотографий, сделанных Хайдой Мюллер. И я сам делал черно-белые фотографии фотоаппаратом «Юность».  Жаль только, что вовремя не сделал подписи к снимкам, а сейчас уже невозможно вспомнить, где и когда делались эти кадры. Поэтому буду писать то, что осталось в памяти и в дневнике. В конце концов, я же не пишу путеводитель по Восточной Германии.
  Мы неоднократно посещали памятные места, связанные со  Второй мировой войной. Помнится памятный знак, на которой изображена рука с сжатым кулаком – приветствие немецких коммунистов «Рот фронт».  А еще нам показали тюрьму для политзаключенных во времена  Третьего рейха в Лихтейберг  (не ручаюсь за правильность написания). В эту тюрьму после прихода Гитлера к власти были заключены депутаты рейхстага - коммунисты. В  тюрьме в качестве экспозиции  оставлен один этаж. Остальные этажи заняты различными хозяйственными службами. А запомнилась эта тюрьма потому,  что  была возможность увидеть карцер изнутри: холодное  помещение даже летом, почти без света и такое узкое, что в нем можно было только стоять. Нам объяснили, что нацисты держали там только немецких заключенных. 
  Много ездили по пионерским лагерям. Вспоминаю, что   пил лимонад  на  «брудершафт»  с чудесным пареньком Уго Фолаком (Udo Vollach)). С ним, и с его знакомой Карин Ланге  (Karin Lange)  как-то очень легко нашли темы для общения,  и нам было радостно.
  А еще была Саксонская Швейцария. Это горный массив, привлекательный для любителей несложных восхождений. Помнится, что поднявшись по крутой тропинке довольно высоко, я увидел вырубленные в скале ступени для туристов.
   Имелась в ГДР и своя  Саксонская Венеция. Это где-то около Люббенау. Пойма реки с обилием различных протоков, по которым нас возили на неимоверной длине лодки с одним веслом.
  В Майсене мы посетили знаменитый фарфоровый завод и замок Альбрехтсбург. Немцы по праву гордятся  и своим фарфором, и своим производством. А на  меня рыцарский замок произвел неизгладимое впечатление. Он размещается  на высокой скале  таким образом, что со стороны реки  обрывистый берег служит лучшей защитой.  Из окон великолепный вид на Эльбу. Зато со стороны дороги замок защищали стены и укрепления.
  Нам повезло, мы посетили Дрезден и его знаменитую художественную галерею. Картины на стенах висят в один ряд, благодаря чему улучшается восприятие самих полотен.  И «Сикстинская мадонна» Рафаэля, размещенная  в торце анфилады комнат. Чем дальше находишься от картины, тем сильнее впечатление, что Богоматерь сходит с полотна к нам, людям.
  В то время и в центре Дрездена стояли, обнесенные заборами, здания,  разрушенные во время войны англо-американскими бомбардировщиками.  В 1967 году в стране еще  не доставало  средств и возможностей     для качественной  реставрации этих архитектурных памятников. Позднее я узнал, что необходимости в бомбардировках  Дрездена, древней столицы Саксонии, с военной точки зрения вообще не существовало. В городе военное производство отсутствовало полностью, если не считать  табачную   фабрику за военный объект. Решение о  налете на Дрезден  американцы и англичане приняли в феврале 1945 года, когда уже было известно  о вхождении Дрездена в советскую зону оккупации после победы над нацисткой Германией.  Англо-американцы применили технологию «огненный шторм».  Город бомбили по площадям с большой высоты тремя волнами: вначале фугасы, чтобы разрушить крыши, перекрытия и разбить стекла в окнах, затем зажигательные бомбы для обеспечения пожаров с высокой температурой горения и, в заключение, осколочные бомбы для поражения пожарных  и населения. 
  И в тоже время очень хорошая сохранность Коттбуса. Где-то я прочитал, что во время военных действий, когда немецкие войска отступали по территории Германии, то тактика «выжженной земли» не применялась. Этой  тактике нацисты следовали, когда откатывались с территории Советского Союза.  А советские войска применяли артиллерию и танки  для уничтожения военных объектов, шли вперед, к победе, на Берлин!
  А еще мы почти пять часов катались по Эльбе. Пароходик не спеша шел по реке, мимо проплывали почти сказочные домики, пейзажи со средневековых картин.
   Посетили  сельскохозяйственный кооператив в окрестностях города Гессена. Когда мы приехали, нас встретил один из его руководителей и провел по большому хозяйству. Но чувствовалась в нем какая-то напряженность. Это выяснилось после того, как мы зашли в образцовую свиноферму. До нас там была тишина, а с нашим появлением началось неимоверное хрюканье. Руководитель кооператива пояснил, что свиньи уже покушали и спали, а увидев нашу группу,  разволновались. Ну, так получилось, мы не очень виноваты. А кооператив, действительно, выглядел великолепным. Даже не верилось, что на селе все так могло быть продуманно и аккуратно.
   Удалось посмотреть спектакль на открытой сцене и на фоне горного леса. В спектакле рассказывалось о борьбе немецких партизан с французскими захватчиками в 1813 году. Пруссия в тот период была оккупирована Францией, и король Пруссии Фридрих-Вильгельм  ;,  вступив в коалицию с Австрией, Россией, Швецией и Англией боролся за освобождение страны. По ходу пьесы появлялся русский казак в шубе мехом наружу. Он шумно выражал радость от встречи с немецкими партизанами, обнимался с ними и кричал «давай, давай!»,- что вызывало доброжелательный смех зрителей. По каким-то причинам немцы хорошо знали это трудно переводимое  междометие. И, когда у дверей автобуса кто-то из нас махал отставшим рукой и кричал, «давай, давай, опаздываем!», это всегда  вызывало смех у наших немцев, стоящих рядом. 


Прощание с Германией и нашими друзьями.

26 июля утром, мы прощаемся с «немецкими родителями», обнимаемся и целуемся с  друзьями, которые так много сделали, чтобы наше пребывание в Коттбусе  оказалось прекрасным праздником.
  Читатель, может, вы помните, что в самом начале повествования я обещал рассказать, почему для меня  поездка  в ГДР оказалась столь значимой?  Почему поездка стала одной из самых ярких страниц моей юности?  Вроде бы, небольшая интрига, да?  Пришло время откровений.  Никогда ни до этой поездки, ни после, я не чувствовал такого уважительного отношения к нашей Советской стране, как в те дни пребывания  в ГДР.  Взрослые немцы еще помнили ужасы войны, хорошо знали, сколько горя принес фашизм  на нашу землю и самим немцам. На их глазах восстанавливалась страна и при заметной помощи СССР. А  послевоенные  дети ГДР уже  росли в атмосфере уважительного отношения к Советскому Союзу, идеям социализма. И мы на себе чувствовали эту искреннюю доброжелательность. Мы, мальчишки и девчонки, прекрасно понимали, что это не мы такие замечательные, что нам все рады, а замечательна Советская держава, советские люди. 

