Предназначение, Глава 8

Пробуждение застало Закa ещё до рассвета. Он тихо встал с кровати, чтобы не потревожить Алишу, и стоял в двери, глядя на неё, пока первые серые полосы света не расползлись по комнате. В её расслабленном лице идущий день казался мягче — и Зак не мог поверить, что это его счастье наконец настало. На тумбочке он оставил короткую записку, быстро оделся и спустился вниз. Пока чайник свистел, он забрал с вешалки куртку и проверил сумку с инструментами: сегодня у него была сложная операция, и опоздать было нельзя.
На улице было прохладно; он шагал быстрее, растворяясь в мыслях о прошедшей ночи — самой светлой ночи в его жизни. В клинике в холле его уже ждала Самана. Она улыбнулась, но в улыбке слышалась любопытная нотка.
— Доброе утро, — сказал Зак, и в голосе едва слышно дрогнула радость.
— И тебе, — Самана посмотрела на него и не смогла скрыть удивления. — Ты словно светишься. Что-то случилось?
— Жизнь прекрасна, — ответил он коротко и с той самой улыбкой, которая не слушалась его контроля. — Мне пора в кабинете переодеваться, скоро операция.
Самана провожала его взглядом. Внутри что-то шевельнулось — смесь раздражения и беспокойства. Она быстро достала телефон и набрала номер дочери.
— Нам нужно срочно увидеться, — сказала она, не скрывая напряжения. — Зайди ко мне, как только сможешь.
Самана считала, что у неё есть основания беспокоиться: её дочь Анжела моложе Алиши и, по её мнению, красивее. Мысль о том, что кто-то другой может увлечь Зака, была для неё почти оскорблением. Ей хотелось действовать немедленно.
В операционной всё было готово. Накануне вечером в клинику привезли собаку с глубоким порезом живота: проволока, инфицирование — состояние требовало срочной ревизии.
Самана ввела собаке лекарство, и через пару минут та крепко заснула. Зак, уже в халате и стерильных перчатках, подошел к столу. Под ярким светом ламп рана на животе пса выглядела скверно: кожа вокруг швов покраснела и вздулась, а из-под ниток просачивалась мутная жидкость.
— Всё-таки началось воспаление, — негромко сказал Зак, беря инструмент. — Придется всё вычищать и убирать те участки, которые начали гнить, иначе не заживет.
Самана молча подавала ему инструменты. Началась долгая, кропотливая работа. Зак действовал очень осторожно: он снял старые нитки, промыл рану антисептиком и аккуратно, миллиметр за миллиметром, убирал поврежденную ткань. В кабинете пахло лекарствами и спиртом.
— Зажим, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от раны. — Нужно остановить кровь, прежде чем я начну зашивать заново.
Именно в этот момент Самана, продолжая помогать, решила сменить тему. Пока Зак сосредоточенно соединял края мышц внутри раны, она заговорила о дочери.
— Анжела постоянно спрашивает о тебе, — её голос звучал буднично, на фоне ровного дыхания спящей собаки. — Она думает, что ты её избегаешь. Это правда?
Рука Зака на мгновение замерла.
— Самана, сейчас не время, — отрезал он, хотя внутри всё напряглось от раздражения. — У меня в руках игла, и я сейчас зашиваю живот. Давай не здесь.
— И всё же, — не унималась она, протягивая ему новую нить. — Она очень расстроена. Вы же могли бы просто общаться, как раньше? Как друзья.
— Самана, мне нужно сосредоточиться, — Зак старался говорить спокойно. — Мы с Анжелой знакомы с детства, и я сто раз говорил: я её очень ценю, но как сестру или подругу. У меня есть девушка. И я не хочу давать Анжеле надежду, которой нет. Ножницы.
Он сделал последний стежок и аккуратно обрезал нитку. Операция длилась почти полтора часа. Убедившись, что собака дышит ровно и рана теперь чистая, Зак наконец выдохнул и разогнул спину.
