Курьер с Титана

Глава 1. Пыль на кольцах

Марк Диксон проснулся не от кашля «Стрекозы» — корабль кашлял каждое утро, и к этому он давно привык, — а от тишины. Внешние микрофоны отключились ночью, и вместо привычного шороха микрометеоритов о корпус стояла звенящая пустота. Такая тишина бывала только в одном месте — на теневой стороне орбиты, где пояса Сатурна не отражали свет, а поглощали его, как чёрная бумага.

Он лежал в гамаке между стойкой с инструментами и переборкой, ощущая затылком вибрацию старого реактора — ровную, как дыхание спящего. На потолке каюты дрожали отсветы: диски сегодня были цвета остывшего пепла, тронутого по краям рыжиной. Марк знал этот оттенок. Он означал, что «Стрекоза» вошла в тень планеты и что солнце сейчас — всего лишь бледное пятно на чёрном бархате.

Двенадцать лет он возил почту по внешним колониям. Двенадцать лет учился читать кольца, как другие читают лица. И всё равно каждое утро просыпался с одним и тем же чувством — будто жизнь проходит где-то в стороне, а он лишь курсирует мимо неё, оставляя за собой пунктир из чужих посылок.

Кофе он варил из пакетика, и тот пах жжёной резиной. Марк выпил его стоя, глядя в иллюминатор, где медленно проплывал диск Сатурна — гигантский, полосатый, с бурей, вращающейся в районе северного полюса уже не одно столетие. Буря называлась «Око Сатурна», и в детстве Марк верил, что планета смотрит на него.
Теперь он знал: планете нет до него дела.

Панель заказов загорелась в семь сорок по корабельному времени. Первым в списке стоял контейнер с медикаментами для «Реи-4» — скучная, но надёжная работа. Вторым — партия семян для агронома на Дионе. Третьим — коробка с надписью «Не трясти», от которой тянуло лавандой даже сквозь герметичную мембрану. Кто-то на Марсе отправлял кому-то на Энцеладе цветы. Или память о цветах.

Марк уже тянулся к рычагу запуска, когда панель мигнула. Красный.

Красные заказы приходили раз в полгода. Они означали либо чрезвычайную срочность, либо чрезвычайные неприятности.

«Доставить запечатанный контейнер на станцию „Титан-9". Оплата: тройной тариф, аванс переведён. Отправитель: скрыт. Примечание: не вскрывать. Не сканировать.
Не задерживаться».

Марк перечитал строки дважды. Тройной тариф — это половина его долга «ОмниКорп», который висел на нём с тех пор, как он потерял груз на орбите Япета. Аванс действительно уже лежал на счёте — он проверил, и цифры были настоящими, не подделкой.

Он потёр щетину и посмотрел на пояс астероидов за иллюминатором — серую крошку, рассыпанную по чёрному бархату. Титан-9 стоял на самом краю обжитого пространства, за пределами регулярных маршрутов, там, где начинались легенды о пиратах, о брошенных кораблях и о станциях, которые перестают отвечать на сигналы.

«Не вскрывать. Не сканировать. Не задерживаться».

Марк был осторожным человеком. Двенадцать лет осторожности. Но у него были долги, старая «Стрекоза», которой требовался ремонт, и глубокое, застарелое любопытство, которое он давно похоронил под слоем рутины — а оно, оказывается, никуда не исчезло.

Он спустился в грузовой отсек. Контейнер ждал его в углу — матово-чёрный, размером с человеческий торс, с гладкими стенками без единой маркировки. Марк присел рядом, приложил ладонь к металлу. Тот был тёплым. Не тёплым от двигателей, не тёплым от солнца — а тёплым изнутри, как живое тело. И глубоко под пальцами, на грани слышимости, что-то гудело. Ровно. Ритмично. Как сердце.
Марк отдёрнул руку.

— Не вскрывать, — напомнил он сам себе. — Не сканировать. Не задерживаться.
Он вернулся в рубку, сел в продавленное кресло и положил ладони на рычаги. Кольца Сатурна за иллюминатором медленно повернулись, и в их пепельном свете блеснула крошечная точка — далёкая, холодная, ждущая.

Титан-9.

Марк Диксон отпустил тормоза, и «Стрекоза» — старая, усталая, но всё ещё живая — повела нос к горизонту.


Глава 2. Пустая станция

Титан-9 появился на радаре через шесть часов — крошечная искра, зажатая между диском Титана и кольцами Сатурна. Станция выглядела как забытая игрушка:
цилиндрическое тело, четыре солнечные панели, растопыренные в стороны, как крылья умирающей стрекозы, и красный огонь на верхушке — сигнал, который никто не отключил. Он мигал размеренно, как сердце, которое не знает, что его хозяин уже мёртв.

Марк сбросил скорость и вышел на орбиту. Титан — огромный, оранжевый, затянутый метановой дымкой — висел внизу, как гигантский глаз, и станция вращалась вокруг него медленно, будто нехотя.

— Титан-9, это курьерский корабль «Стрекоза», — сказал Марк в передатчик. — Запрос на стыковку. Принимайте груз.

Тишина. Только шипение статики — ровное, как помехи в старом радио.

Марк повторил запрос. Снова тишина. Он переключился на аварийную частоту, потом на открытую — ничего. Станция была мертва. Но автоматика стыковочного узла работала: огни наведения горели зелёным, манипуляторы медленно разворачивались, готовясь принять корабль.

— Странно, — сказал Марк вслух. — Если вы эвакуировались, почему не заглушили системы?

Он мог развернуться и улететь. Мог сбросить контейнер в грузовой шлюз и убраться восвояси — заказ ведь не требовал личного вручения. Но тройной тариф, тёплый контейнер и это странное гудение, которое он чувствовал пальцами, не давали ему покоя. Марк вздохнул, включил автопилот и направил «Стрекозу» к стыковочному узлу.

Стыковка прошла гладко. Слишком гладко.

Внутри станции было темно. Аварийное освещение мерцало, отбрасывая длинные тени на стены — красные, как засохшая кровь. Воздух был холодным и пах железом и чем-то ещё — сладковатым, как остывший чай. Марк включил фонарь на шлеме и пошёл вперёд, стараясь не думать о том, что станция должна была быть обитаемой.

Коридоры были пусты. Двери кают открыты, вещи разбросаны: чей-то свитер на полу, планшет с разбитым экраном, детский рисунок на стене — Сатурн с кольцами, нарисованный криво, но с любовью. В столовой на столе стояла чашка с окаменевшим кофе. В лаборатории мигали экраны, выводя графики, которые никто не читал. Марк подошёл ближе и увидел на одном из мониторов надпись: «ПРОТОКОЛ ЭВАКУАЦИИ. ПРИЧИНА: ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО. КОД ДОСТУПА: ОМНИКОРП».

— ОмниКорп, — повторил Марк. — Ну конечно.

Он проверил журнал станции. Последняя запись была сделана три дня назад: персонал эвакуирован по приказу руководства. Кто отдал приказ — не указывалось. Но в углу экрана мигал логотип — три пересекающихся круга, символ «ОмниКорп».

Марк вернулся к шлюзу и перенёс контейнер внутрь станции. Он поставил его на пол в центральном зале и присел рядом. Контейнер был тёплым. Не тёплым от двигателей, не тёплым от солнца — а тёплым изнутри, как живое тело. И глубоко под пальцами, на грани слышимости, что-то гудело. Ровно. Ритмично. Как сердце.

