Маркс был прав, но не во всём. Часть 2

Заметки о том, почему я не принимаю пятичленку

Часть 2: Развитие, а не опровержение

---

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: ЧТО Я ПРЕДЛАГАЮ ВМЕСТО

Я не предлагаю отказаться от Маркса. Я предлагаю отказаться от догмы, в которую превратили его учение.

Что я предлагаю вместо пятичленки?

Первобытно-общинный строй. Аграрное общество. Индустриальное общество. Постиндустриальное общество.

Почему это лучше?

Потому что критерий простой. Не «кто владеет средствами производства» — это важно, но это не единственное. А как общество добывает еду. Как оно взаимодействует с природой. Как оно организует производство.

В первобытно-общинном строе люди присваивают то, что даёт природа. Охота, собирательство, рыболовство. Нет земледелия. Нет скотоводства. Нет государства.

В аграрном обществе люди производят еду. Земледелие, скотоводство. Есть государство. Есть классы. Есть эксплуатация. Но основа — земля. Кто владеет землёй — тот властвует. Это может быть рабовладелец. Это может быть феодал. Это может быть восточный деспот. Это может быть государственный чиновник. Разница есть, но основа одна.

В индустриальном обществе люди производят не еду, а вещи. Машины, станки, фабрики. Основа — капитал. Кто владеет капиталом — тот властвует. Это может быть буржуазия. Это может быть государство. Это может быть корпорация. Разница есть, но основа одна.

В постиндустриальном обществе люди производят не вещи, а информацию. Данные, знания, алгоритмы. Основа — доступ к информации. Кто владеет данными — тот властвует.

Эта схема не отменяет Маркса. Она дополняет его. Она убирает то, что было натяжкой — «рабовладение» и «феодализм» как универсальные стадии. И оставляет то, что работает — способ производства как основа общественной структуры.

---

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ: КТО ЕЩЁ ТАК ДУМАЛ

Я не одинок в своей критике пятичленки. И это важно. Потому что часто говорят: «Ты просто не понял Маркса». Или: «Ты ревизионист». Или: «Ты предаёшь дело революции».

Но критика пятичленки — это не предательство. Это традиция. И у неё есть свои авторы — в том числе марксисты.

Роза Люксембург — одна из самых ярких фигур в марксизме. Она критиковала Маркса за недооценку «азиатского способа производства» и за то, что его схема не учитывает опыт колониальных народов. Она писала: «Маркс анализировал капитализм, но не анализировал те общества, которые капитализм разрушал». И это — не «ревизионизм». Это расширение марксизма.

Карл Виттфогель — марксист, автор концепции «восточного деспотизма» и «гидравлического общества». Он утверждал, что в Азии (Китай, Египет, Месопотамия) существовал особый способ производства, не сводимый ни к рабовладению, ни к феодализму. Основа этого способа — государственный контроль над водой и ирригацией. Кто контролирует воду — тот контролирует всё. Это не рабовладение. Это не феодализм. Это восточный деспотизм. Виттфогель был марксистом. Но он не боялся корректировать Маркса.

Эрик Хобсбаум — один из крупнейших марксистских историков XX века. Он признавал, что пятичленка не работает для всех регионов. Он писал: «Понятие „феодализм“ полезно для Европы, но оно теряет смысл, когда мы применяем его к Азии или Африке». И это — не «отказ от марксизма». Это честность.

Советские историки 1920-х годов — они спорили об «азиатском способе производства». Была целая дискуссия. Одни говорили: «В Азии был рабовладельческий строй». Другие говорили: «В Азии был особый способ производства». Третьи говорили: «В Азии был феодализм». Дискуссия была живой — пока Сталин не запретил её в 1931 году. После этого «азиатский способ производства» был объявлен «антимарксистским». И схема стала догмой.

Это важно понимать. Пятичленка — это не Маркс. Это Сталин. Маркс оставил нам метод. Сталин превратил его в катехизис.

---

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ: ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО

Может показаться, что спор о формациях — это академическая игра. Что это интересно только историкам. Что это не имеет отношения к реальной жизни.

Это неправда.

Спор о формациях — это спор о том, как мы понимаем историю. И от этого понимания зависит политика.

Если пятичленка верна — то все народы должны пройти один путь. Первобытность. Рабство. Феодализм. Капитализм. Социализм. И тогда Россия «отстала» от Европы. И тогда Россия должна догонять. И тогда все реформы — это попытки «догнать». И тогда революция — это «ускорение».