    В Берлине в этот день собирались все московские группы. Наш автобус проехал по городу, и мы посмотрели и его новостройки, и центральную часть.  В мае 1945 года многие  дома в Берлине  превратились в  крепости  и фашистов выбивали крупнокалиберной артиллерией и танками. Многие дома  превратились в руины, горы разбитых кирпичей лежали на улицах.  В ноябре 1951 года руководители СЕПГ обратились  к жителям Берлина с предложением принять добровольное участие в очистке города от следов войны. А 2 января  1952 года около 45 тысяч горожан   уже вышли на улицы города. Разбирая завалы, они выстраивались в цепочки, передавая друг другу кирпичи и складывая их в вагонетки. Для вагонеток были проложены рельсовые пути длиной почти 45 километров,  и из кирпичного лома в одном из парков насыпали целую гору. Потом эту гору засыпали грунтом, выполнили посадки деревьев и кустарников, проложили дорожки,  и гора стала местом прогулок берлинцев. Жаль, что мне не довелось увидеть эту достопримечательность.
Помню рассказ одного советского офицера, который в этот период оказался в Берлине: «Вижу, люди передают друг другу по цепочке кирпичи,  слышу какое-то шипение.  Думаю, что работой немцы недовольны?  Вроде бы сами взялись. Подошел ближе, прислушался.  Оказывается, что протягивая  соседу  кирпич, говорят:  бите  шеен,  а принимая кирпич: донке шеен  (пожалуйста, спасибо). Так что все по-немецки вежливо».    

   Одна из остановок наших автобусов была у знаменитой Берлинской стены, разделившей город не на две части, на два мира. Если ГДР и ФРГ были образованы в 1949 году, то строительство стены началось 13 августа 1961 года. Офицер народной полиции ГДР рассказал о том, какие попытки пересечения границы предпринимались, о том, сколько военнослужащих ГДР погибло во время охраны стены.  Сравнительно недавно я узнал, что с 1949 года из Восточной Германии в Западную Германию переместилось около 2,5 миллионов человек. Это очень большое количество, если вспомнить, что в ГДР насчитывалось около 17 миллионов человек. Тогда как понимать теплое отношение к москвичам в Коттбусе? Видно, немцы тоже были разные. В Коттбусе мне аккуратно показали на молодую немку и сказали, что она родилась в ФРГ, но по своим политическим взглядам переехала на жительство в ГДР. Я помню еще одного немолодого немца, который курировал нашу группу от СЕПГ. Он не  часто появлялся, с ним решали какие-то организационные вопросы «наши фрау», По-русски он не говорил, но, казалось, понимал какие-то слова. Одна рука его была ампутирована, он явно был участником войны. Но,  верьте, не верьте,  я на уровне подсознания, спиной, что ли, взглядами чувствовал его доброжелательное отношение, его расположенность к московской группе. Из всех сувениров у меня осталась матрешка, и в день отъезда из Коттбуса, уже у автобуса, я подошел к нему, поблагодарил за заботу и вручил эту забавную деревянную игрушку. По его улыбке я понял, что рад он был этому подарку!
   В Берлине встретились с немецкими комсомольцами, вернувшимися из СССР. Встреча происходила в каком-то очень большом ресторане, нас разместили так, что за каждым четырехместным столиком сидели русские и немцы. Появилась прекрасная возможность обменяться впечатлениями, поболтать с ровесниками. Я сидел за столом с Габи и Мариной, разговор  сразу же задался, девушки прекрасно говорили по-русски, но… Подошла Евгения Николаевна, извинилась и увела меня, потому что Берлинское радио готовило передачу о поездках, и надо было, чтобы кто-то из москвичей ответил на вопросы по Германии и задал встречные вопросы немецким друзьям. Сознаюсь, что ни на один из вопросов журналистки радио ответа я не знал, мне она сама подсказала, что сказать, а потом уже  я зачитал вопросы для немцев, которые вроде сам и предложил.  Так, что я прозвучал по радио Берлина. Вот такая история. Лучше бы с девчонками поболтал, все-таки интересно, какой увидели нашу белокаменную молодые немцы.
  Последнюю ночь мы провели в лагере ССНМ под Берлином. В комнатах на постелях сидели большие плюшевые мишки. Традиционный подарок из Берлина. Бережно храню этого прекрасного друга маленьких детей.
   Утром, 27 июля мы отправились поездом  из Берлина в Москву.  Путешествие заканчивалось. На Новый год папа отправил подарочную посылку семье Тринкс. В то время такие посылки допускались, но было оговорено, что и в каком количестве можно отправлять. В посылке была красивая  бутылка водки «Столичная», которая высоко ценилась в ГДР. Какое-то время я переписывался с Хайдой Мюллер, в десятом классе и еще даже  на первом курсе института. В дневнике есть запись, что в феврале 1968 года я даже какую-то книгу ей отправлял в подарок. Потом письма стали проходить реже.
Недавно мне перевели письмо из прошлого, где фрау Грюндел  Тринкс благодарила за подарки и сообщала, что по каким-то почтовым причинам у нее не приняли к отправке ответную посылку. Не помню, перевели ли это письмо для меня в 1967 году?  Простите меня,  немецкие друзья, не сумел сохранить эти добрые отношения! Хорошо помню, что очень сдерживала мысль о невозможности пригласить немецких друзей в Москву.  Жили мы тогда с отцом  очень скромно.
   7 октября 1989 года ГДР торжественно отметила свою  40 годовщину со дня образования. На параде в Берлине  по этому случаю присутствовал  Горби, целовавший на трибуне Э. Хонекера, Первого секретаря ЦК СЕПГ. Невольно возникают ассоциации из Евангелия. Там тоже один лез с поцелуями. А через год, 9 ноября 1990 года, начали разрушать Берлинскую стену. Произошло поглощение ГДР Западной Германией. Именно поглощение, аншлюс, а не объединение! И все те, кто защищал ГДР в соответствии с Конституцией страны, стали преступниками. Горбачев  отказал в политическом убежище Э.Хонекеру, выдал его властям ФРГ для проведения судебного процесса. Получили реальные тюремные сроки многие руководители ГДР.
   В Москве, рядом с музеем Сахарова, в парке, есть фрагмент Берлинской стены. Уже не один год, 7 октября, я приношу к этому памятнику красные гвоздики. Для меня этот фрагмент стены имеет  совсем  иное значение, чем для создателей  памятника. Эта стена  в одном ряду с Брестской крепостью. Рот Фронт!
   Обычно я стараюсь писать быстро, чтобы выдержать произведение на одном дыхании. А эти воспоминания тянул долго. Ковырялся в старых фотографиях, перебирал какие-то мелочи, сохранившиеся с той поездки. Я прощался с  очень дорогим для меня периодом моей жизни. Не знаю, почувствовали ли Вы это, уважаемый читатель.


