Проклятие Голливуда

Постковид. Огни разбитых витрин. Неоновая вывеска над бульваром Голливуд. Под ней стояла Она — вернее, то, что от неё осталось после трёх лет кастингов. В её кармане лежали последние двадцать долларов и сценарий короткометражки, которую никто никогда не снимет.
Когда-то на филфаке в родном городе она зачитывалась «Сумерками» и верила, что кино — это чистый холст для великих душ. Голливуд обещал ей софиты, а вместо этого сожрал её грёзы на завтрак, даже не запив кофе. Но страшнее было другое: он жрал её тело.
Рядом, прислонившись к стене забегаловки, курил Дэн. Парень из Айовы с глазами цвета предгрозового неба. Год назад он приехал сюда, готовый играть бунтарей и романтиков. Сегодня у него за плечами была неделя массовки в маске зомби, сорванная на репетиции спина и плотная зависимость от «обезболивающих», которые здесь продавали на каждом углу.
— Знаешь, — тихо сказал Дэн, глядя сквозь дым на сияющие буквы HOLLYWOOD на холмах. — В детстве я думал, что эта индустрия просто разбивает сердца. Ну, знаешь... разбитые надежды, плач в подушку, возвращение домой к родителям.
Девушка горько усмехнулась, кутаясь в испачканное пальто.
— А оказалось?
— А оказалось, она убивает физически, — Дэн затянулся, и огонёк сигареты на секунду осветил его пугающе худые, обтянутые кожей скулы. — Ей мало твоих иллюзий. Ей нужен твой желудок, испорченный диетами и энергетиками. Твоя печень, сгоревшая от дешёвого виски на закрытых вечеринках, куда ты ходишь ради «связей». Твои лёгкие и, в конце концов, твой пульс.
Он был прав. Фабрика грёз не была бесплотным призраком. Это был огромный, вполне осязаемый кошмар. Он требовал от романтичных юношей и девушек не просто отказаться от сказки — ему был нужен их биоматериал. Бессонные ночи, изнуряющий труд за гроши, нервные срывы, передозировки в неадекватных мотелях и пластическая хирургия, стирающая настоящие лица.
Здесь умирали не только мечты. Здесь ломались кости, отказывали сердца и затухали взгляды.
— Пойдём отсюда, — Девушка взяла его за холодную руку.
— Куда? — спросил Дэн, но сигарету выбросил.
— В аэропорт. Пока у нас ещё осталось то, что можно забрать с собой. Мы сами.
Над их головами продолжал сиять глянцевый фасад, выстроенный на костях тех, кто верил в любовь, но стал лишь топливом для чужого бизнеса.
— Я остаюсь, — Дэн больше обращался к себе. Девушка выбрала другой мир, мир обыденности. А он погибнет здесь, в этой иллюзии грёз.

P.S. Джуди Гарленд и Постковид. Огни разбитых витрин. Неоновая вывеска над бульваром Голливуд ослепляла. Под ней стояла Она — вернее, то, что от неё осталось после трёх лет кастингов. В её кармане лежали последние двадцать долларов и сценарий короткометражки, которую никто никогда не снимет.
Когда-то на филфаке в родном городе она зачитывалась «Сумерками» и верила, что кино — это чистый холст для великих душ. Голливуд обещал ей софиты, а вместо этого сожрал её грёзы на завтрак, даже не запив кофе. Но страшнее было другое: он жрал её тело.
Рядом, прислонившись к стене забегаловки, курил Дэн. Парень из Айовы с глазами цвета предгрозового неба. Год назад он приехал сюда, готовый играть бунтарей и романтиков. Сегодня у него за плечами была неделя массовки в маске зомби, сорванная на репетиции спина и плотная зависимость от «обезболивающих», которые здесь продавали на каждом углу.
— Знаешь, — тихо сказал Дэн, глядя сквозь дым на сияющие буквы HOLLYWOOD на холмах. — В детстве я думал, что эта индустрия просто разбивает сердца. Ну, знаешь... разбитые надежды, плач в подушку, возвращение домой к родителям.
Девушка горько усмехнулась, кутаясь в испачканное пальто.
— А оказалось?
— А оказалось, она убивает физически, — Дэн затянулся, и огонёк сигареты на секунду осветил его пугающе худые, обтянутые кожей скулы. — Ей мало твоих иллюзий. Ей нужен твой желудок, испорченный диетами и энергетиками. Твоя печень, сгоревшая от дешёвого виски на закрытых вечеринках, куда ты ходишь ради «связей». Твои лёгкие и, в конце концов, твой пульс.
Он был прав. Фабрика грёз не была бесплотным призраком. Это был огромный, вполне осязаемый кошмар. Он требовал от романтичных юношей и девушек не просто отказаться от сказки — ему был нужен их биоматериал. Бессонные ночи, изнуряющий труд за гроши, нервные срывы, передозировки в неадекватных мотелях и пластическая хирургия, стирающая настоящие лица.
Здесь умирали не только мечты. Здесь ломались кости, отказывали сердца и затухали взгляды.
— Пойдём отсюда, — Девушка взяла его за холодную руку.
— Куда? — спросил Дэн, но сигарету выбросил.
— В аэропорт. Пока у нас ещё осталось то, что можно забрать с собой. Мы сами.
Над их головами продолжал сиять глянцевый фасад, выстроенный на костях тех, кто верил в любовь, но стал лишь топливом для чужого бизнеса.
— Я остаюсь, — Дэн больше обращался к себе. Девушка выбрала другой мир, мир обыденности. А он погибнет здесь, в этой иллюзии грёз.


P.S. Джуди Гарленд и Трагедии «Клуба 27» и не только: Романтичные, талантливые молодые люди — от Мэрилин Монро до Хита Леджера — ментально и физически сгорали под давлением индустрии, одиночества и зависимости от препаратов, которые помогали справляться со стрессом.

Современный «пластиковый» конвейер: Сегодня к психологическому давлению добавился культ идеального тела, из-за которого молодые актеры и модели калечат себя экстремальными сушками, бесконечными операциями и психотропными веществами, пытаясь соответствовать экранным стандартам.