Если пятичленка неверна — то пути разные. И тогда Россия не отстала. Она пошла другим путём. И тогда не нужно «догонять». Нужно понять свой путь — и идти по нему.

Это политический вопрос. И поэтому он важен.

Более того, спор о формациях — это спор о том, что такое социализм. Если социализм — это «следующая формация после капитализма», то он неизбежен. Если социализм — это один из возможных путей, то он не неизбежен. Он — выбор. И тогда его нужно строить, а не ждать.

И наконец, спор о формациях — это спор о том, что такое постиндустриальное общество. Если это «новая формация», то капитализм уже умер. Если это «новая стадия капитализма», то капитализм жив. И тогда борьба продолжается.

---

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ: МАРКС БЫЛ ПРАВ, НО НЕ ВО ВСЁМ

А теперь — финал.

Я не антимарксист. Я марксист. Но я марксист, который отказывается от догмы.

Маркс дал нам метод. Анализ через материальные условия. Через способ производства. Через классовую борьбу. Через эксплуатацию. Через отчуждение. Это — инструменты. И они работают.

Маркс дал нам критику капитализма. И эта критика не устарела. Капитализм стал глобальным. Он стал финансовым. Он стал цифровым. Но он остался капитализмом. Эксплуатация осталась. Отчуждение осталось. Классовая борьба осталась.

Маркс дал нам надежду. Надежду на то, что мир можно изменить. Что общество можно перестроить. Что человек может стать свободным. Эта надежда не умерла. Она просто трансформировалась.

Но Маркс дал нам не только метод. Он дал нам схему. И схема — не работает. Не потому что Маркс был глуп. А потому что мир сложнее, чем любая схема.

Маркс сам это понимал. В письме к Вере Засулич он предупреждал: его «историческая скетча» — не «всеобщая теория развития». В письме к Даниэльсону он признавал, что «азиатский способ производства» — это проблема, а не решение. В «Капитале» он анализировал капитализм, а не всю историю.

Маркс был гением. Но он был человеком. И он не знал всего. Он не знал, что будет с Китаем. Он не знал, что будет с Россией. Он не знал, что будет с информационными технологиями. Он не знал, что будет с глобализацией.

Мы знаем. И поэтому мы должны корректировать его. Не отказываться. Не предавать. А корректировать. Как он сам корректировал свои взгляды. Как он сам учился у истории.

Маркс был прав. Но не во всём. И это — не оскорбление. Это комплимент. Потому что только великий мыслитель может быть частично прав. И только великое учение может быть частично неверным.

Пятичленка не работает. Но марксизм — работает. Потому что марксизм — это не пятичленка. Марксизм — это метод. А метод — бессмертен.

---

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ: ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ОПРОВЕРЖЕНИЕ, А РАЗВИТИЕ

Мне могут возразить. Мол, ты критикуешь Маркса — значит, ты его опровергаешь. Значит, ты отказываешься от его учения. Значит, ты предаёшь дело революции.

Это не так.

Критика Маркса — это не опровержение Маркса. Это развитие Маркса. И это — научная методология. Единственно возможная методология для науки.

Потому что наука — это не богословие. Богословие объявляет источником знания священный текст и догму. Если Библия сказала — это истина. Если догмат установлен — это закон. Вопросы не приветствуются. Сомнения осуждаются. Критика запрещена. Богословие — это не наука. Это вера.

Наука устроена иначе. Наука объявляет источником знания эмпирический опыт. Наблюдение. Эксперимент. Если теория не соответствует фактам — теория меняется. Если факты противоречат догме — догма отбрасывается. Наука — это живой процесс. Она развивается. Она дополняется. Она уточняется. Она не стоит на месте.

И самое главное: смена научных теорий — это не отрицание, а развитие.

Ньютон писал, что стоял на плечах титанов. Он не создал механику с нуля. Он опирался на то, что было до него. На Аристотеля. На Галилея. На Кеплера. На Декарта. Он развивал их идеи. Он дополнял их. Он уточнял их. Он шёл дальше. Но он не отрицал их.

А потом пришёл Эйнштейн. И создал общую теорию относительности. И что — он отменил Ньютона?

Нет.