Студенческая практика в Народной республике Болгария.


Как я оказался в группе для поездки в Болгарию.

Оказался я в этой группе совершенно случайно. В июне 1971 года я уже успешно сдавал экзамены, переходил на четвертый  курс и уже задумывался, в какой из стройотрядов записаться, чтобы  мир посмотреть и подзаработать.  В то советское  время  студенты получали стипендию за летние месяцы (если хорошо учились!) и из стройотряда привозили зарплату. Я уже поработал в Подмосковье (рыл канавы), а в Астрахани участвовал в уборке урожая.  Грузил помидоры на автомобили и колхоз «Путь в коммунизм» был мною доволен.  Даже премировал электробритвой «Бердск-2». К началу сентября 200 рублей на руках оказывались приличной суммой, если учесть, что  костюм можно было купить за 60 рублей и очень хорошие ботинки за 30 рублей, сорочку за 7 рублей.
  Спасибо Ирине Талановой. Была в нашей группе такая замечательная девушка, красавица, спортсменка, активистка. Она добросовестно и с интересом  училась, а кроме того была великолепным товарищем. Она узнала, что формируется группа студентов  транспортного факультета для ознакомительной практики в НРБ. Ранее слышал, что наш Инженерно-экономический институт имени Серго Орджоникидзе (будущий институт Управления)  принимает у себя студентов из Болгарии и Польши  на основе безвалютного обмена с родственными институтами.  Институты оплачивали проезд студенческих групп, проживание в общежитиях, культурную программу  и организовывали посещение предприятий по профилю учебы. Сами студенты платили  только за  питание. 
   Я и не мечтал попасть в эту группу, я вообще всегда не любил стоять в очередях и кого-либо просить о чем-то. Но Ирина сказала, что есть еще одна вакансия и предложила завтра придти на какую-то комиссию, рассматривающую кандидатуры для поездки. Учился я прилично, да еще заведующий кафедрой дал мне оценку «хороший парень», так что в группу меня включили без проблем.
  После этого я включился в подготовку к приезду студентов из Болгарии и Польши. Студентов из Польши опекали наши коллеги с машиностроительного факультета. Дело в том, что студенты из НРБ и ПНР приезжали в одно время,  и у них была общая  культурная программа. Поэтому к приезду гостей требовалось решить все  организационные вопросы,  связанные с приобретением билетов на обратный путь, для поездки в Ленинград, размещением в студенческих общежитиях, продумать культурную программу.
   Нашу группу транспортного факультета возглавлял 33-х летний  аспирант. Назовем его В.Н..   В начале у меня к нему  появилась симпатия.  Он был родом  из Украины,  поработал начальником автохозяйства в небольшом городке, затем  окончил второй институт, уже экономический, и после этого начал работать над диссертацией. Мне вообще казалось, что поступать  аспирантуру следовало  не раньше, как поработав на производстве несколько лет.   Кроме учебников надо еще и узнать, как все происходит на самом деле, со всеми достоинствами и недостатками реальности. И поэтому В.Н., как аспирант, на мой взгляд,  полностью отвечал этому требованию. В людях он разбирался хорошо, потому что сразу пристроил меня к подготовке к встрече зарубежных гостей. Сейчас, перечитав свои дневниковые записи, думаю, что вроде мог он других членов нашей группы озадачивать поручениями. Но как-то Ирина культурной программой занималась, я всякими другими вопросами.  Однако он  руководитель, сам вправе решать, как организовать выполнение задания. Получилось, что весь июль я каждый день был занят 3-4 часа с этими поездками. 
  Был случай, который запомнился и нам, и болгарам.  Как-то в Софии мы проходили по подземному переходу в центре столицы. При его прокладке обнаружились остатки  древнего христианского храма. Строители законсервировали их, но предоставили возможность осмотра через стеклянный экран. В.Н. так охарактеризовал эту ситуацию: «Когда строили этот путепровод, то заодно построили и меморал». После чего, когда наша группа спускалась в очередной переход, кто-нибудь громко спрашивал: «В этом путепроводе нет меморала?» И болгары смеялись и кивали головой, да, да! Потому что для русских кивок головой, — это «да», а вот для болгар это «нет».


Иностранные студенты

В нашем институте учились иностранные студенты, правда,  в нашей группе их не было. В институте еще тогда на ИВЦ проводились всевозможные учеты. В том числе, учитывали посещаемость и успеваемость студентов различных национальностей. Сведения эти не афишировались, но так как на ИВЦ подрабатывали наши коллеги, то никакого секрета не было.  Самая высокая посещаемость была у вьетнамцев. Казалось, они никогда не болели. А успеваемость между тройкой и четверкой. К этим ребятам мы относились с симпатией, понимали, как им нелегко. Болгары умудрялись показывать  посещаемость и успеваемость как в среднем по институту. Совсем наши люди. У немцев из ГДР посещаемость была пониже, зато успеваемость близко к пятерке. Немцы пропускали лекции  преподавателей, читавших по какому-то одному учебнику без каких-то собственных доработок... Учебник немцы и сами могли прочитать. Сейчас я думаю, что по-хорошему, тех преподавателей, которых не посещали немцы, следовало бы проверить на профессиональную пригодность.
 Польские студенты высокой посещаемостью не отличались, а средний балл был где-то  около четырех. Зато все студенты знали, что у поляков можно было купить фирменные джинсы. Дорого, но можно было заказать свой размер. Помнится, что мне и в голову не приходила мысль, купить что-то у перекупщиков. Я чувствовал, что для комсомольца это совсем недостойно.  Да и очень дорого, костюм дешевле стоил.
   Когда в Москву для ознакомительной практики приехали студенты из Болгарии и Польши, то оказалось, что они полностью соответствуют сложившимся представлениям. Болгарские  студенты, перешедшие, как и мы, на 4 курс, оказались постарше нас на 2- 3 года. Поляки оказались ровесниками. Разместили гостей в общежитии для аспирантов и иностранцев у метро «Рязанский проспект». Когда, при встрече, было общее застолье, то  мы порадовались, что дальше будем общаться с болгарами. В первый же день поляки заявили, что согласованная программа их не устраивает, они не хотят  посещать Ленинград, желательна поездка в Грузию. Разговор за столом быстро перешел в сравнение жизненного уровня. Выходило, что в СССР  цены на продукты питания,  на одежду и обувь были выше, чем в Польше, за исключением электротоваров. Потом поляки навязали какую-то политическую дискуссию, от которой мы ушли. В.Н. даже что-то резкое сказал полякам, и они на него потом пожаловались. Далее мы встречались на культурной программе, которою поляки порой пропускали. От студентов машиностроительного факультета  мы слышали, что поляки интенсивно ездили по магазинам, покупая электротехнику. В то время фотоаппарат «Зенит», какие-то утюги и приемники надо было поискать и в Москве, было понятие «дефицит». Как сказал один умный человек, «при социализме был дефицит товаров, зато при капитализме в дефиците оказались деньги». Но тогда мы этого не знали, все пришло в 90-е годы.
 Болгары тоже покупали фототехнику, но что мне было приятно, несколько из них купили павлопосадские  платки для родителей. Это действительно хороший сувенир из России.
  Про производственную практику в Москве не могу сказать ничего, с болгарами ездили другие ребята нашей группы. Я тогда плотно завяз с оформлением различных документов для болгар и нашей группы.
  Из культурной программы запомнилось посещение конного завода в Горках (снова спасибо Ирине Талановой!) и вечер в кафе «Молодежное». На конном заводе демонстрировались орловские рысаки,- грациозные и удивительно красивые животные.  Кафе «Молодежное» в то время находилось на улице Горького (поищите на карте) и среди молодых москвичей и гостей столицы пользовалось большой популярностью. Чтобы заказать там столики потребовалось письмо из комитета комсомола института. В кафе людей среднего и старшего возраста не было «по определению», зато атмосфера была легкая и раскованная и цены самые умеренные. Как мне кажется, болгары уже были наслышаны про это кафе,  и посещение было для них приятным. Из кафе мы возвращались поздно вечером и провожали друзей до их общежития. Люди в Москве тогда засыпали рано, света в окнах не было, а В.Н. решил, что самое время исполнить  «Подмосковные вечера».  Это входило в его представление об укреплении дружбы.  Мы пытались объяснить, что люди уже спят, но куда там! И вот идут по улице человек 20, а один из них во все горло поет. Болгары люди тактичные, сделали вид, что ничего не замечают.   

