Слёзы города

Дождь шёл без перерыва — мелкий, холодный, похожий на пыль. Он стекал по карнизам, барабанил по жестяным крышам, наполнял водостоки и превращал переулки в чёрные блестящие кишки. Люди привыкли. Люди вообще ко всему привыкают: к войне, к голоду, к чужим крикам за стеной, к тому, что каждое утро находят очередного утопленника.

Инспектор Грей не привык.

Он стоял на набережной, спрятав руки в карманы пальто, и смотрел, как двое полицейских вытаскивают из канавы женщину. Она была молодой. Лет двадцать пять. Может, тридцать.
— Тринадцатая, — сказал сержант Моррис.
Грей ничего не ответил. Женщину положили на мокрые камни. Белое платье облепило тело, волосы закрывали лицо. На шее и запястьях не было следов. Самоубийство. Так будет написано в отчёте.
Грей присел рядом.
— Переверните.
Моррис тяжело вздохнул.
— Инспектор…
— Переверните её.
Полицейский осторожно повернул голову женщины. Грей почувствовал, как внутри что-то сжалось. Из закрытых глаз мёртвой текла вода. Густая, тёмная. Она медленно стекала по щекам, оставляя почти чёрные следы.
Моррис перекрестился.
— Это ещё что за дрянь?
Грей достал платок и коснулся жидкости.
— Слёзы.
***
Первого нашли двадцать дней назад. Старик. Сапожник с Западной улицы. Его обнаружили сидящим на скамье возле реки. Старик выглядел так, будто просто задремал под дождём. Только лёгкие были заполнены водой.
Вторую нашли дома. Третьего — в трамвае. Потом ещё одного. И ещё. Все утонули. Но никто из них не находился в воде.

Газеты быстро придумали название — «Плачущие мертвецы». Полиция запретила журналистам использовать его. Разумеется, после этого название появилось на первых полосах всех газет города.

Грей собрал сведения обо всех погибших. Разный возраст, разные профессии, разные районы. Ничего общего. Кроме одного.

За несколько дней до смерти каждый жаловался на странный звук. Будто где-то в квартире протекал кран. Потом появлялась вода. Лужица под кроватью, мокрый след на полу, капли на потолке. А потом человек начинал плакать. Без причины. Часами.

Последний свидетель сидел напротив Грея в участке и дрожал.
— Она сказала, что слышит что-то.
— Что именно она слышала?
— Не знаю.
— Постарайтесь вспомнить.
Мужчина поднял глаза.
— Он стонал.
Грей замолчал. За окном шёл дождь.
— Кто?
— Город.

В ту ночь Грей впервые и услышал капли.
Он проснулся в половине четвёртого. Несколько секунд лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в темноту.

На потолке над кроватью темнело мокрое пятно.
— Прекрасно.
Грей встал и подставил таз. Дом был старый. Трубы старые. Крыша старая. Рациональное объяснение всегда существует. Нужно лишь достаточно сильно хотеть его найти.
Он закурил и снова услышал как капает вода.
Грей посмотрел в таз. На поверхности дрогнуло отражение женщины. Мокрые волосы. Белое лицо.

Грей отшатнулся. Таз перевернулся, вода растеклась по полу и сразу исчезла.

Утром Моррис нашёл Грея сидящим на полу возле кровати. Инспектор был ещё жив. Он смотрел перед собой и беззвучно плакал. Слёзы стекали по подбородку и падали на рубашку. Моррис схватил его за плечи, позвал по имени, ударил по щеке. Грей медленно повернул голову. Губы дрогнули.
— Я все понял. — прошептал он.

Грей умер через несколько минут. Врач потом напишет, что лёгкие полностью были заполнены водой. А дождь продолжался ещё сорок дней. Иногда прохожим казалось, что вода сочилась из кирпичных стен, выступала на каменных лицах старых статуй, собиралась каплями в пустых глазницах домов. Город плакал. И с каждым утром на его улицах становилось на одного человека меньше.