Не роман с камнем

Эссе.
(По публикации в сборнике "Реальные истории"
конкурсного альманаха "Писатель года 2026).

"Ляпустин Валерий Владимирович родился 27 ноября 1963
в г.Нижнем Тагиле. Проживает в г.Кумертау.
Поэт, публицист, краевед, художник. Автор проекта
"Тропа Лунгерсгаузена", организатор
международных художественных выставок
"Лунз-арт".
Неоднократный номинант литературных премий на сайте
"Стихи.ру".
Награждён медалями Российского союза писателей и
звездой "Наследие".
Участник литературного сообщества г. Кумертау и
Куюргазинского района "Живые родники".

Не роман с камнем
Эссе

Памяти геолога Лунгерсгаузена Г. Ф.
(20.08.1910 - 20.08.1966)

Он пришёл сюда первым. Без малого три четверти века
назад. Когда города ещё и в проекте не было. И
сегодня ему не терпелось нам рассказать своё. Столько
лет он ждал этой встречи. А дождавшись, не оставлял
нас одних ни на минуту.

Он водил нас за собой повсюду, где любил бывать сам.
Стараясь не отставать от него, мы бродили его дикими
тропами, слушали трель ручья, кормили на пруду
лебедей и уток, сидели на крыльце храма, на скамье
парка под раскидистым лапником лиственниц, что
старше его самого. Куда бы мы ни ступили, где бы ни
сели передохнуть, всюду падала его тень.

Частенько шёл дождь. Но не дождь, а так — зыбкая
морось, от которой всё больше провисали крыши
палаток первых поселенцев на ручье Бабай (арык-Бабай
- как умилила меня такая неожиданная в наших
краях, но наша — восточная транскрипция); от которой
становились лишь ярче красноватые черепичные крыши
на снесённых финских домишках, что строили пленные
немцы; ещё больше — до чёрного — серел шифер уже
несуществующих бараков двух зон; серебристее
блистала листва вырубленных садов и аллей. С нами
вместе он смотрел на свой обновлённый город и то ли
от гордости, то ли от радости встречи блестели его
глаза.

Мы уйдём и разъедемся — так и случится. А эта
короткая встреча останется с ним, в его городе.

Он будет приходить сюда, садиться на эти же парковые
лавочки и подолгу вслушиваться в шелест шагов, без
труда различая меж прочих — наши. И будет благодарен
нам так же, как мы благодарны ему — за любовь к
городу, что вырос в ногайской степи на вздыбленных
под мощью последнего ледникового периода останцах
бурого угля, покрытых тонким культурным слоем.

Будет сидеть и смотреть на последние лучи заходящего
за далёкие хребты вечернего солнца, не испытывая —
как и мы — никакого желания встать и уйти. А зачем
ему уходить — это его город.

* * *
Споткнусь, гляну под ноги. Вздрогну от голоса
вспугнувшего тишину.
— Погибнуть от пули — ни цель войны. Выжить, вот в
чём мужество. Выстоим. Эту гадину мы раздавим —
поверь мне! Они вернутся домой измождёнными,
израненными,
обмороженными. Кто обогреет их, Прометей? Пусть они
вернутся к горящему очагу. Ничто не устоит против
огня. Дай его им. Родина доверила тебе более
серьёзное оружие, чем ППШ. Нужно шагать. И крепче
держи геологический молоток. Вставай, — пора идти.
Сочтёмся наградами после Победы. Вперёд!

Генрих Лунгерсгаузен стоял на самой вершине угольной горы. У ног его плащеобразно мерцала по древнему
руслу серебристая река ковыля. За чашей  Бабаевского
прогиба миоцена розовел уходящий в вечерние дали
город. Кумертау ждёт тебя, Генрих Фридрихович! Твой
плавучий бакен на вечных водах Палео-Уфы. Ты зажёг
его окна в башкирской степи.

Зябко кутая в тянтку плечи, шла на него из тайги
зима. Она уже ничем не могла ему помочь. Не гнала
его от себя и не удерживала. Близился финал их
короткого романа длинною в одну человеческую
жизнь.Нет, это был не роман, это была сама жизнь. Он
знал это, но небыло сил спорить.

Он всегда был с ней честен. Отчего бы ей не вернуть
ему тем же. Он уже ничего не хотел даже воды.Он не
помнил её лица. Зачем ему помнить её лицо. Зачем ему
помнить её по имени. Какого цвета на ней было
платье? Что то летнее, очень лёгкое. Блеклые
васильки или белые ромашки. Но разве это имело
сейчас значение.

Она склонилась над ним — он знал это по запаху хвои,
смолы, шороху о чешуйки коры беличьих коготков. Зима
в августе — так рано.

Солнце ещё пыталось его согреть. Тонкий луч коснулся
сомкнутого века. Не надо хвататься за него.
Отпустить туда, где нужнее. Для его дней хватило
тепла, а сейчас оно уже никчему. Бери себе в меру
иначе позвоночник не устоит прогибу.

Последний песок пустынь истекал сквозь узкое жерло
склянки. Каждый миг жизни вот такая крупинка. Но
когда они подходят к концу, нет ни сил, ни желания
их пересчитывать. Их было именно столько, чтобы
согреть босые ступни и оставить следы у ручья.

Уходить надо тихо не ступая на ягель, не задев
ветки, не смяв ковыля, не вспугнув доверчивой
вечности, не причиняя боли. Так падает с ветки лист,
угасает в ночи звезда.

* * *
Не пройдёт и месяца после открытия выставки "Лунз-арт 25", как я найду две работы Г.  Ф. Лунгерсгаузена. Одна из них, геологический отчёт
"Угленосность третичных отложений
Башкирии" и есть тот самый золотой ключ к истории создания г. Кумертау. Я застыл перед кованым замком. Мне пока неизвестно, что найду за этой заветной дверцей, но рад, что могу её открыть для него."