Студенческое братство

В Болгарию мы отправились поездом 1 августа с Киевского вокзала. Ехали долго, через Румынию, но в то время я мог без устали смотреть в оконное стекло, и мне это казалось  интересным. На вокзале в Софии нас встречали «наши» болгары. Разместили нас в студенческом общежитие «Лозовец». Комнаты на двух человек, душевые кабинки и туалеты в конце этажа. Нормальное студенческое общежитие, а если учесть, что всего один сосед, то условия для учебы самые подходящие. В летний период общежитие почти пустовало, оставались студенты-иностранцы из Африки и совсем немного болгар.
  В первый же день наши друзья решили устроить для нас застолье, поэтому ребята  заблаговременно съездили к  родителем в села и привезли вино, фрукты, овощи, сыры, брынзу, домашние колбасы. Вино было в больших плетеных бутылях. Это домашнее вино по вкусу приближалось  к  полусухому,   очень ароматное. Особенность вина оказалось в том, что слегка охлажденное оно пилось невероятно легко, голова оставалась ясной, а вот ноги…  После нескольких тостов за советско-болгарскую дружбу я понял, что следует пить за каждый тост уже  не более глотка, а не бокал, а лучше пропускать. Зато В.Н. явно оказался в ударе.  Казалось, его красноречию и тостам нет конца! Предполагалось после встречи за столом погулять с друзьями по Софии, но  кто-то из наших девушек  посетовал, что В.Н. точно не даст нормально пообщаться.  Тогда болгары сказали, что они «решат эту проблему». Мы уже встали из-за стола, убирали посуду, а В.Н. все еще укреплял взаимопонимание между народами. Вначале с ним пил самый крепкий парень из болгар, но спустя какое-то время он сообщил, что  «свою норму он уже выпил, надо отдохнуть». Его место занял другой товарищ, но он тоже не выдержал темп. В.Н. остался за столом один, а вина   оставалось  еще очень много. Тогда он сходил на первый этаж за женщиной-вахтером при входе в общежитие, уговорив ее выпить за «укрепление контактов между институтами Болгарии и СССР». Женщина уважительно сидела за столом, а пил В.Н. уже один. Потом она вернулась на свое рабочее место, а В.Н. уточнив, что до времени выхода в город оставался час,  заметно покачиваясь,  отправился в свою комнату. Минут через 30 меня отправили на разведку в его апартаменты. В.Н. картинно лежал на кровати в одних трусах и храпел. Последние силы он потратил, чтобы снять брюки и рубашку, а вот закинуть ноги на кровать уже не смог. Я вернулся и доложил народу, что « будить В.Н. нельзя, он устал, пусть отдыхает». Это сообщение встретили с воодушевлением. Ко всеобщему удивлению, за несколько минут до выхода, в фойе общежития появился. В.Н. Он принял душ, надел свежую сорочку и от него пахло одеколоном. Вся группа оказалась в сборе, можно отправляться на знакомство с Софией… 

 София и Москва походили друг на друга, как сестры. Особенно центральные части с широкими проспектами и массивными зданиями.
 В дневнике у меня сохранилась описание  забавной сценки в парке у памятника Советской Армии. Малыш лет 3-4 бегал по площадке и всем предлагал подуть в свисточек. Какой-то дядя  с портфелем никак не хотел этого делать, так малыш то с одной стороны к нему подбегал, то с другой. Потом оставил эту затею и подбежал к кому-то из нас. Как же малыш радовался, когда услышал свист! Взрослые так радоваться не умеют, только дети. И очень добрые дети.
   Наш день в Софии начинался часов в 8 утра. В общежитие была столовая, в которой рано-рано можно выпить большую  кружку молока (теплого или холодного) и съесть свежую  булочку. Довольно сытный завтрак. А затем ехали на один из объектов практики.
 После практики обедали. Наши коллеги подсказали, как можно плотно пообедать за очень скромные деньги.  В Болгарии действовали студенческие столовые, где  приличный комплексный обед  стоил раза в два дешевле, чем в столовых города. Талоны выдавались студентам на каждый месяц и по каким-то причинам могли оставаться лишние. Поэтому надо было подъехать к этой столовой, произнести слово-пароль «ищется» (забыл болгарский аналог) и купить этот талончик. Летом проблем  с талонами не наблюдалось, мы, если имелось время, питались в этой столовой. Еще я обратил внимание, что везде   порции  вполне приличные и на вкусном гарнире не экономили. Блюда из курицы или утки стоили заметно дешевле, чем мясные блюда. Салаты вообще стоили смешные деньги. Много молочных продуктов,  очень вкусных.
После обеда наши коллеги предлагали прогулки или посещение достопримечательностей. Побывали мы и на футбольном матче ЦСКА – Черноморье.    Вечером возвращались в общежитие и  перекусывали свежей выпечкой и чаем. Быт у студентов в Софии выглядел налаженным. В.Н. почувствовал некую напряженность в отношении с группой и стал более сдержанным в эмоциях. Правда, когда он купил маме в подарок большой и яркий халат, то не удержался, надел его на себя и ходил по коридору, заглядывал во все наши комнаты и  хвастался удачным приобретением. На проходящих африканских студентов мужчина в женском халате произвел неизгладимое впечатление.