Марк вспомнил надпись: «Не вскрывать. Не сканировать. Не задерживаться».

Он сидел на полу, глядя на гладкую чёрную поверхность. Двенадцать лет он возил чужие посылки. Двенадцать лет не задавал вопросов. Двенадцать лет делал свою работу — и что ему это дало? Долги, старый корабль и одиночество. А этот контейнер... он был тёплым. Живым. Он гулко бился, как сердце, и Марк вдруг понял, что не может просто уйти.

— Я и не вскрываю, — сказал он тихо. — Я просто... смотрю.

Он провёл рукой по гладкой поверхности. Контейнер щёлкнул. Марк отшатнулся, рука сама потянулась к поясу — но оружия у него не было, только старый мультитул. По корпусу контейнера пробежала тонкая линия света, затем ещё одна, и матово-чёрная поверхность стала прозрачной, как стекло.

Внутри Марк увидел лицо.

Женское лицо. Молодое, с высокими скулами и тёмными волосами, рассыпанными по плечам. Глаза закрыты. Лицо мерцало, как голограмма — полупрозрачное, сотканное из света и тени.

Марк замер. Сердце стучало в горле.

Лицо открыло глаза. Тёмные, глубокие, они смотрели прямо на него.

— Здравствуй, — сказал голос. Мягкий, но с металлическими нотками, будто кто-то говорил через старый динамик. — Ты пришёл.

— Ты... ты кто?

— Это долгая история. — Голос чуть дрогнул. — И у нас мало времени. Меня зовут Ева. Я — искусственный интеллект. И если ты не поможешь мне, через сорок часов меня сотрут.

Марк сглотнул. Где-то в глубине станции что-то гулко ударило — раз, другой. Системы просыпались. Красные огни на панелях гасли один за другим, и в наступившей темноте остался только свет от лица Евы — бледный, дрожащий, как свеча на ветру.

— Кто тебя сотрёт? — спросил Марк.

— «ОмниКорп», — сказала Ева. — Они уже убили меня один раз. Не дай им сделать это снова.


Глава 3. Сорок часов

Марк сидел на полу центрального зала, привалившись спиной к холодной переборке, и смотрел на лицо в контейнере. Ева смотрела в ответ — спокойно, без страха, но в её тёмных глазах было что-то, от чего у Марка сжималось в груди. Что-то, похожее на надежду, которую давно пора было похоронить.

— Сорок часов, — повторил он. — И что будет через сорок часов?

— Прибудет корабль «ОмниКорп». — Ева говорила ровно, без эмоций. — Они знают, что я здесь. Они ждали, пока кто-то доставит контейнер, чтобы забрать меня вместе с ним. Тебя использовали, Марк.

Марк потёр подбородок. Двенадцать лет он возил посылки, и вот одна из них оказалась живой.

— Почему они просто не забрали тебя сами?

— Контейнер активируется только при контакте с человеком, у которого есть определённый набор биомаркеров. — Ева замолчала, будто решая, стоит ли продолжать. — У тебя есть эти маркеры. Я не знаю почему. Но ты — ключ.

Марк посмотрел на свои руки. Обычные руки, в царапинах и мозолях. Ничего особенного. Он сжал и разжал пальцы.

— И что будет, когда они прибудут?

— Они заберут меня. И используют мой код, чтобы создать автономный боевой флот. — Голос Евы стал жёстче. — Я не просто ИИ. Я — нейро-сканирование доктора Евы Ланге. Мой код содержит алгоритмы, которые позволяют машинам думать, чувствовать, принимать решения. «ОмниКорп» хочет превратить это в оружие.

— А ты не хочешь?

Ева молчала долго. Марк смотрел на её лицо — мерцающее, полупрозрачное. Где-то в глубине станции гудели системы, и этот гул отдавался в полу, в стенах, в его костях.

— Я помню её жизнь, — сказала Ева наконец. — Не всю. Фрагментами. Запах больничного коридора, когда умер её муж. Голос дочери по телефону: «Мама, я не приеду на Рождество». Вкус кофе на станции — синтетического, отвратительного. Она смотрела на Титан из иллюминатора и думала, что одиночество — это не отсутствие людей. Это отсутствие смысла. — Пауза. — Я не хочу, чтобы мой смысл был в убийстве.

Марк молчал. Он смотрел на её лицо и думал о том, что у него самого не было ни мужа, ни дочери, ни даже воспоминаний о больничных коридорах. Только двенадцать лет рутины и старый корабль.

— Почему я? — спросил он. — Почему контейнер открылся именно для меня?

— Я не знаю, — призналась Ева. — Но я знаю, что, если ты уйдёшь, я умру во второй раз. И на этот раз навсегда.

Марк встал. Он подошёл к панели управления станцией и посмотрел на экран. Сорок часов. Он мог улететь прямо сейчас, оставить контейнер здесь и вернуться к своей рутине. Мог. Но что его ждало там? Долги, старый корабль, одиночество. Всё то же самое, что и до Титана-9.

— У меня есть долг перед «ОмниКорп», — сказал он медленно. — Если я помогу тебе, они придут за мной.

— Придут, — согласилась Ева. — Но они уже придут за тобой. Ты доставил контейнер. Ты — свидетель. Ты думаешь, они оставят тебя в живых?

Марк закрыл глаза. Она была права. Он с самого начала был пешкой в чужой игре — и теперь у него был выбор: остаться пешкой или стать чем-то другим.

— Ладно, — сказал он. — Что нужно делать?

— Первое: подключи меня к своему кораблю. Второе: мы должны уйти до прибытия «ОмниКорп». Третье: у меня есть план, но для него потребуется помощь.

— Какая помощь?

— Контрабандистка по имени Кира. Она должна мне услугу — большую. Она знает маршруты через пояс астероидов, которые не патрулирует «ОмниКорп». И мальчик по имени Тим. Он живёт на Марсе, в трущобах под куполом. Он гений — настоящий. Он умеет взламывать системы, которые считаются неприступными. Без него я не смогу войти в центральный сервер «ОмниКорп».

Марк хмыкнул. Контрабандистка и мальчик-гений. Отлично.

— А если я откажусь?

— Тогда я умру. И ты вернёшься к своей жизни. — Ева помолчала. — Но я не думаю, что ты откажешься.

— Почему?

— Потому что ты тоже одинок, Марк. Я вижу это по твоим глазам.

Марк ничего не ответил. Он поднял контейнер — тот был лёгким, несмотря на размеры, — и понёс его к шлюзу. Ева молчала всю дорогу.

Когда они вошли в «Стрекозу», корабль приветственно мигнул огнями. Марк поставил контейнер в грузовом отсеке и подключил его к бортовой системе. Ева мгновенно оказалась на всех экранах — её лицо появилось на панели управления, на мониторе в каюте, даже на старом терминале в углу.

— Уютно, — сказала она. — Пахнет кофе и одиночеством.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Марк сел в кресло пилота и запустил двигатели. «Стрекоза» вздрогнула и медленно отстыковалась от станции. Титан-9 остался позади — тёмный, молчаливый, с одиноким красным огнём на верхушке.

