Смолягин

В этот сентябрь мы потеряли человека, который имел очень сильное влияние на мою жизнь. Почти тридцать лет назад, когда я решил завязать с бизнесом и переключиться на науку, я встретил его и был очарован им, как настоящим ученым. Под его руководством я тогда выполнял небольшой проект, нам приходилось много и долго общаться.

Потом я сидел ночами, рассчитывая статистические значимости и вероятности, а параллельно у меня зарождалась идея большого художественного произведения. И я даже начал. Взял в качестве главного героя лицо с его фамилией, подразумевая, конечно, себя. А потом как-то и почему-то это заглохло.

На прошлой неделе, когда после похорон я чуть не загремел в больницу… Вероятно, все же внутренне здорово проводил параллели между ним и собой. Вот оно и щелкнуло! …я поднял свои рукописи и обнаружил около 200 страниц почти готового печатного текста. Только незаконченного.

Погрузившись в беглое чтение, я стал узнавать себя молодым и те проблемы, с которыми мне тогда пришлось столкнуться в жизни. Стало забавно, что одну, о которой, собственно, я и начал писать в этом произведении, я так до сих пор и не решил.

Так о чем она, моя рукопись?

Прочитав треть, я решил, что это достойно завершения. На новом рабочем месте я уже притерся, стало появляться свободное время, которое я вполне могу посвятить ранее задуманному проекту. Как звук горна приводит в возбуждение боевого коня, так этот посыл стал для меня настоящим вожделением. Я даже в тот день опоздал на работу, рассеянно собираясь, просовывая ноги в рукава.

А потом… Первым, кого я встретил на входе в университет, был один из моих начальников. Он затеял пространственную речь с весьма конкретным выводом - в самое ближайшее время мне надо сесть и плотно поработать… несколько месяцев, чтобы в лице вуза и моей личной карьере чего-то там достигнуть.

Вот, собственно, об этом я и начал писать тридцать лет назад свое произведение. Чуть только я задумывал написать что-то серьезное, как на работе случался аврал. Надо было либо поработать ночью, либо что-то срочно написать, либо пересчитать. И так несколько десятилетий!

В качестве постскриптума скажу, что когда вышла моя первая книжка стихов, а докторская еще не была завершена, я находился в таком счастье!.. Помню, как я засыпал, глядя на корешок моей книги, стоящей на полке. Мысль, что это в сто раз лучше, чем защита тогда не покидала меня. Тогда я сумел плюнуть на науку и посвятить часть своей жизни себе.

Но прошло время, и на все свои три сборника стихов я теперь смотрю свысока. Я вырос из них. Возможно, чуть позже я из этой тысячи отберу стихотворений несколько десятков наиболее удачных и концептуальных и опубликую “Избранное”. А пока наслаждаюсь статусом доктора наук, о котором я постоянно забываю, но мне о нем непременно напоминают, подсовывая очередную бумагу на подпись. И я подписываю, с тоской думая о том, что в это время мог бы завершить свою повесть про Смолягина.