Апельсины в марте

   Ривьера. Лигурийское море. Бывшая рыбацкая деревушка Чинкве-Терра как на ладоне. В Ла Специи боевые  корабли итальянского флота на рейде. Ла Специя — военно-морская база. Тишина обманчива, даже если созрели в марте апельсины. Ривьера — ди- Ливанте  от Ла Специи до Генуи…
  Таксист, на привокзальной площади этого города –порта, был похож на вокзальных таксистов всего мира. Живой , с лёгким налётом наглости, но в меру при этом обходительный и говорливый. Узнав, что ты из России, он сразу же наскрёб необходимый минимальный набор слов и предложений, при помощи которых уже можно было хоть немного пообщаться. До места  он конечно же не довёз прилично и пришлось с вещами идти по узким колоритным улочкам старого, примыкающего прямо к порту, города и впечатление было такое, что вот сейчас мимо тебе быстрым шагом, возвращаясь на свой на свой Наутилус, пройдёт знаменитый капитан Немо, а на противоположенной стороне узенькой улочки неторопливо , глядя друг другу в глаза, неспешно проследуют знаменитый Эдмон Дантес со своей прекрасной возлюбленной Мерседес. Широкая , многополосная, вылетающая прямо к морю, дорога. Светофор, зелёным пронзительным взглядом влюблённого в жизнь человека, останавливал на три крохотные минутки бурлящий и ревущий машинопоток, а в это время стройные и спортивные, в чёрном облегающем трико, парень с девушкой показывали маленький жонглирующий этюд на затихшем на несколько мгновений перекрёстке. Затем опять бешенный поток машин сметал на время с перекрёстка отважных умельцев, но вскоре всё опять повторялось вновь. Рыбный ресторанчик поражал суровой простотой интерьера и изобилием предлагаемого вкусного ассортимента. Большой белый паром, махнув на прощанье широкой натруженной ладонью кормовой аппарели, уходил в море, а большие океанские яхты-миллионеры выстроившись вдоль длинного пирса, презрительно смотрели на тебя   глазами тонированных иллюминаторов и только чайки крутили любовь, пытаясь найти своё счастье и рыбу в зелёной воде Генуэзского залива...