Наше шахматное мышление

     – Ну что, друг мой Хантер, давай поговорим и о серых вещах! – воскликнул Иль, сняв куртку и удачно бросив её прямо на крючок вешалки. Он не успел даже толком расположиться в моей маленькой комнате, а уже задал вопрос, не терпящий возражений. Это означало, что он внутренне неспокоен. При этом Иль чудесно изобразил мимикой необычайную заинтересованность. Но, я уже хорошо знаю его уловки: взгляд Иля ничуть не был заинтересован, оставаясь обычным – глубоко и безнадёжно печальным: он опять играл. Сердце моё вздрогнуло, но я не позволила себе растаять как в прошлые разы. Поэтому, в ответ чуть склонила голову и посмотрела не него с иронией:
     – Ты проиграл? Не может быть, сир, вы на это не способны. Пожалуйста, не переживай. Время само всё наладит...
     Иль сделал вид, что не слышит меня (а, может, он и вправду не слышал?) и потянулся к шахматам.
     “Да, действительно, проиграл...” – подумала я и, отложив дела, села на диван. Иль расставил фигуры, взял две пешки и спрятал руки за спиной. Замерев, он вопросительно посмотрел мне в глаза. “Какие красивые у него глаза!” – мелькнула  в глубине знакомая мысль, и я опустила свой взгляд, кивнув на правую руку. Иль торжествующе поставил передо мной дорогую мою чёрную пешку. Я никогда не могла угадать белую. Иль как всегда стал лихо, но точно разворачивать шахматное поле с фигурами, потому что вначале расположил передо мной белые. Как джентльмен. Но, увы. Фортуна моего маленького мирка всегда была на его стороне, и я была даже рада этому. Сделав первый ход (довольно стандартный), он отвлечённо как лектор или спикер парламента изрёк: “В мире должно быть больше красивых умных блондинок.”.
     Я шагнула своей пешкой навстречу: “Пусть в мире будут одни только умные блондинки”.Иль не стал рубить её, а сходил конём: “Только не амазонки. Разбавим их общество  мужчинами.”. Я, воспользовавшись предоставившимся случаем, сходила ферзём: “Ну, только если это молодые симпатичные боги”. Левая бровь его вздрогнула и он отвёл возможную угрозу: “Не обязательно. Пусть мужчины будут разные, чтобы был выбор”. Я подумала секунду и поставила ему шах ладьёй: “Умные  блондинки выберут всё равно здоровых и сильных молодых интеллектуалов”. Иль опустил голову и задумчиво посмотрел на меня чуть исподлобья: “Среди них могут быть и брюнеты, ” – короля спас конь. “А некоторые брюнеты настолько уникальны, что могут полюбить и молодых умных брюнеток!” – мой ферзь снова угрожал. “Ну, знаешь, Хантер, некоторые брюнеты супер интеллектуальны и влюбляются только в рано поседевших брюнеток!” –  Иль вывел на арену и своего ферзя. “Верю, это возможно. Но, может, они не влюбляются, а просто сострадают?” – я сделала глупый ход и подставила ферзя. “От сострадания иногда разжигается пламя страсти, если до этого им не пользуются с выгодой для себя...”. Иль, казалось, не заметил моей оплошности. Игра стала переходить на уровень опасного пикирования и я поспешила ретироваться, уводя ферзя под защиту коня: “Страсть иногда приводит к непредсказуемым последствиям”. “Мужчины не боятся трудностей,” – жертвовать пешкой было не обязательно, но Иль сделал это. “Молодые симпатичные интеллектуальные блондинки всё просчитывают на десять шагов вперёд,” – я не срубила его пешку. “А седые брюнетки часто слишком сострадательны себе в урон.” Иль срубил пешку, а его серые глаза стали напоминать лёд. “Не стоит недооценивать брюнеток, когда на карту поставлена жизнь их королевства,” – я срубила коня Иля ферзём. “Иногда седина свидетельствует о мудрости, а иногда – нет!” – Иль неожиданно пошёл ладьёй и снова поставил мне шах. Я не ожидала и задумалась. Тут я представила одну прекрасную блондинку, мою добрую знакомую, которая стала жестами подсказывать мне следующий ход. Я кивнула ей, но сделала следующий ход не такой.

    Иль удивлённо и внимательно посмотрел на меня.

    Он выиграл.


/13.10.26