Общая теория относительности не отменяет ньютоновскую механику. Она рассматривает её как частный, приближённый случай. Ньютоновская механика по-прежнему применима. Она работает. Она используется. Она нужна. Просто она не универсальна. Она не описывает всё. Она не объясняет искривление пространства-времени. Она не объясняет гравитационные волны. Но для нашей жизни — для расчёта траекторий, для строительства мостов, для запуска спутников — она совершенно достаточна.

И вот что интересно. Долгое время релятивистские эффекты казались чисто теоретическими. Они проявлялись только в мысленных экспериментах — в поездах Эйнштейна, в парадоксе близнецов, в гравитационном линзировании далёких звёзд. Казалось, что это не про нас. Что это где-то там — в космосе, в ускорителях, в чёрных дырах. А мы живём в мире Ньютона. Где яблоко падает на голову. Где время течёт одинаково для всех. Где пространство — это просто пустота.

Но с недавнего времени мы стали сталкиваться с релятивистскими эффектами в повседневной жизни. И произошло это тогда, когда человечество соприкоснулось с космосом — напрямую.

Речь о спутниковой геолокации.

GPS, ГЛОНАСС, Galileo, BeiDou — все эти системы работают на основе атомных часов на спутниках. И эти часы идут иначе, чем на Земле. Потому что спутник движется с большой скоростью — и время на нём замедляется (специальная теория относительности). И потому что он находится в более слабом гравитационном поле — и время на нём ускоряется (общая теория относительности). Суммарный эффект: часы на спутнике идут быстрее, чем на Земле, примерно на 38 микросекунд в сутки.

Это ничтожно мало. Но за сутки это даёт ошибку в 10 километров. А за год — в 3 600 километров. Без учёта релятивистских поправок GPS не работал бы вообще.

То есть релятивистские эффекты — это не «где-то там». Это здесь. Это в вашем телефоне. Это в вашем навигаторе. Это в вашем такси. Это в вашем «Яндекс.Картах». Каждый раз, когда вы строите маршрут, вы пользуетесь общей теорией относительности. Вы пользуетесь тем, что Эйнштейн уточнил Ньютона. Вы пользуетесь тем, что наука развивается, а не стоит на месте.

То же самое — с квантовой механикой. Она не отменяет классическую физику. Она дополняет её. Она уточняет её. Она расширяет её границы. Она показывает, что на определённом уровне работают другие законы. Но это не значит, что старые законы неверны. Это значит, что они верны для своего уровня.

Так и с Марксом.

Маркс создал учение. Но не догму. Он создал метод. Но не катехизис. Он создал теорию. Но не религию.

Маркс не был богословом. Он был учёным. Он наблюдал общество. Он анализировал факты. Он делал выводы. Он корректировал свои взгляды. Он учился у истории.

И если мы развиваем его учение — мы продолжаем его дело. Если мы дополняем его теорию — мы следуем его методу. Если мы критикуем его схему — мы остаёмся его учениками.

Потому что наука — это не догма. Наука — это живой творческий процесс. Наука чужда застывшим представлениям. Наука открыта для нового. Наука развивается.

Пятичленка — это не Маркс. Это догма, в которую превратили Маркса. И отказ от догмы — это не отказ от Маркса. Это возвращение к Марксу. К Марксу живому. К Марксу настоящему. К Марксу, который не хотел, чтобы его учение превращали в катехизис.

Маркс был прав. Но не во всём. И это — не оскорбление. Это комплимент. Потому что только великий мыслитель может быть частично прав. И только великое учение может быть частично неверным.

Мы развиваем Маркса. Мы дополняем его. Мы критикуем его. И этим мы остаёмся ему верны.

---

ВМЕСТО ЭПИЛОГА: ЧТО ДЕЛАТЬ?

Что делать с пятичленкой? Не выбрасывать. Использовать. Но не как догму, а как инструмент. Она работает для Европы. Она не работает для Азии. Она работает для античности. Она не работает для древнего Египта. Она работает как частный случай. Она не работает как всеобщий закон.

Что делать с постиндустриальным обществом? Изучать. Это — реальность. Мы живём в нём. И нам нужно понять, как оно работает. Как в нём эксплуатируют. Как в нём отчуждают. Как в нём можно бороться.

Что делать с Марксом? Читать. Не как пророка. А как учёного. Он не дал нам ответов. Он дал нам вопросы. И эти вопросы — живы.

Маркс был прав. Но не во всём. И это — хорошо. Потому что если бы он был прав во всём, то нам нечего было бы делать. А так — есть. Есть работа. Есть мысль. Есть борьба.