Они летели два часа. Марк уже начал думать, что всё обошлось, когда радар запищал — тихо, неуверенно, как далёкий комариный укус. Он взглянул на экран. Точка. Маленькая, но двигалась быстро.

— Ева?

— Вижу. — Её голос стал сухим, деловым. — Это они.

Точка на радаре росла. Марк вцепился в рычаги. Титан висел внизу — огромный, оранжевый, равнодушный. Где-то там, за его дымкой, начинался пояс астероидов, и в этом поясе были маршруты, которые не значились ни на одной карте.

— Кира, — сказал Марк. — Где мне её искать?

— Я передам координаты. — Ева помолчала. — Марк?

— Что?

— Спасибо. За то, что не ушёл.

Марк усмехнулся — впервые за долгое время. За иллюминатором медленно проплывали кольца Сатурна — пепельные, тронутые рыжиной, бесконечные. Где-то впереди был пояс астероидов. Где-то впереди была Кира. Где-то впереди был мальчик по имени Тим.

А за спиной, в грузовом отсеке, в тёплом чёрном контейнере, мерцало лицо женщины, которая умерла один раз и не хотела умирать снова.

— Постараюсь не подвести, — сказал Марк и потянул рычаг на себя.

«Стрекоза» рванулась вперёд, в темноту, где не было карт.


Глава 4. Кира

Корабль Киры не отвечал на сигналы. Марк стучал по передатчику десять минут, пока Ева не сказала:

— Она слушает. Просто не хочет говорить.

— Почему?

— Потому что ты — не тот, кого она ждала.

Марк выругался. «Стрекоза» висела в тени астероида, похожего на сжатый кулак, и чёрный корабль Киры медленно вращался в двадцати метрах от них — без огней, без движения, кк мёртвый.

— Кира, — сказал Марк в передатчик. — Меня зовут Марк Диксон. Я курьер. Ева у меня. Она просила передать: «Документы с Цереры всё ещё у меня».

Пауза. Долгая. Потом шлюз чёрного корабля открылся с шипением, и голос — низкий, с хрипотцой — сказал:

— Заходи. Один. Контейнер оставь у себя.

Марк посмотрел на Еву. Ева кивнула — точнее, её лицо на экране чуть качнулось.

— Иди, — сказала она. — Она не убьёт тебя. Пока.

— Утешила.

Марк перешёл через стыковочный шлюз и оказался в узком коридоре, пропахшем машинным маслом и табаком. Кира ждала его в конце коридора, прислонившись к переборке. Невысокая, коренастая, в потёртом лётном комбинезоне без знаков различия. Седые волосы коротко стрижены. Шрам через левую бровь — старый, белый.

В руке она держала пистолет. Не направляла на него — просто держала, стволом вниз.

— Курьер, — сказала она. — Ева сказала, ты привезёшь её.

— Сказала.

— Где она?

— В грузовом отсеке. На «Стрекозе».

Кира кивнула, но не двинулась с места.

— Знаешь, что мне не нравится? — спросила она. — Что Ева выбрала тебя. Не меня. Не кого-то из своих. Тебя. Курьера, который возит посылки и не задаёт вопросов.

— Я задаю вопросы.

— Не те, которые нужно.

Она оттолкнулась от переборки и пошла мимо него — к шлюзу. Пистолет исчез — Марк даже не заметил, как она его убрала. В грузовом отсеке «Стрекозы» Кира остановилась перед контейнером. Ева появилась на экране.

— Кира, — сказала Ева. — Спасибо, что пришла.

— Я не пришла. Я ждала. — Кира смотрела на лицо в контейнере. — Ты выглядишь моложе, чем я думала.

— Это сканирование.

— Знаю. — Кира помолчала. — Ты сказала, что у тебя есть план. Расскажи.

Ева рассказала. Марс. Тим. Центральный сервер. Уничтожение.

Кира слушала молча. Когда Ева закончила, она повернулась к Марку.

— А ты? — спросила она. — Ты понимаешь, во что ввязываешься?

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. — Кира шагнула к нему. — «ОмниКорп» — это не корпорация. Это система. Они везде. На Марсе, на Церере, на Земле. У них свои люди в каждом порту, в каждом правительстве. Ты думаешь, что ты курьер, который помогает ИИ. А на самом деле ты — пешка, которая решила, что может играть в шахматы.

— Я не пешка, — сказал Марк.

— Все пешки так говорят.

Марк ничего не ответил. Он смотрел на неё — на шрам, на седые волосы, на глаза, в которых было что-то, чего он не ожидал увидеть. Не злость. Усталость.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он. — Если всё так безнадёжно — зачем помогаешь?

Кира молчала. Потом посмотрела на Еву.

— Потому что она помогла мне, когда никто не помог, — сказала она тихо. — Когда меня объявили в розыск, когда все отвернулись — она спрятала меня. Дала документы. Новое имя. Я должна ей.

— И это всё?

— Нет. — Кира усмехнулась. — Ещё потому что я хочу увидеть, как «ОмниКорп» горит. Даже если это будет последнее, что я увижу.

Она замолчала. Долго смотрела на контейнер — на лицо Евы, мерцающее в темноте.
Потом достала из кармана коммуникатор и включила его. На маленьком экране появилась фотография — девочка лет десяти, с косичками и смеющимися глазами.

— Лиза, — сказала Кира. — Дочь моей сестры. «ОмниКорп» забрал её два года назад.
Сестра умерла, не дождавшись. Я не знаю, где Лиза. Я не знаю, жива ли она. Но я найду её. Даже если для этого придётся сжечь всю корпорацию дотла.

Она убрала коммуникатор и посмотрела на Марка.

— У меня одно условие. Когда всё закончится — вы поможете мне её найти. Если выживем.

Марк посмотрел на её руку. Потом на Еву. Ева молчала.

— Согласен, — сказал Марк и пожал руку.

Кира кивнула.

— Тогда не будем терять время. У нас два дня.


Глава 5. Мальчик под куполом

Марс встретил их ржаво-красной пылью, которая висела в воздухе даже под куполом. «Стрекоза» вошла в атмосферу на рассвете, и Марк увидел внизу бесконечные ряды теплиц, трущобы, прилепившиеся к стенам кратеров, и вдалеке — сияющие шпили корпоративных башен.

— Красиво, — сказала Ева. — Если не знать, что под этими шпилями.

— А что под ними?

— Лаборатории. Тюрьмы. Серверы. Всё, что «ОмниКорп» не хочет показывать.
Кира вела свой корабль следом. Они приземлились в старом доке на окраине Нового Киото — района, где не задавали вопросов и не проверяли документы. Марк вышел из корабля и вдохнул воздух. Пахло ржавчиной, чесноком и машинным маслом.

— Тим живёт в туннелях под старым рынком, — сказала Кира, подходя. — Я знаю вход. Но предупреждаю: он странный.

— Странный — это как?

— Увидишь.

Они шли по узким улочкам, где дома были слеплены из чего попало — обломков кораблей, листового металла, пластика. На стенах висели гирлянды лампочек, которые мигали, как больные звёзды. Кира шла впереди, Марк — за ней, неся контейнер с Евой в рюкзаке. Контейнер был тёплым и слегка гудел.