Практика и поездки по городам Болгарии.


В Софии нам показали музей Революции и мавзолей Г.Димитрова (1882-1946).  Георгий Димитров один из лидеров Коминтерна (посмотрите в интернете), и руководитель Коммунистической партии Болгарии. Для меня и моих ровесников Г. Димитров памятен своей защитой на Лейпцигском процессе 1933 года, когда его обвиняли в поджоге рейхстага. Фашисты, обвиняя Г. Димитрова, целились в Коммунистическую партию Германии. Однако он блестяще выстроил свою защиту, после чего был оправдан.    Мавзолей  выстроили в центре Софии, напротив бывшего королевского дворца. Это было величественное сооружение, напоминающее мавзолей В.И. Ленина в Москве. Однако в 1990 году  местные гробовыносители добились захоронения Г.Димитрова на кладбище, а спустя два года снесли и мавзолей. К истории надо бы относиться с уважением и не повторять до бесконечности одни и те же ошибки.
Кроме Софии в  программе значились Велико  Тырново, Пловдив и Варна. Должен сказать, что наша поездка - действительно  ознакомительная практика, поскольку мы побывали и в Министерстве транспорта Болгарии, на транспортных предприятиях различного назначения. И сами болгары подходили к нашей  практике серьезно. В министерстве ведущий специалист дал емкую характеристику состояния транспорта страны, его проблемы и пути развития. В Болгарии из-за рельефа основная нагрузка  по перевозкам лежит на автомобильном транспорте, много международных перевозок.  Побывали мы на грузовом предприятии, где насчитывалось около 500 автопоездов в составе с седельными тягачами Мерседес-Бенц и различными полуприцепами. Увидели и узнали много интересного, но Вас, уважаемый читатель, постараюсь не перегружать специальными знаниями. Расскажу только, как в Софии решался  вопрос с вызовом такси. Мобильных телефонов тогда еще не изобрели, навигаторов не придумали. В Софии имелись узловые площадки, куда съезжались свободные такси. Эти площадки оборудовались телефонной связью для таксистов. Своего рода специализированный телефонный аппарат. Клиент звонил в диспетчерскую, называл адрес и диспетчер переадресовывал заказ на ближайший пункт сбора такси. Раздавался сигнал и свободный водитель принимал заказ. У каждого таксиста имелся ключ для пользования этим телефонным аппаратом. И не надо колесить по городу в поисках клиентов. В таксомоторном парке насчитывалось 1100 автомобилей, вполне прилично.
Должен сознаться, что нашу группу встречали в областных  или городских управлениях автотранспорта. А болгарин гостя усаживает за стол. Поэтому после посещения предприятий мы нередко оказывались на банкетах. И  у нас всегда спрашивали,  что мы увидели в Болгарии, куда едем дальше. В Пловдиве мы посетили  городское управление автотранспорта и автохозяйство № 5. И когда там узнали, что переезжаем в Велико Тырново по железной дороге с двумя пересадками, даже расстроились. Нам не увидеть очень важные для Болгарии достопримечательности! Руководители приняли решение предоставить нам автобус, чтобы посмотрели Шипку, гору Витош, Рильский монастырь, Бычковский монастырь, крепость около города Арсенограда. Осталась в памяти дорога по долине Роз. Автобус двигался вдоль плантаций роз, окна в автобусе открыты и казалось, весь воздух пропитан ароматом этих цветов. Наши друзья пояснили, что технические розы меньше в размерах, зато более маслянисты. Поэтому и такой устойчивый запах. А в газетных киосках продавалась маленькие деревянные  футляры, внутри которых находились ампулы с маслом различных цветов. Такой футлярчик легко находил себе место в женской сумочке и служил прекрасным подарком. Тем более, что и сам футляр выглядел очень привлекательно. Он украшался орнаментом в национальном стиле и покрывался бесцветным лаком.  В Москву я увозил приличное  количество ароматных сувениров по очень скромной цене, чтобы порадовать родных и знакомых.
  На Шипке следовало бы побывать хотя бы для того, чтобы понять, в каких условиях держали оборону русские солдаты в 1877 году.  Высота, крутизна. Удержали перевал, турок не пропустили.
  Пловдив красивый город, но притянуло  меня к себе Велико Тырново. У города свое лицо и великолепное размещение на гористой местности. Рассказывают, что когда  в древности выбирали столицу между Софией и Велико Тырновом, то перевес в пользу Софии составил один голос. И принадлежал этот голос представителю Велико Тырнова, который хотел уберечь свой родной город от столичной суеты. Велико Тырново далеко от моря, но там размещалось военно-морское училище. Мы видели, как стояли на ступеньках кинотеатра молодые красивые ребята, в парадных белых кителях и фуражках, в ослепительно белых перчатках.  Вот только подружки  их  не наблюдались. Надеюсь, что все у них тогда еще было впереди.
 Так и не помню, да и в дневнике нет записи, в каком месте нас привезли на винный завод на дегустацию.  Жаркий день, мы сидим на тенистой веранде во дворике винзавода. В бокалах легкое полусладкое вино. Жаль, что рассказ о виноделии не состоялся, нас просто угостили прекрасным напитком. Там я еще узнал о винах «Монастырское шушуканье» и «Монастырская изба». Шушуканье начиналось, когда вино уже созревало, и монахи уединялись в подвалах, чтобы  украдкой поболтать на не совсем разрешенные для монахов темы. А болгарское слово «изба» означает подвал. В родственных болгарском  и русских языках есть одинаковы слова с разным смыслом. Стол, стул – значения противоположные. Меня просят принести стул, а я несу стол. А болгарские парни за столом невинно просили передать спички, после чего болгарские девушки опускали глаза. Видно, в болгарском языке это слово совсем не так уж невинно…   


Пляжи Варны и домой.