Операция завершилась успешно. Зак осторожно перенёс собаку на  кушетку; животное мирно посапывало под тёплым одеялом. Наконец они вдвоём с Саманой сели выпить чаю, пытаясь расслабиться, но дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Жаклин, его мать, вся в слезах.
— Слава богу, ты жив! — выкрикнула она, бросаясь к сыну. — Что с тобой случилось? Я так испугалась!
— Мама, не придумывай, — успокаивал её Зак, обнимая. — Я вернулся как обычно, просто задержался. Всё в порядке.
- Привет, Жаклин!
Самана сделала шаг назад, решив не мешать. Она вышла в коридор, но остановилась у дверей — слушать дальше, не желая упускать ни слова.
- Мама, ну не придумывай. Я же не маленький, в конце концов. Надо было позвонить мне. Зачем паниковать так.
Для меня ты всегда будешь ребенком, Зак! И сколько бы тебе ни было лет, это не дает тебе права исчезать на всю ночь! — Жаклин мерила кабинет стремительными шагами. Её обычно безупречная прическа слегка растрепалась, а голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Что такого могло случиться, что ты даже не зашел домой? Где ты был?
Зак устало прислонился к дверному косяку. Он знал этот тон. Мать не спрашивала — она требовала отчета.
— Я был у Алиши…
Жаклин резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Её лицо исказилось.
— Ну конечно. Всё понятно. Значит, теперь ты променял меня на неё?
— Мам, ну о чем ты говоришь? — Зак вскинул руки, пытаясь прервать этот поток абсурдных обвинений. — Как можно сравнивать? Я люблю тебя, ты моя мать, но Алиша… она мне дорога. Очень.
Он вгляделся в её лицо и похолодел. Куда исчезла та мягкая, рассудительная женщина, которая всегда была его опорой? Перед ним стояла незнакомка с колючим, почти ненавидящим взглядом.
— Значит, она всё-таки важнее! — Жаклин почти выплюнула эти слова, её ладони вцепились в край письменного стола так сильно, что побелели костяшки.
— Мам, хватит! Что это за сцена ревности? Я уже не мальчик, которого нужно водить за руку. Мне пора строить свою жизнь, я хочу семью…
— И ты хочешь привести в нашу семью эту девку? — Женщина сорвалась, маска благопристойности окончательно сползла, обнажив истинное лицо.
Зак замер. Слово «девка» прозвучало как пощечина. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри закипает ответная ярость.
— «Эту девку»? Ты это серьезно?
— Абсолютно! — Жаклин не собиралась отступать. — Я терпеть её не могу. С первой секунды видела её насквозь. Она тебе не пара, Зак. Она разрушит твою жизнь! То ли дело Анжела… она из нашего круга, она…
— При чем здесь Анжела?! — выкрикнул Зак. — Ты не понимаешь? Я люблю Алишу! Не Анжелу, не твой идеальный образ невесты, а её. Это так сложно принять?
— Любишь? — Жаклин горько рассмеялась, и этот смех прозвучал зловеще в тишине кабинета. — Какая любовь, сынок? Вы знакомы без году неделя! Ты словно в тумане. Она тебя околдовала, не иначе. Вся их семейка с приветом — вспомни её тетку, она же была абсолютно чокнутой! Хочешь закончить так же?
— Мама, замолчи. — Голос Зака стал пугающе тихим. — Остановись, пока не наговорила того, что я не смогу тебе простить. Я услышал достаточно. Думаю, тебе лучше уйти.
— Что? — Жаклин поперхнулась воздухом. — Ты... ты выставляешь меня?
— Мы сейчас не слышим друг друга, — Зак отвернулся к окну, не в силах больше видеть её искаженное злобой лицо. — Тебе нужно успокоиться. Остынь, и тогда мы поговорим серьезно. У себя дома.