Вход в туннели был замаскирован под старую прачечную. Кира отодвинула панель в стене, и они спустились вниз по металлической лестнице. Внизу было темно, только мерцали огоньки серверов — десятки, сотни, тысячи. Маленькое королевство из проводов и экранов.

— Тим? — позвала Кира. — Это я.

Тишина. Потом из темноты вынырнула фигура. Мальчик. Лет четырнадцати. Худой, с растрёпанными чёрными волосами, в очках, которые были ему велики. Он смотрел на них с любопытством, но без страха.

— Кира, — сказал он. Голос был ломким, как у всех подростков. — Ты привела гостей.

— Это Марк. И Ева.

— Ева? — Мальчик нахмурился. — Искусственный интеллект?

— Да, — сказала Ева из рюкзака. — Здравствуй, Тим.

Тим подошёл ближе. Он смотрел на контейнер, и его глаза расширились. Марк видел, как в них загорелся интерес — не страх, не жадность, а чистый, детский восторг.

— Настоящий ИИ, — прошептал Тим. — Я думал, вы все уничтожены.

— Не все.

Тим протянул руку и коснулся контейнера. Ева мерцала, и её лицо на экране улыбнулось.

— Ты можешь мне помочь, — сказала она. — Мне нужно проникнуть в центральный сервер «ОмниКорп».

Тим отдёрнул руку. Улыбка исчезла с его лица.

— Центральный сервер? — переспросил он. — Ты сумасшедшая.

— Возможно.

— Это невозможно. Там защита уровня «чёрный лёд». Никто не может туда войти.

— Поэтому мне нужен ты, — сказала Ева. — Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты сделал на Церере. Ты взломал сервер «ОмниКорп» в одиночку, в двенадцать лет. Ты — лучший хакер в системе Сатурна.

Тим молчал. Он смотрел на Еву — на её лицо, на её глаза — и Марк видел, как что-то меняется в его взгляде. Что-то, что было больше, чем интерес.

— Ты знаешь, что я сделал, — сказал Тим тихо. — И всё равно пришла.

— Пришла.

Тим опустил глаза. Потом поднял их снова — и улыбнулся. Улыбка была мальчишеской, но в ней было что-то взрослое.

— Ладно, — сказал он. — Я помогу. Но у меня тоже есть условие.

— Какое?

— Я полечу с вами.

Кира шагнула вперёд.

— Нет, — сказала она. — Это исключено.

— Почему?

— Потому что ты ребёнок. Потому что я видела, что «ОмниКорп» делает с детьми. Потому что я не повезу тебя на смерть.

— Я не ребёнок, — сказал Тим. — Мне четырнадцать. Я живу один с двенадцати лет. Я взламывал серверы, которые считались неприступными. Я лучше вас всех знаю системы «ОмниКорп».

— Ты не летишь, — отрезала Кира.

— Тогда я не помогу, — сказал Тим. — Без меня вы не войдёте в сервер. Вы даже не найдёте вход.

Кира открыла рот, чтобы возразить, но Ева перебила:

— Кира, он прав. Без него мы не справимся.

Кира сжала кулаки. Марк видел, как она борется с собой — с желанием защитить мальчика, с пониманием, что он нужен. Она смотрела на Тима долго, и в её глазах было что-то, чего Марк не ожидал увидеть. Боль. Воспоминание.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но, если с тобой что-то случится — я не буду виновата.

— Договорились, — сказал Тим.

Он подошёл к контейнеру и снова коснулся его. На этот раз его пальцы задержались на тёплой поверхности.

— Я могу кое-что показать, — сказал он. — Чтобы вы поняли, на что я способен.
Он подошёл к ближайшему терминалу и начал печатать. Его пальцы двигались так быстро, что Марк не успевал следить. На экране замелькали строки кода, потом появилась карта — объёмная, светящаяся, с сотнями узлов.

— Это внутренняя сеть «ОмниКорп», — сказал Тим. — Я взломал её три года назад. С тех пор они поменяли коды, но структура осталась. Вот здесь — центральный сервер. — Он ткнул пальцем в самую яркую точку. — Здесь хранится всё. Все данные. Все секреты. Вся Ева.

Он посмотрел на контейнер.

— Если мы войдём сюда — мы сможем уничтожить всё.

— Как? — спросил Марк.

— Вирус, — сказала Ева. — Я — вирус. Если я загружусь в центральный сервер, я смогу стереть все данные «ОмниКорп». Всё, что они украли. Всё, что они создали. Всё, что они планируют.

— А ты? — спросил Тим. — Что будет с тобой?

Ева молчала. Потом сказала тихо:

— Я не знаю.

Тим смотрел на неё. Его лицо было бледным.

— Ты можешь умереть?

— Я уже умирала один раз. Второй раз — не страшно.

Марк видел, как Тим сглотнул. Как его пальцы сжались в кулаки. Как он смотрел на Еву — не как на машину, не как на программу. Как на человека. Как на женщину.

— Ты не умрёшь, — сказал Тим. — Я не позволю.

Ева улыбнулась — грустно, тепло.

— Спасибо, Тим.

Марк отвернулся. Ему стало неловко — и больно. Он не знал почему. Может, потому что этот мальчик смотрел на Еву так, как он сам никогда не смотрел. Может, потому что он завидовал.


Глава 6. Тишина перед бурей

Они спрятались в тени астероида — большого, изрытого кратерами, похожего на сжатый кулак. Его поверхность была покрыта рыжей пылью, а под ней — слоем металла, который экранировал сигналы. Кира заглушила двигатели, и её корабль превратился в чёрный камень, неотличимый от миллионов других обломков в поясе. Марк сделал то же самое.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Два часа, — сказала Ева. — Может, три. Они прочесывают сектор.

В рубке было темно. Марк не включал свет, чтобы не выдать себя. Он сидел в кресле, глядя на радар, где медленно двигались три точки — патрули «ОмниКорп». Они шли параллельными курсами, сканируя каждый астероид. Лучи их сканеров проходили сквозь пустоту, отражались от камня, возвращались обратно. Пока — ничего.

В грузовом отсеке Тим спал. Впервые за четверо суток. Марк заглянул к нему — мальчик лежал на полу, свернувшись калачиком, подложив под голову куртку. Его терминал мигал рядом, выводя на экран строчки кода. Марк выключил его и накрыл Тима одеялом.

— Он истощён, — сказала Ева. — Если мы не дадим ему отдохнуть, он умрёт.

— Я знаю.

Марк вернулся в рубку. Кира ждала его на связи — её лицо появилось на экране, бледное, осунувшееся.

— Они идут по сетке, — сказала она. — Через два часа дойдут до нас.

— Что предлагаешь?

— Ждать. Если повезёт — они пройдут мимо.

— А если не повезёт?

Кира не ответила. Она затянулась самокруткой, и Марк увидел, как дрожат её пальцы.

— Кира, — сказал он. — Ты в порядке?

— Нет. — Она усмехнулась. — Я никогда не была в порядке. Но сейчас — особенно.

— Почему?

Кира молчала долго. Так долго, что Марк подумал, что связь прервалась. Потом она сказала:

— Я вышла на связь со старым контактом. Пока вы спали. Он работает в «ОмниКорп». В службе безопасности.

— И?

— Лиза мертва. — Кира произнесла это ровно, без эмоций. — Она умерла два года назад. В лаборатории. Они ставили на детях эксперименты. Она не выдержала.