Несколько дней в Варне  предназначались для того, чтобы  успешно завершить практику и просто искупаться в море, полежать на великолепных пляжах. У Софийского института в Варне имелся небольшой домик в двух шагах от моря, но в тихом переулке.  Девушки нашей группы спали в комнате, а нас разместили на веранде второго этажа. От солнца и дождя нас защищал брезентовый полог. Меня такое место для сна радовало, поскольку дышалось морским воздухом, виднелось глубокое звездное небо. Вот только однажды я проснулся от того, что стало очень даже прохладно,  по веранде летали вещи,  а крыша хлопала от напора ветра. На море начался шторм, и город об этом узнал. Я достал из чемодана спальную пижаму, засунул вещи под кровать, подоткнул одеяло и прекрасно заснул.
 В Варне на пляже мы знакомились с туристами из разных стран. Очень много туристов из социалистических стран, из Союза.  Болгары рассказали, что немцы из ФРГ едут в Варну экономить деньги. Потому что, даже с учетом стоимости дороги, оплаты проживания в отеле и питания в кафе или ресторане, получается все равно дешевле, чем дома.  Однако мы почувствовали, что цены в столовых, кафе, выше, чем в других болгарских городах. Все правильно, это курорт!
  В дневнике есть записи о посещении управление транспорта города Варны, грузового автохозяйства. На предприятии использовались автомобили марки  Вольво, но болгары лестно отозвались о наших автомобилях Краз. Думаю, правда, из вежливости. А еще посетили цирк, но почему-то в памяти и дневниковых записях ничего не осталось.
 В Варне я купил большой и красивый портфель для Георгия,  мужа сестры. Он  в то время уже окончил институт, отслужил три года офицером,  и у него начиналась гражданская жизнь.  Вот только в Москве хороший портфель купить оказалось сложно. А В Болгарии кожаных изделий много и хорошего качества. Тогда я еще не задумывался, почему в Советском Союзе «товары широкого потребления»  или оказывались в дефиците, или же совсем не привлекали. Наверное, тогда я радовался, что купил подарок для родственника и думал, что и у нас в стране  когда-то исчезнут проблемы с покупками вещей.  А еще я купил себе бумажник (для стипендии) и две рубашки – себе и Георгию. Тогда в  моде были летние белые рубашечки «в сеточку», сейчас таких рубашек  уже и не увидишь…
 Порадовал и сестру, купив ей комплект из двух трикотажных кофточек,  которые можно было носить как по одной, так и вместе, и это красиво смотрелось.
  Мы расставались с болгарами, у нас сложилось прекрасное взаимопонимание, и даже не задумывались, а что потом? Оставили друг другу адреса, но писем не писали. Я и сейчас берегу эту книжку, где каждый из наших друзей оставил о себе память.

В Чехословакию и Польшу по туристической путевке.

В 1978 году, через несколько месяцев после смерти папы, мне неожиданно захотелось побывать в Польше. А связано это было с тем, что именно в Польше во время войны отец получил тяжелое ранение, после чего стал инвалидом. Не всегда могу объяснить свои поступки, но желание оказалось сильным. Наверное,  повлияли рассказы отца об освобождении Польши, о боях за Варшаву.  Так или иначе, я пошел в свой профсоюзный комитет, чтобы выяснить условия поездки в Польскую Народную республику. В то время путевки в заграничные страны в турагенствах не продавали. Однако поездки в социалистические страны были возможны. Гораздо сложнее поездки в капиталистические страны. А мне туда и не надо. Для справедливости скажу, имелись возможности поездок за рубеж по обмену опытом, по приглашению всевозможных общественных организаций  дружбы и профсоюзных организаций.  Наш автокомбинат дружил, к примеру, с Венгрией и Японией. В состав группы включались достойные люди с преобладанием руководителей, передовых водителей и рабочих. А простым инженерам попасть в их число оказывалось очень не просто.
  В профкоме быстро выяснили, что в ноябре можно поехать по туристической путевке в Чехословакию и Польшу. Стоимость такая-то, для оформления нужно сделать то  и то. Начинаем?  Хочу сказать, что в профкоме автокомбината всегда старались помочь людям, нашему коллективу в этом отношении повезло. В дневнике нет записи о стоимости путевки, о количестве денег для обмена. Видно, это меня тогда и не особенно волновало. Хорошо помню, что требовалась характеристика с места работы ( политически грамотен, морально устойчив). А кроме того, следовало пройти через какую-то комиссию при райкоме партии. За глаза эту комиссию называли комиссией «старых большевиков». Вообще-то это интересно, поездка платная,   а кто-то решает, пускать или не пускать?  Член комиссии преклонного возраста   поинтересовался, почему   в  28 лет я еще  не женат?  На кончике языка крутился ответ, что браки совершаются на небесах, но я решил не дразнить людей, лишенных такта. Очень хотелось поехать.
  Наш маршрут предполагал прибытие самолетом в Прагу, затем автобусные и железно - дорожные переезды по стране  в сопровождении местных  гидов, переезд в Польшу и возвращение из Варшавы поездом. В начале я как-то не придал значение, почему возвращение поездом, тем более, что в то время разница в стоимости билетов на самолет и поезд выглядела не очень разительно. Мудрость этого решения я понял потом, когда отягощенные различными покупками наша группа шла по платформе  Варшавского  вокзала. Это грустно, но для кого-то из нашей группы главным оказалось знакомство с магазинами.  Мне трудно винить этих людей, потому что в то время  иностранные  товары выглядели привлекательнее отечественных. Это сейчас, куда бы ты не поехал, в основном товары китайского производства. Где-то дешевле, у нас дороже. Думаю, что так было и будет всегда. Это почти как охота, привезти из дальней страны что-то такое, чего нет дома.  Вот только хождение по магазинам не должно быть в ущерб знакомству с историей и достопримечательностями зарубежных стран.   
   
Чехия и Словакия.

