Глава 3. Беспечные встречи

- Что это вы здесь делаете, молодой человек?
Кирилл обернулся на звук хлопнувшей двери. В проёме стояли двое мужчин, широко, уверенно расставив ноги, и на форме поблёскивали металлические пряжки.
Кирилл инстинктивно мотнул головой в сторону Люськи - не было ни её, ни бутылки с шампанским.
- Домой к себе шёл, устал сильно. Вот присел отдохнуть.
- А лавочки на улице вам для этого не подходят?
- Там еще прицепится кто-нибудь, время-то позднее.
- Документы покажите.
В принципе, Кирилл достаточно часто таскал с собой паспорт, опять же, он ещё не успел так состариться, чтобы бдительные продавщицы безмятежно продавали ему пивас - но именно сейчас, как назло, заветной книжечки нигде не нашлось.
- Рюкзак откройте.
Из недр рюкзака шибануло запахом чесночной посыпки на картошке-фри, остатки которой он захватил с собой.
- Пройдёмте с нами.
Кирилл понуро вздохнул. Придётся звонить родителям, и, хотя ровным счётом ничего эдакого он не делал (ну, кроме того, что хлебнул чутка днём... блин, да я взрослый мужик уже!), мать потом будет ходить, будто героиня из песни "Алчи, Алчи".
Усадив Кирилла в машину, мужчины разговорились о своём.
- Чё-то часто здесь шариться стали. Ладно бы бомжи, а то вон дядьки какие-то с водкой лезут...
Кириллу стало ещё больше не по себе. Ох, только бы его не приклеили к домушникам! Не было печали...
Один из мужчин вдруг вздохнул с неожиданной томной грустью.
- А помнишь, нормальный же дом двадцать лет назад был? Я тогда училище заканчивал...
- Помню, как не помнить, - второй, наоборот, двусмысленно захохотал.
- Что, Люську вспомнил?
- Ага. Баба, конечно, дурная была... но умелая. И ещё плов классно делала, угощала иногда.
- Эх, Люся, Люся, увижу - не сдержуся... Пусть ей земля будет пухом. Жаль всё-таки её.
- Жаль, - отозвался другой. В его голосе послышалась уже какая-то настоящая грусть. Он что-то быстро смахнул рукой с лица. Кирилл подумал, что ему померещилось.
- А ты знаешь, она ж два курса на вулканолога училась. Родители в неё поначалу верили.
- Ох, да вспоминать невмоготу!
Это было абсолютно фантастично, но в голосах форменных мужчин стали слышаться всамделишные слёзы.
- Пацанчик-то небось тоже Люсю помянуть пришёл. Смотри, молодой какой, ещё, небось, и борода нормально не растёт. Давай его отпустим?
Кириллу казалось, будто он оказался в какой-то книжке Гоголя, которую он читал в восьмом классе.
Машина остановилась, вылезли все трое. По щекам мужчин струились скупые мужские слёзы, они крепко обнимали Кирилла, жали ему руку, желали успешно защитить диплом, водки много не пить и найти себе девку хорошую.
Кирилл побрёл в сторону дома. Первые слова, которые прорезались у него в сознании - "ай да Люська, ай да ведьма-проказница!"
Дома он рухнул на кровать, чтобы наконец, впервые за двое суток, нормально выспаться.
И во сне он видел хозяйку полумесяца между лопаток. Потупив взор, она скромно вошла в его комнату в родительской панельке и робко присела на краешек кровати.
- Кирюша, я всё обдумала. Я брошу сниматься в видеороликах. И пойду работать продавцом в "Шестёрочку". А потом тебе дадут Нобелевскую премию, и мы вместе заживём в твоём бункере. И ты будешь делать со мной всё, что со мной делали в видеороликах. А я буду варить тебе борщ в прозрачном костюме химзащиты, и под ним ничего не будет. Заведём себе двух кенгуру, чтобы было кому в старости стакан воды подать...
Кирилл проморгался. Цифровой наручник показывал три часа дня, и это было вполне достаточно, чтобы возвращаться на планету Земля.
Он вспомнил, что свои последние деньги выложил на шампанское для Коромысла - а значит, пора было опять искать подработку. Он залез в сеть в свои обычные места окормления, но не увидел там ни одного текущего предложения. Вздохнул - значит, завтра утром на погрузку. Лениво, скучно, но жить-то на что-то надо. И хорошо, что продрых почти до вечера - утром легче будет.
На следующий день в восемь утра Кирилл, ужасно недовольный, но с прибавившейся в кармане наличностью, топал домой по улице Барабайкина. Проходя мимо дома номер тридцать два, заметил, что на низенькой лавочке, нелепо ссутулившись, сидел один из тех стрёмных гостей, что зависали в доме в первую ночь.
Кирилл внутренне подобрался. Дядька с почти таким же недовольным видом курил на лавочке, лениво оглядываясь по сторонам. Засекает, когда хозяева из дома уходят.
Пройти бы мимо, да потом от назойливых мыслей ввек не отделаешься. И сообщить "куда надо" никак не выйдет - попробуй, расскажи, как ты в хибаре подслушивал ночной разговор привиденья с ворами.
Сейчас или никогда.
Кирилл, незамеченный невыспавшимся дядькой, тяжело плюхнулся рядом на лавочку.
- Закурить не найдётся?
Дядька оглядел его подозрительным взглядом, что-то быстро обдумал, видимо, решил, что лучше навстречу пойти, и протянул пачку.
Парень затянулся и стал с тяжкими вздохами потирать спину.
- Чего охаешь? - хмуро спросил мужик. - На девке какой надорвался?
- Да почти, - Кирилл, как смог, изобразил усталую горечь. - Был тут ночью у бабы одной, из восьмой, а щас её рогатый на день раньше из командировки вернулся.
- Гы-гы-гы! - осклабился мужик. - Влетело тебе! Ну баба-то хоть ничего?
- Да лучше б её совсем не было. Благоверный её потом мне мой же зад с восьми камер показал. И говорит: "У меня свояк - сам Федька-Жираф с Демьяновской!" Слыхал про Федьку-Жирафа?
Дядька угрюмо замолчал.
- И говорит, ещё раз сунешься - Федька-Жираф тебе яйца отрежет и сашими из них наделает. Он, говорят, поклонник японской кухни. Такие, брат, дела, в наши дни как присунешь - так потом и не высунешь.
Докурили в молчании. Мужик покряхтел, поёрзал, что-то оправил в одежде, встал с лавочки и ушёл.
Кирилл подождал, пока тот свернёт за угол, потом от души просмеялся, посидел ещё немного, отдыхая от утренней работы, и тоже побрёл.
Хотелось этого избежать, но от судьбы, видать не уйдёшь, да и город маленький. Не выдержал - забрёл во двор хозяйки полумесяца. Не с желанием как-нибудь случайно с ней столкнуться, а скорее даже наоборот, тайком. Как криминальный элемент на место совершенного преступления. Не понять только, в чём же его преступление...
Подходя к знакомому подъезду, Кирилл замедлил шаги. И этого хмыря он узнал тоже.
Возле двери курил обладатель коротких пальцев, прижимавших к стене те длинные тонкие пальчики. В отличие от предыдущего хмыря - без всякой нервозности, неторопливо и спокойно.
Кинул окурок и пошёл к двери.
Кирилл, уже почти привыкнув к чувству, что последние несколько дней его будто всё время несёт каким-то сплошным потоком, ускорился и скользкой морской змеёй шмыгнул в открывшуюся дверь вслед за этим мужиком.