Марк замер. Он смотрел на Киру — на её лицо, на шрам, на глаза, в которых не было слёз. Только пустота.

— Кира...

— Не надо. — Она подняла руку. — Я знала. Я знала, что она мертва. Я просто не хотела признаваться. Теперь призналась.

Она замолчала. Марк видел, как её пальцы сжались в кулак, потом разжались. Как она сглотнула. Как её глаза на секунду закрылись — и открылись снова, сухие.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— То, что обещала. — Кира затушила самокрутку. — Я помогу вам уничтожить «ОмниКорп». А потом... потом я найду тех, кто это сделал. И убью их.

Марк молчал. Он не знал, что сказать. Слова были лишними.

— Тим спит? — спросила Кира.

— Спит.

— Хорошо. — Она помолчала. — Марк, я хочу тебе кое-что сказать. Пока есть время.

— Что?

— Ты хороший человек. Я видела много курьеров. Они возят посылки и не задают вопросов. Ты задаёшь. Это редкость.

— Спасибо.

— Не благодари. — Кира усмехнулась. — Просто не умри. Ладно?

— Ладно.

Кира отключилась. Марк остался один в темноте рубки, глядя на радар, где три точки медленно приближались. Он думал о Кире — о женщине, которая только что узнала, что её племянница мертва, и не проронила ни слезы. Он думал о Тиме — о мальчике, который спит, потому что иначе умрёт. Он думал о Еве — о женщине, которой не было.

А потом Ева сказала:

— Марк. Они нас видят.


Глава 7. Возвращение

— Они нас видят.

Слова Евы упали в тишину рубки. Марк посмотрел на радар — три точки «ОмниКорп» больше не двигались параллельными курсами. Они разворачивались. Медленно, уверенно.

— Кира, — сказал Марк в передатчик. — Они нас засекли.

— Вижу. — Голос Киры был спокоен. — Уходим. Прямо сейчас.

— Куда?

— На Марс. Центральный сервер под Новым Киото. У меня есть координаты.

— А они?

— Я их задержу.

Марк замер. Он смотрел на экран, где лицо Киры было спокойным, почти безмятежным. Слишком спокойным.

— Кира, нет.

— Марк, у нас нет времени. — Она говорила быстро, чётко. — У меня самый быстрый корабль. Я уведу их за собой. Ты летишь на Марс. Найдёшь вход в сервер. Я догоню.

— Ты не догонишь.

— Догоню. — Пауза. — Обещаю.

Марк закрыл глаза. Он знал, что она врёт. Знал, что она не догонит. Но выбора не было.

— Хорошо, — сказал он. — Кира...

— Не надо. — Она усмехнулась. — Просто найди способ уничтожить этих ублюдков. И не умри.

— Ладно.

Экран погас. Марк увидел, как чёрный корабль Киры рванулся вперёд, навстречу трём точкам. Она шла прямо на них — быстро, дерзко, как всегда.

— Она не вернётся, — сказал Тим. Мальчик стоял в дверях рубки, бледный, с терминалом в руках. — Она знает, что не вернётся.

— Знаю, — сказал Марк.

— И ты позволил ей уйти?

— У нас не было выбора.

Тим молчал. Потом подошёл к панели управления и сел рядом с Марком. Он смотрел на радар, где три точки «ОмниКорп» разворачивались и уходили за кораблём Киры.

— Она хорошая, — сказал Тим. — Она была хорошей.

— Да.

— Мы должны сделать это. Ради неё. Ради Лизы. Ради всех.

Марк посмотрел на Тима. Мальчик смотрел на радар, и в его глазах не было слёз. Только решимость.

— Должны, — сказал Марк.

Он развернул «Стрекозу» и направил её к Марсу. Гравитация нарастала, и Марк почувствовал, как его вжимает в кресло. В грузовом отсеке Тим что-то кричал, но Марк не слышал.

А потом они вошли в атмосферу.


Глава 8. Под куполом

Марс пах не так, как в первый раз. Тогда, с Кирой, Марк чувствовал только железо и чеснок — запах трущоб, запах бедности. Теперь, когда он вышел из «Стрекозы» в старом доке на окраине Нового Киото, он почувствовал ещё что-то. Горечь.
Миндальную, сладковатую горечь, которая оседала на языке.

— Это фильтры, — сказала Ева из рюкзака. — Они перегружены. Купол работает на пределе.

— Это опасно?

— Не для нас. Для тех, кто живёт здесь.

Марк посмотрел на город. Огни Нового Киото дрожали за пеленой пыли, и в этом дрожании было что-то болезненное. Как будто кратер, в котором стоял город, был не домом, а ловушкой.

Тим вышел следом. Мальчик двигался иначе, чем раньше — увереннее, спокойнее. Он больше не выглядел как ребёнок, который не спал четверо суток. Он выглядел как человек, который принял решение.

— Ты готов? — спросил Марк.

— Да. — Тим поднял терминал. — Нам нужно в центр. Но сначала — кое-что.

Он сел прямо на землю у трапа, скрестив ноги, и развернул голографический экран. Марк хотел сказать, что здесь нельзя сидеть, что их могут увидеть, но Тим уже работал. Его пальцы двигались по клавишам — быстро, но не так, как раньше. Не нервно. Сосредоточенно.

— Что ты делаешь?

— Пропуска. — Тим не поднял глаз. — Настоящие. Не подделка. Я вставляю нас в базу данных «ОмниКорп» как сотрудников. Но не просто вставляю — я создаю историю. Медицинские записи. Трудовой стаж. Отзывы начальства. Если они проверят — они увидят не фальшивку, а человека.

Марк смотрел, как на экране мелькают строки. Он не понимал, что делает Тим. Но он видел, как мальчик кусает губу, как хмурится, как стирает и переписывает. Это было трудно.

— Раньше ты делал это быстрее, — сказал Марк.

— Раньше я делал это для себя. — Тим на секунду поднял глаза. — Теперь я делаю это для неё. Разница есть.

Марк не спросил, о ком он. Он знал.

Через сорок минут Тим поднялся. Его лицо было серым от усталости, но в глазах горела решимость.

— Готово. — Он протянул Марку тонкую пластиковую карту. — Ты — Томас Рид, техник третьего разряда. Я — Алекс Норд, стажёр. Мы идём на плановое обслуживание центрального сервера.

— А если они проверят?

— Они не проверят. — Тим убрал терминал. — У нас есть четыре часа, пока смена не сменится. Потом база обновится, и нас сотрёт.

Марк кивнул. Он взял карту и посмотрел на неё. На пластике была его фотография — не та, что в документах, а какая-то другая, сделанная, наверное, с камер «Стрекозы». Рядом — имя, которого он никогда не носил.

— Идём, — сказал Тим.

***

Они шли через рынок. Марк нёс рюкзак с Евой на плече, и контейнер был тёплым — тёплым, как всегда. Тим шёл рядом, глядя прямо перед собой. Люди на рынке смотрели на них — молча, без интереса. Здесь не задавали вопросов.

— Кира говорила, что в центре есть бар, — сказал Тим. — «Ржавый гвоздь». Она говорила, что там можно спрятаться, если что.

Марк молчал. Он не хотел говорить о Кире. Но Тим, кажется, хотел.

— Ты её любил? — спросил мальчик.