— Как тебе не стыдно… — голос матери сорвался на плач, в котором Зак больше не слышал искренности, только манипуляцию. — Я растила тебя, отдала тебе всю себя, а ты так бессовестно топчешь мои чувства…
— Да что я сделал?! — Зак резко развернулся, и его голос громом разнесся по кабинету. — Просто полюбил? Хватит решать за меня. Хватит лепить из меня свою идеальную куклу. Я сам принимаю решения, мама. Сам!
Не дожидаясь ответа, он стремительно вышел из кабинета, с силой захлопнув за собой тяжелую дверь. Ему казалось, что в этой комнате внезапно закончился кислород.
         Самана, почувствовав, что Зак вот-вот выйдет, почти бесшумно скользнула в соседний кабинет, чтобы её не заметили. Дверь кабинета Зака хлопнула, и вскоре шаги удалились по коридору.
Оставшись одна, Жаклин глухо зарыдала. Она никак не ожидала от сына такого холодного отчуждения. Ненависть к Алише, словно ядовитый плющ, начала оплетать её сердце.
Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Самана. Она села в кресло напротив Жаклин, и обе женщины невольно ощутили себя сообщницами в негласной войне.
— Мне она тоже не понравилась, как только я её увидела, — мрачно произнесла Самана. Она посмотрела на Жаклин с напускным сожалением. Они знали друг друга давно, и всегда, в шутку и всерьез, сватали своих детей. — Нужно что-то делать.
— Я не знаю, что, — отчаянно махнула рукой Жаклин. — Ты же видела, он меня совершенно не слушает! Как мне ему донести, что эта девчонка ему не пара? Она... она ненормальная! Я думаю, она его приворожила. Он так изменился за последнее время. И всему виной эта тварь! Я её просто ненавижу!
— Если разговоры не помогают, надо идти дальше, — загадочно прошептала Самана, и в её глазах мелькнул хищный блеск.
— Что ты имеешь в виду? — Жаклин наклонилась вперед, мгновенно заинтересовавшись. — Что ты предлагаешь?
— Их нужно поссорить.
— Думаешь, это будет так просто? — Жаклин покачала головой. — Сомневаюсь, что у нас получится.
— А ты не сомневайся. — Самана хитро улыбнулась. — Я слышала, что у неё в кафе со Стивеном произошла настоящая стычка. Анжела рассказывала мне об этом еще вчера.
— Какая стычка? — не успела уточнить Жаклин, как за спинами послышалось веселое:
— Всем привет!
В дверях стояла Анжела, пришедшая раньше обещанного. Ее появление оказалось весьма кстати.
— Что с вами? — спросила Анжела, заметив раскрасневшееся лицо Жаклин. Она подошла и мягко погладила женщину по плечу.
— Они с Заком поругались, — ответила Самана, не тратя времени на прелюдии. — Расскажи, что было в кафе, ты же говорила про тот скандал с этой Алишей.
— О, было, было! — Анжела всплеснула руками. — Я сама не видела, но моя сменщица, Барбара, потом мне всё рассказала. Эта сумасшедшая Алиша спрашивала про Дрим и утверждала, что общалась с ней! Представляете? Она такая же чокнутая, как и её тетка!
— Вот видишь, — Самана обернулась к Жаклин, в её голосе звучало торжество. — Она сама подписала себе смертный приговор. Осталось только всё красиво и правильно преподнести Заку.
— Ой, не знаю, — Жаклин замялась. — Если я начну ему что-то говорить, он подумает, что я делаю это намеренно, чтобы их рассорить.
— Мы пока не будем спешить, — Самана подняла руку. — Надо сделать так, чтобы все жители её возненавидели. Нужно, чтобы она сама сбежала отсюда подальше.
— О, я была бы безумно рада, — Жаклин глубоко выдохнула.
— И я тоже, — ехидно добавила Анжела, довольно улыбаясь. Она чувствовала, что наконец-то нашла сильного союзника в лице Жаклин.