Когда-то мы произносили название этого государства  одним словом: Чехословакия. Даже как-то не задумывались, что есть два народа, две страны. А сокращенно страна именовалась Чехословацкая социалистическая республика – ЧССР. Мы прилетели в Прагу и остановились в мотеле «Стоп Прага», почти на въезде в город. В первый же день у нас состоялся праздничный ужин и посещение варьете с очень профессиональной программой. Это уже происходило в гостинице «Националь», постройки 50-х годов. Что любопытно, похоже , что с тех пор в интерьерах гостиницы никаких изменений не делалось. Однако здание построенное очень добротно с годами смотрится еще привлекательнее.  Прага очаровала меня, хотелось ходить и ходить по ее маленьким улочкам подальше от переполненного туристами центра. Чехия для меня это страна Ярослава  Гашека, Карела Чапека, Юлиуса Фучека. Однако после осмотра Пражского Града, Карлова моста, центра города оставалось совсем мало времени для неторопливого знакомства с городом. Тем более, что тон в нашей группе задавали какие-то женщины из Подмосковья, которые уже не первый раз ездили по этому маршруту. Они приехали за хрусталем и вещами, поэтому просили гида  сократить экскурсию и остановить автобус около торгового центра. Был в нашей группе и хирург из Москвы, который гордо говорил, что «берет деньги за операции, но выполняет на совесть». Мой коллега Сергей Семенов недавно похоронил мать, умершую в больнице. Он не удержался и поинтересовался о том, что если кто-то за операцию не заплатит, его разрежут и зашьют?  Но тот эскулап даже не смутился, повторив, что берет деньги за качественную работу.  Тогда, в СССР, медицина была бесплатной и деньги если и брали, то очень аккуратно. Я зло подшутил над этим человеком. Он накупил хрустальных ваз и не знал, как их везти дальше. Тем более, что одна ваза оказалась высокой и узкой. Он вроде бы решился  посоветоваться  со мной (у меня хрусталя не было и вовсе, он знал об этом), после чего я серьезно предложил  привязать к вазе веревку и носить на шее. Он так и сделал. Я пожалел об этом, но  уже поздно, встречные не скрывали улыбок, а у того  чувство юмора не наблюдалось.
 Поразили меня в Чехии колбасные отделы магазинов. Лежали десятки сортов колбас самого разного вида.  И никакого ажиотажа. В то время в Москве если где-то  «выбрасывали»  копченую колбасу, то мгновенно вырастала очередь до дверей и кричали, «что больше одного батона в руки не давать». Что было, то было.
   Естественно, что познакомиться  с чехами не удавалось. Можно только посмотреть со стороны. Люди прилично одеты, охотно посещают различные кафе и пивные. Но к будние дни улицы рано пустели. Гид пояснила, что в Чехии принято рано начинать рабочий день, поэтому в девять вечера все уже дома. Страна работала и достойно жила.
 После «Пражской весны 1968 года» прошло 10 лет. В нашем институте учился парень, который в тот год в составе советских войск  находился в Праге. Он рассказывал, что все военные действия  происходили  в столице. Он сам видел, как из окна дома бросили  гранату в стоящий у обочины советский  бронетранспортер.  Тогда сверху БТР еще не имели крыши и все, кто находились внутри, погибли. А к зданию Радиокомитета  на БТР даже не подъезжали, оттуда стреляли из крупнокалиберных пулеметов. Штурмовали дом с помощью танков. И еще он рассказал любопытную историю. Как-то  их отделение на БТР двигалось по узкой улице и вдруг из близлежащих домов выбежали люди и перегородили путь. Лейтенант дал команду остановиться и начать движение задним ходом, но неожиданно люди из цепи разбежались и проезд стал свободным. Оказалось, что из-за угла выехал УАЗ с двумя солдатами ГДР.  Конфликтовать с военнослужащими Национальной народной армии ГДР видно никому из протестующих чехов не хотелось. И, вообще, в той части Праги, где  находились войска ГДР, порядок соблюдался идеальный.
 По  воспоминаниям того паренька,  в  других городах Чехии, а тем  более в Словакии, в том 1968 году  к советским солдатам относились доброжелательно. 
В 1978 мы проезжали мимо здания Радиокомитета Праги. Здание находилось в строительных лесах, на фасаде заметно выделялись следы от снарядов. Почему так долго тянулся ремонт?  Думаю, что никогда этого не узнаю.   
 Из Праги мы переезжали в Братиславу, но до этого посетили Карловы Вары. Вот уж где время точно остановилось. Гид пояснил, что в этом городе с давних пор все пьют минеральную воду. Кому-то эти воды помогут, но, в любом случае, не навредят. Уже хорошо. Похоже, что война обошла этот город стороной.
  В Братиславе нашу группу очаровала гид Сузанна, и никто уже не отнекивался от экскурсий. Девушка очень тепло рассказывала о своем родном городе  и показала нам Братиславский  замок, Новую Ратушу,  Памятник советским воинам.  Затем мы вечерним рейсом переезжали на поезде в последний пункт нашей поездки – город Миколаш. Поезд шел с обилием остановок, вагон плотно заполнен пассажирами. И неожиданно в нашем вагоне погас свет. А тут как раз  нам выходить, коридор забит пассажирами, так что пришлось выбрасывать чемоданы из окон. Отправление задержали, наша группа выгрузилась. Состав тронулся и в нашем вагоне, но уже без нас, вновь появилось освещение.
 Город Микулаш совсем не помню, оттуда мы переезжали в Польшу. В этом городе вновь был банкет в ресторане гостиницы.  Хрусталь я себе не покупал, зато купил  хороший  спортивный костюм для моего внучатого племянника Костика. Ему исполнилось 9 лет, он рос подвижным и энергичным мальчиком. Костюм состоял из утепленных брюк на бретелях, закрывающих поясницу и такой же теплой курточки, но до пояса. В таком костюмчике зимой во дворе не холодно и движения не стесняет. А себе купил сорочку (очень хорошего качества) и декоративную  металлическую елочку со свечами и колокольчиками.  Я и сейчас на Новый год собираю эту елочку, горят свечи, крутится вертушка и раздается мелодичный звук.  Очень приятная мелочь.


Польша.

Микулаш на границе с Польшей, утром нас на автобусе перевезли в Закопане. В деревне Поронин в 1914 году, уже после начала Первой мировой войны, какое-то время жил В.И. Ленин. Эта часть Польши в то время находилась в составе Австро-Венгерской империи, поэтому не удивительно, что в Ленине австрийцы заподозрили шпиона и на некоторое время арестовали его. В 1978 году в Поронине сохранялся  домик, в котором проживал Ленин и Надежда Константиновна Крупская.  Тогда там размещался музей. Похоже, что автобусы не часто заезжали в этот музей - разве что туристы из СССР. Смотрительница музея, старая женщина, не особенно радовалась нашему посещению: из-за этого ей пришлось вставать с кровати, на которой, возможно, спал Ленин.  След от ее лежания очень даже заметно выделялся. Посмотрев на скромную обстановку крестьянского дома, мы поехали дальше, чтобы не мешать смотрительнице продолжать ее работу. Первый большой город, где мы остановились, назывался Новы Сонч. И два дня прожили в Кракове. Советские солдаты сохранили в годы войны этот город от разрушений. И теперь благодарные польские власти уничтожают памятники советским воинам. Хорошо, что тогда я этого не знал. В Кракове осмотрели замок, поглядели на башню, на которой, по преданию,  в средневековье стрелой завоевателя убили  горниста, который пытался предупредить горожан о нападении на Краков. И поэтому мелодия обрывается неожиданно. На одной из площадей города   в громкоговорителях звучали произведения Ф. Шопена. Я сел на скамейку, смотрел на древние стены, звуки   фортепианных концертов заполняли все вокруг, легко дышалось и совсем не хотелось  идти по городу дальше.
А потом состоялась поездка в Освенцим. Когда автобус остановился около музейного комплекса, одна из женщин отказалась выходить из автобуса. «Я уже один раз все это видела, больше не могу», - объяснила она. Позднее я ее понял. Этот концлагерь, где целенаправленно убивали людей, надо увидеть. Увидеть бараки, колючую проволоку, здание крематория. Советских заключенных держали отдельно от других. Видимо, как особо опасных. Все это надо увидеть, чтобы получить прививку от фашизма. А вот второй раз  смотреть уже тяжело, вроде сам в чем-то виноват.
Вроде бы недавно переехали из Чехословакии, в как заметно изменились и люди, и их уклад жизни. Мы приехали в  Краков в воскресенье, и утром улицы выглядели совсем пустыми. Гид все разъяснила. Ночью  поляки смотрят телепередачи из ФРГ,   даже перенастраивать ничего не надо. Какие-то каналы даже на польском языке. Так что ночью смотрят передачи о красивой жизни за рубежом, а затем полдня спят. Так и выходной проходит. Поразила и пустота магазинов, особенно продуктовых. Уровень промышленных товаров выглядел примерно таким же, как в Союзе. 