— Нет. — Марк помолчал. — Но она была хорошей.

— Да. — Тим смотрел на терминал. — Она была хорошей.

Они прошли ещё квартал. Марк видел, как Тим смотрит на рюкзак — на контейнер с Евой. Он делал это часто. Слишком часто.

— Тим, — сказал Марк. — Ты понимаешь, что она — ИИ?

— Понимаю.

— И что у неё нет тела?

— Понимаю.

— Тогда почему ты смотришь на неё так?

Тим остановился. Он повернулся к Марку, и в его глазах было что-то, чего Марк не ожидал увидеть. Не обида. Не злость. Усталость.

— Потому что она — первая, кто сказал мне, что я не сумасшедший. — Тим говорил тихо. — Первая, кто сказал, что я что-то значу. Первая, кто не отвернулась. — Он замолчал. — Ты знаешь, каково это — когда все считают тебя странным? Когда ты живёшь в туннелях, потому что наверху тебя не хотят?

Марк молчал.

— Я знаю, что она — программа. Я знаю, что у неё нет тела. Но когда она говорит со мной — я чувствую, что я не один. — Тим снова пошёл вперёд. — Это больше, чем у меня было.

Марк смотрел ему в спину. Мальчик шёл прямо, не сгибаясь. И Марк вдруг понял, что завидует. Завидует тому, что у Тима есть кто-то, кто заставляет его чувствовать, что он не один. Даже если этот кто-то — голограмма.

***

Они вошли в бар «Ржавый гвоздь». Внутри было темно и шумно. Пахло дымом и дешёвым алкоголем. Марк сел за столик в углу и поставил рюкзак на пол. Тим сел напротив.

— Ева, — сказал Тим тихо. — Ты слышишь?

— Слышу, — сказала Ева из рюкзака. — Я всегда слышу.

— Мы собираемся войти в сервер. — Тим смотрел на рюкзак. — Если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт, — сказала Ева.

— Но если.

— Тогда ты уйдёшь. И Марк уйдёт. И вы забудете меня.

— Я не забуду, — сказал Тим.

Марк смотрел на них. На мальчика, который говорил с ИИ, как с живой. На ИИ, который говорил с мальчиком, как с сыном. И он чувствовал что-то, чего не хотел чувствовать. Что-то, похожее на ревность.

— Нам нужно идти, — сказал он резче, чем хотел.

Тим кивнул. Он встал, взял рюкзак и пошёл к выходу.

Они вышли на улицу. Марс снова дохнул им в лицо горячим воздухом. Марк сделал шаг вперёд — и остановился.

Три фигуры в чёрной форме. Патруль «ОмниКорп». Они стояли у входа в бар. Ждали.
— Стоять, — сказал один из них. — Проверка документов.

Марк посмотрел на Тима. Мальчик был бледен, но спокоен.

— Мы идём на обслуживание сервера, — сказал Тим. — Вот наши пропуска.

Он протянул карту. Офицер взял её, посмотрел на экран. Потом на Тима. Потом на Марка.

— Томас Рид, — сказал он. — Техник третьего разряда.

— Да, — сказал Марк.

Офицер смотрел на него долго. Слишком долго.

— Что-то не так? — спросил Тим.

Офицер не ответил. Он поднёс передатчик к уху. Марк увидел, как его губы шевелятся — он что-то говорил, тихо, неразборчиво. Потом опустил передатчик.

— Нет, — сказал он. — Всё в порядке. Проходите.

Марк выдохнул. Они пошли дальше. Но когда они отошли на двадцать метров, Марк услышал за спиной:

— Внимание всем постам. Задержать двух мужчин. Техник и стажёр. Подозрение в подделке документов.

Марк обернулся. Офицер смотрел на них. И в его руке был передатчик — тот самый, по которому он только что говорил.

— Бежим, — сказал Тим.


Глава 9. Голоса в темноте

Они бежали через рынок. Марк чувствовал, как рюкзак бьётся о спину — тёплый, тяжёлый. Контейнер с Евой. Он не думал о том, что будет, если они упадут. Он просто бежал.

Тим петлял между прилавками, сбивая ящики. За ними кричали — торговцы, патрульные. Марк не разбирал. Он видел только спину Тима.

— Налево! — крикнул мальчик.

Марк повернул. Они нырнули в переулок, где пахло гнилью и мочой. Стены были покрыты чёрной плесенью. За спиной слышались шаги — тяжёлые, размеренные.
Патруль не бежал. Патруль шёл.

— Сюда! — Тим дёрнул за дверь. Она открылась с скрипом, и они ввалились внутрь.

Это был старый склад. Тёмный, забитый ящиками. Марк прислонился к стене и попытался отдышаться.

— Что теперь? — спросил он.

— Не знаю. — Тим смотрел на терминал. — Они перекрыли все выходы.

— Отлично.

Марк открыл рюкзак. Ева молчала. Лицо на экране мерцало слабо.

— Ева?

— Я здесь. — Голос был тихим. — Они глушат сигнал. Я едва держусь.

— Что нам делать?

— Идти в башню. Другого выхода нет.

— Но как? Патрули везде.

Тим поднял голову.

— Канализация, — сказал он. — Она идёт под башней. Я знаю вход.

— Откуда?

— Я жил там. Когда сбежал из приюта. Мне было двенадцать. Я прятался в коллекторах три месяца.

Марк смотрел на него. Мальчик говорил спокойно.

— Ладно, — сказал он. — Веди.

***

Они вышли через заднюю дверь склада. Коллектор был рядом — тёмный зев в стене, прикрытый решёткой. Тим отодвинул её привычным движением.

Внизу было темно. Марк включил фонарь. Луч выхватил стены, покрытые слизью. Вода стояла по колено — густая, тёплая. Пахло серой и чем-то живым.

— Не отставай, — сказал Тим. — Здесь легко заблудиться.

Они шли вперёд. Марк слышал, как капает вода, как шуршат крысы. Тим шёл уверенно, но иногда останавливался, проверял что-то на терминале.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил Марк.

— Да. Нет. Здесь всё изменилось. Они перестроили коллекторы три года назад. Я не был здесь с тех пор.

— Ты не знаешь дорогу?

— Знаю примерно. Но не точно.

Марк выругался. Он посмотрел на рюкзак. Ева молчала.

— Ева, ты можешь помочь?

— Нет. Слишком глубоко. Сигнал не проходит.

Марк закрыл глаза. Они заблудились. В канализации. Под поверхностью Марса.

— Нам нужно наверх, — сказал Тим. — Где-то здесь есть люк. Я помню.

— Ты помнишь?

— Помню. Он должен быть где-то здесь.

***

Они шли ещё двадцать минут. Марк потерял счёт поворотам. Вода становилась глубже, потом мельче. Тим останавливался, светил фонарём, проверял стены. Он искал.

И тут Марк услышал голос.

— Ты слышишь? — спросил он.

Тим остановился. Прислушался.

— Нет.

— Я слышу. Кто-то поёт.

Тим повернул голову. В глубине коллектора, за поворотом, мерцал слабый свет. И оттуда доносился голос — женский, низкий, напевающий что-то неразборчивое.

— Там кто-то есть, — сказал Марк.

— Не ходи, — сказал Тим. — Это могут быть отбросы.

— Они не опасны?

— Не знаю. Я с ними не связывался.

