Несомненная ценность. Эпизод 8

Никас возвратился в ту же минуту, как Эльвира окончила готовить обед. Сегодня в меню были борщ и сырники. Он не заказывал еду, а просто с благодарностью соглашался на всё, что она предлагала.



В воздухе повисла натянутость. Эльвира надеялась сделать вид, что занята кухонными делами, пока он ест, но Никас не прикасался к тарелке — ждал её. Пришлось налить борщ и себе, присев напротив.



— В ваши обязанности, Эльвира, входит совместный обед со мной, — засмеялся Никас. — Вы не прислуга, чтобы мыть посуду, пока я ем.

— Но я не так голодна и ем мало, — улыбнулась она в ответ.

— Разве вы не поняли, что дело не в еде? Дело в нашем общении, в самом контакте. Понимаете, моя ангельская основа не позволяет мне что-то скрывать или изображать. Моя суть очень прямолинейна и открыта. Вам придётся привыкнуть к тому, что моё поведение отличается от поведения обычного мужчины. Я пошёл на воплощение с заданием любить вас, поэтому ничего другого от меня ждать не стоит. Но как вы будете к этому относиться — ваш выбор, твердо, но тепло сказал Никас.



Он на секунду задумался и продолжил:

— Однако это не совсем та любовь, к которой привыкли люди. Им вообще трудно понять, что любить можно очень сильно, но безусловно — без желания владеть и получать. А только отдавать и служить. Такое чувство для меня как светоч, оно возносит меня на новый уровень, а вы — причина этого чувства и его катализатор. Я вижу вашу растерянность и смущение. Но, исходя из этой любви, я хочу помочь вам и дать несколько советов. Просто принимайте всё как есть, без мучительного выбора между мной и мужем. Это совсем о другом. Отнеситесь к этой любви как к радостному подарку от Бога, от Вселенной. Просто учитесь наслаждаться, без необходимости что-то предпринимать или с кем-то разбираться. Я даже взаимности от вас не требую. Для меня счастье — радовать вас, служить Богу через вас. Так я выполняю свою миссию. Вы понимаете, о чём я?



— Да, понимаю, — тихо ответила Эльвира, ощущая святость момента. — Но всё разворачивается так неожиданно и стремительно... Мне просто нужно разложить всё по внутренним полочкам и понять саму себя. Простите, если я что-то делаю не так. Всё это выглядит очень неординарно. Но я искренне благодарна за ваши подсказки, они многое проясняют, и мне стало легче. Главное, внутренняя интуиция подсказывает мне ту же реакцию, но привычные шаблоны срабатывают автоматом.



— Открою вам один секрет, — снова заговорил Никас и улыбнулся. — Сначала, перед моим приходом сюда, у Высших была идея послать с такой миссией ангела-девушку. Но потом они проявили милосердие и решили не усугублять вашу любовную проблему. Поняли, что вам и так будет непросто справиться даже с привычным гендером ваших чувств.



Он весело подмигнул.



— О, Боже! — воскликнула Эльвира. — Этого мне ещё не хватало. Благодарю, что всё идёт хотя бы по мягкому варианту. Там бы пришлось ломать в себе ещё больше предубеждений.

— А Высшие иногда любят такие шутки, — рассмеялся Никас. — Люди просят любимого, семью, детей, а им присылают того, кто их сильно любит, но того же пола. И начинается драма, борьба, проблемы... А ведь самое точное решение — это самое простое: принимай как есть, люби в ответ, если сердце откликается. Труднее всего бывает, когда один любит, а другой нет. И это испытание именно для того, в ком нет ответного чувства. Чужая любовь может быть очень тягостной. Вариантов множество, но каждый получает именно тот, который необходим для его развития.



Никас поблагодарил за очень вкусный обед. С этими словами он мягко взял Эльвиру за руку, притянул к себе и просто положил голову ей на плечо, застыв наслаждаясь моментом.



У Эльвиры внутри заскребли кошки. Первая реакция — оттолкнуть. Вторая — но ведь это приятно, и только что разговор шёл именно об этом, надо попробовать наслаждаться... Но как тут наслаждаться, когда она замужняя дама? И снова начались душевные метания.



«Боже! — мысленно взмолилась она. — Что мне делать? Это слишком сложно для меня, как реагировать?!»



В ответ начало приходить умиротворение — будто сердце устало сопротивляться, ведь на эту борьбу уходило слишком много энергии. Продолжая стоять рядом с Никасом, она успокаивалась и прислушивалась к себе, пытаясь услышать не вопли эго, а свои истинные ощущения. Когда внутреннее смятение улеглось, она почувствовала явный поток энергии, идущий от него. И чем дольше это длилось, тем больше она наполнялась этим светом.



— Ну как? — спросил Никас с нежной улыбкой, слегка отодвигаясь. — Я вас не съел? Трудность была только в ваших сомнениях, а само принятие — это легко и просто, правда?

— Да, — выдохнула Эльвира. Ей больше не хотелось ничего говорить, чтобы не спугнуть хрупкое внутреннее равновесие.



— И знаете, Эльвира, вы не совсем с собой честны. Сейчас я вам это докажу, — мягко проговорил Никас. — Ваш первый контраргумент к себе самой и ко мне — это муж. Но скажите честно, как ваш прекрасный супруг к вам относится? Как человек он замечательный, но каков он как муж, как партнёр? Когда у вас последний раз была близость? В каком, извините, году? Сколько страданий и проблем со здоровьем вы получили от холодности и равнодушия своего спутника? Сколько раз за жизнь вы были в отпуске, на отдыхе? Вы простите мою прямоту, но мне известно всё о вашей жизни. И не только мне, но и всем Высшим, — грустно произнёс он. — Моя любовь — это лишь небольшая компенсация того, что вы недополучили в браке. По закону брак, где не исполняются супружеские обязанности по халатности, подлежит расторжению. Номинально это уже не семья, а общежитие с неравномерным распределением обязанностей. Но вы в силу своего благородства терпели всё до конца.



Эльвира заплакала. Её задели за самое живое, заглянули в ту глубину души, которую она стойко прятала много лет, прощая мужа и стараясь видеть в нём только лучшее. Супруг и сам когда-то признавался, что в силу своего психотипа не способен на глубокие чувства, но долгое время заменял их дружбой и добротой. Однако с возрастом он становился всё более нетерпим к домашним, пытался командовать и мучил всех бесконечными придирками, вечно отыскивая виноватых.



Слёзы хлынули из глаз Эльвиры сплошным потоком, сдерживаться она больше не могла. Да и нельзя было — нужно было выплакать всю боль, копившуюся годами. Никас просто крепко обнял её, прижал к себе и замер. Рыдания сдавливали горло, и в этот миг ей хотелось просто раствориться и исчезнуть в этих тёплых, любящих объятиях, остаться в них навсегда и никогда больше не возвращаться к серой обыденности.