И если в Чехии и Словакии на улицах люди улыбались, радовались жизни, то в Польше чувствовалась напряженность. Может я ошибался, но такое сложилось впечатление от общения с поляками. Однако именно в Кракове меня ждала огромная удача. Я зашел в небольшой книжный магазинчик и в самой дальней комнате нашел книги на русском.. Книги, сюда по пыли на них, стояли на полках уже давно, но какие книги! Двухтомники А.С. Пушкина в подарочном издании, сказки В. Гауфа с великолепными иллюстрациями, путеводитель по Эрмитажу с подробным описанием экспозиций, маленькие трагедии Пушкина с линогравюрами. Покупал все в двух экземплярах, себе и друзьям, чтобы все по-честному. По-моему, злотых уже почти не оставалось, но книгам радовался!
  Видимо, чтобы жизнь не казалась медом, на следующий день  впечатления о городе и жителях оказались подпорченными. В свободное время от экскурсий я уже не пошел с коллегами по магазинам, (все равно денег нет!), а отправился к крепостной стене, где местные художники на открытом воздухе организовали выставку-продажу. Как сейчас и  у нас на Крымском валу. И вот когда я неторопливо переходил от одной картины к другой, ко мне подошли три поляка, плотно этак обступили и один вытащил сигарету  и предложил обменять ее на злотые. Я не сразу понял, какие у них намерения, но когда попытался отойти, почувствовал, что это не просто. И вот тогда у меня выплеснулся адреналин. Не для того  отец освобождал Польшу, чтобы какие-то гады у меня очистили карманы! Я немного придвинулся,   расслабил руки, чтобы, по возможности, защититься от первого удара или же пропустить его (важно было, что не я начал драку!), но тут же отработать удар снизу в шею этому коммерсанту. Удары в шею очень болезненные, это я помню еще по своему боевому детству. Дальше пусть будет, что будет. А для начала я объяснил с помощью ненормативной лексики, что они у меня сейчас кровью харкать начнут. Видимо, когда я это говорил, то и сам в это поверил. Потому что глава  любителей чужого добра произнес «русский»  и они от меня быстро отошли. Бить меня они тогда  не решились, тем более что  кругом много людей. Настроение все равно  испортилось, поехал в отель листать свои книжки.
 На следующий день переехали в Варшаву, это уже последний город нашего тура.
Во время обзорной экскурсии по городу гид, молодой, интеллигентного вида поляк, уделил много внимания Варшавскому восстанию 1944 года. Из его рассказа следовало, что когда в июле 1944 года советские войска приблизились к Варшаве,  то польские патриоты подняли восстание  в столице, чтобы содействовать Красной Армии, но советское руководители не торопились форсировать Вислу, что привело к разгрому восставших и разрушению города. Он не сказал, что восстание в августе 1944 года началось по указанию польского правительства в эмиграции, из далекого Лондона. Для тех политиков самым важным казалось, чтобы войдя в столицу советские войска, увидели, что в городе есть  законная власть и эта власть – правительства в эмиграции. Не сказал он и то, что  дата восстания не согласовывалась с советским руководством. Возможно, он не знал, что попытка форсирования Вислы стоила жизни почти пяти тысячам солдат советской армии и войска польского под командованием генерала Берлинга. Несмотря на свой героизм, восставшие не сумели  захватить ни  мосты через Вислу, ни аэродром вблизи города. А мосты немцы вскоре взорвали.  Немецкие власти предложили генералу Бур-Комаровскому капитулировать  и сложить оружие. Руководство восставших получило заверения, что к ним отнесутся как к военнопленным, а не как к партизанам.     До этого уже имелись случаи массового расстрела немцами пленных и гражданских лиц. После подписания  капитуляции 4 октября 1944 года бойцов  Армии Крайовой  (примерно 12 тысяч человек) направили в лагеря для военнопленных. Генерал Бур-Комаровский со своим штабом был помещен в замок Кольдиц с более комфортными условиями. Все гражданское население из города вывозилось.
  Отец хорошо помнил, что когда советские войска вышли на берег Вислы, то никаких сил для дальнейшего продвижения уже не оставалось. Только бы закрепиться на берегу!  Боеприпасов нет, продовольствия нет. И солдаты, и офицеры измотаны боями и переходами.  Лишь 12 января 1945 года началась знаменитая  Висло  - Одерская операция и через пять дней ожесточенных боев части Первой польской армии вошли в разрушенную Варшаву. Город немцы с октября месяца 1944 года уничтожали методически, квартал за кварталом. Мы жили в гостинице «Варшава», еще довоенной постройки. Нам объяснили, что это единственное здание, которое немцы не взорвали в 1944 году. И объясняется это тем, что тогда в гостинице расквартировали саперный батальон. Утром  немецкие солдаты получали задания,  минировали и взрывали объект за объектом. На карте, которой пользовался командир батальона, аккуратно были отмечены все здания для разрушения, кроме гостиницы. Саперы выполнили приказ и убыли для дальнейшего прохождения службы. Так гостиница уцелела.
  Поляки любят свою столицу. Они приступили к ее восстановлению сразу же, как страна немного залечила свои раны. Многие исторические здания  в центре города возводили по фотографиям. На Старом Мясте, центре города, стоят фасады средневековых домов. За фасадами современные квартиры, расположенные не по вертикали, а по горизонтали. Да, это немного напоминает декорации, но для поляков восстановление облика древнего города это как спасение части своей истории. А без истории народ не народ. На домах можно увидеть мемориальные доски, что на этом месте в 1941  году фашисты расстреляли  заложников. И обязательно у этой доски цветы. 
 В культурную программу входило посещение Большого театра Варшавы. В архитектуре театра просматривался стиль, который позднее назовут «сталинским ампиром», но для театра оперы и балета торжественность стиля очень даже подходила. Мы смотрели одноактные балеты. Чувствовалась и своя собственная  хореография  и какие-то интересные сценические решения.  Новые районы Варшавы очень напоминали облик домов Москвы и Минска постройки 50-х годов.  Города отстраивались примерно в одно   время, это отразилось в архитектуре.
  И уже хотелось домой, в Москву.