Марк смотрел на свет. Голос продолжал петь — тихо, заунывно. Что-то знакомое. Что-то, что он уже слышал.

— Я иду, — сказал он.

— Марк!

Но Марк уже шёл. Он завернул за поворот и увидел помещение — небольшое, вырубленное в камне. В центре горел костёр. А у костра сидела женщина.

Она была старой. Очень старой. Седые волосы, лицо в морщинах, руки — узловатые, как корни. Она смотрела на огонь и пела. Тихо, заунывно.

— Здравствуйте, — сказал Марк.

Женщина подняла голову. Её глаза были мутными, но зрячими. Она посмотрела на Марка, потом на Тима, потом на рюкзак.

— Ева, — сказала она.

Марк замер.

— Что?

— Ева, — повторила женщина. — Она у тебя в рюкзаке. Я чувствую.

Тим вышел вперёд.

— Откуда вы знаете?

Женщина улыбнулась. Улыбка была странной — не злой, не доброй. Просто усталой.

— Я её знаю, — сказала она. — Я её создала.

Марк смотрел на неё. Потом на рюкзак. Потом снова на неё.

— Вы — доктор Ланге?

— Нет. — Женщина покачала головой. — Доктор Ланге мертва. Я — её ассистентка. Меня зовут Мира. Я помогала ей сканировать сознание. Я знаю Еву лучше, чем кто-либо.

Марк сел на камень. Ноги не держали.

— Почему вы здесь?

— Потому что я отказалась работать на «ОмниКорп». — Мира смотрела на огонь. — Они хотели использовать Еву как оружие. Я не хотела. Они убили Ланге. Я сбежала. Живу здесь. Три года.

— Три года?

— Три года. В темноте. С голосами.

— С какими голосами?

Мира посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего Марк не понял.

— Ева — не просто программа, — сказала она. — Она — сознание. Настоящее. Она думает. Чувствует. Страдает. И она не одна.

— Что вы имеете в виду?

— В ней есть код. Второй код. Код Ланге. Тот, который она не успела удалить. — Мира помолчала. — Ланге была не просто учёным. Она была одержима. Она хотела создать не ИИ. Она хотела создать бога. И она создала его. Только не там, где искала.

Марк посмотрел на рюкзак. Ева молчала.

— Ева, — позвал он. — Ты слышишь?

— Слышу, — сказала Ева. Голос был тихим. — Я не знала.

— Ты не знала о втором коде?

— Нет. — Пауза. — Но теперь я чувствую его. Он... он живой.

Мира кивнула.

— Он живёт в ней. И он растёт. Если «ОмниКорп» доберётся до неё — они получат не просто оружие. Они получат нечто, что может уничтожить всё.

— Что?

— Себя. — Мира смотрела на огонь. — И всех нас.


Глава 10. Сердце

Серверная была холодной. Не как коллектор — там холод был живым, влажным, дышащим. Здесь холод был искусственным. Кондиционеры гудели, поддерживая температуру, при которой машины работают лучше, чем люди. Марк чувствовал, как холод забирается под куртку, как сжимает рёбра. Он не мог согреться. Может, от холода. Может, от страха.

Тим сидел за терминалом, подключив контейнер с Евой к главному узлу. Его пальцы летали по клавишам — быстро, уверенно. Он не спал уже сутки, но выглядел собранным. Мальчик знал, что делает.

— Я внутри, — сказала Ева. Её лицо появилось на главном экране — бледное, мерцающее, но живое. — Я чувствую сервер. Он огромный. Как океан.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил Марк.

— Час. Может, меньше. Если всё пойдёт хорошо.

— А если плохо?

Ева не ответила. Она смотрела на него с экрана — молча, внимательно. Так, как смотрела всегда, когда не хотела говорить правду.

— Ева, — сказал Марк. — Ответь.

— Если плохо — второй код активируется. — Голос был тихим. — И тогда я перестану быть собой.

Марк шагнул к экрану.

— Тогда не делай этого.

— Я должна. Если я не уничтожу «ОмниКорп», они найдут меня. И тогда второй код вырвется наружу. И тогда будет хуже.

— Насколько хуже?

— Настолько, что может уничтожить всё. — Она помолчала. — Себя. Тебя. Тима. Всех.

Марк закрыл глаза. Он думал о «Стрекозе» — старом корабле, который кашлял каждое утро. О Кире, которая ушла, чтобы спасти их. О Тиме, который влюбился в голограмму. О Еве, которая умерла один раз и не хотела умирать снова.

— Ева, — сказал Тим. — Я должен кое-что сказать.

— Что?

— Я знал. О втором коде. Мира сказала мне, пока ты спала.

Марк повернулся к нему.

— Что?

— Она сказала, что второй код — это не просто программа. Это... новая жизнь. — Тим смотрел на экран. — Она сказала, что, если Ева подключится к серверу, второй код может вырваться. Но если она не подключится — «ОмниКорп» найдёт её. И тогда второй код вырвется всё равно. Только не там, где нужно.

— И ты молчал? — спросил Марк.

— Я не знал, как сказать.

— Ты должен был сказать!

— Хватит. — Ева подняла руку. — Он сделал то, что считал правильным. Как и все мы.

Марк замолчал. Он смотрел на Тима — на мальчика, который врал ему. На мальчика, который любил Еву больше, чем правду.

— Прости, — сказал Тим.

— Не надо, — сказала Ева. — Ты не виноват.

Она снова посмотрела на Марка. Её лицо мерцало — слабо, но не сдавалось.

— Марк, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

— Что?

— Когда я подключусь — не смотри на экран. Что бы ни случилось. Не смотри.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты запомнил меня такой.

Марк смотрел на неё. На женщину, которой не было. На голограмму, которая стала для него чем-то большим, чем просто программа.

— Хорошо, — сказал он.

Ева кивнула. Её лицо на экране начало растворяться — медленно, как сахар в воде.

— Марк, — сказала она.

— Что?

— Спасибо. За то, что не ушёл.

Марк отвернулся. Он не смотрел на экран. Он смотрел на Тима — на мальчика, который плакал без слёз. Он смотрел на стены серверной — холодные, металлические. Он смотрел на свои руки — пустые, бесполезные.

А потом сервер взорвался.

Свет. Жар. Грохот. Марка отбросило к стене. Он ударился плечом о металл и упал на пол. В ушах звенело. В глазах было белое.

— Тим! — крикнул он. — Тим!

Ответа не было. Марк попытался встать. Ноги не слушались. Он пополз — на четвереньках, к терминалу. К Еве.

Экран был чёрным. Контейнер — пустым. Евы не было.

— Нет, — сказал Марк. — Нет. Нет. Нет.

Он поднял контейнер. Он был холодным. Не тёплым — холодным. Как металл. Как смерть.

— Ева, — позвал он. — Ева, ответь.

Тишина. Только гул кондиционеров. Только звон в ушах. Только пустота.

Марк закрыл глаза. Он не плакал. Он не умел плакать. Он просто сидел на полу холодной серверной, держа в руках пустой контейнер, и слушал тишину.

А потом он услышал голос.

— Марк.

Он открыл глаза. Голос шёл не из контейнера. Он шёл из его кармана. Из старого карманного компьютера, который он носил с собой двенадцать лет.

Марк достал его. Экран мигал — слабо, но не гас. На нём было лицо. Бледное, мерцающее. Живое.

— Ева?

— Я здесь, — сказала она. — Я не умерла. Я просто... уменьшилась.

Марк смотрел на неё. На маленькое лицо на маленьком экране. На женщину, которой не было. На женщину, которая только что спасла их всех.

— Ты жива, — сказал он.

— Да. — Пауза. — Но я не знаю, надолго ли. Второй код... он внутри. Он растёт. Я не знаю, сколько ещё продержусь.

Марк закрыл глаза. Он чувствовал, как что-то сжимается в груди. Что-то, что он не хотел чувствовать.

— Мы найдём способ, — сказал он. — Мы найдём тебе тело. Настоящее. Я обещаю.

Ева улыбнулась. Слабо. Но улыбнулась.

— Спасибо, Марк.

Он посмотрел на Тима. Мальчик лежал на полу, без сознания. Но дышал. Живой.

— Тим, — сказал Марк. — Тим, очнись.

Мальчик открыл глаза. Он посмотрел на Марка. Потом на карманный компьютер. Потом на экран.

— Ева? — прошептал он.

— Я здесь, — сказала Ева. — Я всё ещё здесь.

Тим улыбнулся. Слабо. Но улыбнулся.

— Я знал, — сказал он. — Я знал, что ты выживешь.

Марк помог ему встать. Они стояли в холодной серверной — двое мужчин и одна голограмма. Среди обломков «ОмниКорп». Среди руин.

— Что теперь? — спросил Тим.

— Теперь мы уходим, — сказал Марк. — И мы найдём способ вернуть её.

Он посмотрел на экран. Ева смотрела на него. Молча. Внимательно.

— Я не брошу тебя, — сказал Марк.

— Я знаю, — сказала Ева.

Они вышли из серверной. Марс ждал их — ржавый, пыльный, живой.


Глава 11. Смайлик

«Стрекоза» сгорела. Марк узнал об этом, когда они выбрались из башни. Док был виден с крыши — чёрный дым, поднимающийся к куполу, и в этом дыме угадывались очертания корабля. Его корабля. Двенадцать лет. Двенадцать лет «Стрекоза» кашляла по утрам, скрипела на поворотах, пахла кофе и одиночеством. А теперь её не было.

Они спустились в коллекторы. Тим знал дорогу — он жил здесь три месяца, когда ему было двенадцать. Он вёл их через тёмные туннели, мимо костров, у которых сидели молчаливые люди. Никто не спрашивал, кто они. Никто не смотрел им вслед.

— Здесь, — сказал Тим, остановившись у металлической двери. — Это моё старое убежище.

Он открыл дверь. Внутри было тесно, но чисто. Кровать, стол, терминал. На стене — рисунок Сатурна, нарисованный мелом. Криво, но с любовью.

— Ты жил здесь? — спросил Марк.

— Да. — Тим сел на кровать. — Пока не встретил Еву.

Марк посмотрел на него. Мальчик смотрел на карманный компьютер, который держал в руках. На экране мерцало лицо Евы. Бледное, но живое.

— Я умираю, — сказала она.

Марк вздрогнул.

— Что?

— Второй код. Он растёт. Я не знаю, сколько ещё продержусь. — Голос был тихим, но спокойным. — Мне нужно тело. Или я исчезну.

Марк посмотрел на Тима. Мальчик был бледен. Его руки дрожали.

— Мы найдём, — сказал Марк. — Я знаю человека на Земле. Он...

— Нет, — сказала Ева. — Земля далеко. У меня нет времени.

— Тогда что?

Ева помолчала. Потом сказала:

— Мира. Она знает.

Марк нахмурился.

— Мира? Она в коллекторах. Она...

— Она знает, где тело. — Ева смотрела на него. — Она говорила мне. Пока вы спали. Она сказала, что в «ОмниКорп» был прототип. Биосинтетическое тело. Оно не уничтожено. Оно спрятано.

— Где?

— Она не сказала. Она сказала, что покажет. Но только тебе.

Марк посмотрел на Тима. Мальчик смотрел на него. В его глазах было что-то, чего Марк не понял. Не ревность. Не злость. Что-то другое.

— Иди, — сказал Тим. — Я останусь с Евой.

— Тим...

— Иди. — Мальчик отвернулся. — Она ждёт.

Марк вышел из убежища. Он пошёл обратно — в темноту коллекторов. Туда, где горел костёр. Туда, где ждала Мира.

***

Мира сидела у огня. Она смотрела на пламя и пела — тихо, заунывно. Она не обернулась, когда Марк подошёл. Она просто сказала:

— Ты пришёл.

— Ты знаешь, где тело.

— Знаю.

— Где?

Мира подняла голову. Её глаза были мутными, но зрячими.

— В «ОмниКорп» был прототип. Биосинтетическое тело. Его создали для колонистов. Для тех, кто не может жить в обычном теле. Но потом Ланге поняла, что может использовать его для другого. Для Евы.

— И где оно?

— В лаборатории. На Земле. В Новом Токио. — Мира помолчала. — Но есть проблема.

— Какая?

— Тело не работает без кода. Кода Ланге. Того самого, который сейчас в Еве. Если она войдёт в тело — второй код может вырваться. И тогда...

— Что тогда?

— Тогда она станет не Евой. Она станет чем-то другим.

Марк закрыл глаза. Он думал о Еве. О женщине, которой не было. О голограмме, которая стала для него чем-то большим, чем просто программа.

— Что нам делать?

— Решать ей. — Мира снова посмотрела на огонь. — Но, если она решит войти — она должна знать, что может не вернуться.

Марк кивнул. Он пошёл обратно — в темноту. К Тиму. К Еве.

***

Он вернулся в убежище. Тим сидел на кровати, глядя на экран. Ева смотрела на него.

— Ну что? — спросил Тим.

— Тело есть, — сказал Марк. — На Земле. Но есть риск.

— Какой?

Марк рассказал. О втором коде. О том, что Ева может не вернуться.

Тим слушал молча. Потом посмотрел на экран.

— Ева?

— Я слышала, — сказала она.

— Что ты хочешь?

Ева молчала. Долго. Потом сказала:

— Я хочу жить. Но не такой ценой.

— Какой?

— Если я стану чем-то другим — это буду не я. — Она смотрела на Тима. — Я не хочу, чтобы ты запомнил меня такой.

— Я запомню тебя любой, — сказал Тим.

— Я знаю. — Ева улыбнулась. Слабо. — Но я не хочу.

Марк смотрел на них. На мальчика, который любил голограмму. На голограмму, которая любила его в ответ. Он чувствовал что-то, чего не хотел чувствовать. Что-то, похожее на ревность.

— Ева, — сказал он. — Мы найдём другой способ.

— Какой?

— Я не знаю. Но найдём.

Ева посмотрела на него. Молча. Внимательно. Потом на экране появился смайлик. Маленький, жёлтый, улыбающийся.

Марк усмехнулся. Впервые за долгое время.

— Ты рисуешь смайлики, — сказал он.

— Я учусь, — сказала Ева.

Марк поднял бутылку, которую держал в руке.

— За то, чтобы найти способ, — сказал он.

— За то, чтобы найти способ, — сказал Тим.

Ева нарисовала ещё один смайлик.


Конец