Встряска

Истерзанный болью взгляд искал в группе волонтеров парнишку, который когда;то поразил ее своими рассуждениями. Его ничем не примечательная, даже блёклая внешность с лихвой компенсировалась глубоким грудным голосом, силой духа и даром убеждения. Слушая его, ей казалось, что он познал самую суть бытия, сотканную из законов мироздания, и будто держал в руках ключ к ее освобождению.
Они не виделись целый месяц — именно такой срок ей отвели врачи. Сегодня был день его дежурства; она ждала его к полудню, но он так и не пришел. Не выдержав напряжения, она спросила о нем у другого волонтера и услышала в ответ:
— Женя взял отпуск на месяц, — он быстро отвел взгляд и поспешно покинул палату.
Теперь она знала его имя, и это немного утешило.
Обычно после заката ее накрывал один приступ за другим: тошнота доходила до рвоты, боль становилась нестерпимой, тело покрывалось липким потом и сковывали судороги. Но сегодня, к ее удивлению, самочувствие чуть улучшилось. Она, конечно, объяснила это удачным подбором препаратов. И все же ночь прошла без сна: с одной стороны, она ждала, что ее снова нокаутирует боль, с другой — вновь и вновь прокручивала в памяти разговор с Женей.
«Помните вопрос Пилата: „Что есть истина?“, — загадочно шептал волонтер, стараясь не разбудить соседку по палате. — А истина — это не что, а кто!»
Она слушала его очень внимательно, хотелось хоть ненадолго отвлечься от боли. К ней уже почти никто не приходил — в ее окружении воцарилась общая усталость от бесконечного ожидания неизбежного. Там, за больничными окнами, у каждого была своя жизнь. А ее собственная грозила оборваться здесь, в белоснежном хосписе, куда привозили тех, кто уже не покинет эти стены. Это был билет в один конец.
Ей вдруг снова захотелось увидеть того волонтера — коротко стриженного парнишку с бледными губами и впалыми щеками. Для нее он был словно лучиком солнца перед последним закатом. Его пламенные слова о духовном мире, его устройстве и иерархии коснулись ее измученного сердца и привнесли немного покоя. После его ухода ее тихо согревала мысль о том, что там, в вечности, она будет не одна.
Голос лечащего врача резко вырвал ее из воспоминаний. Она перевела на него обреченный взгляд, внутренне готовясь услышать фатальный вердикт. Но сдержать эмоции не удалось: непрошеные слезы ручьем полились по щекам.
— Людмила Борисовна, не знаю, как начать… Конечно, мы еще раз возьмем анализы для подтверждения, но, похоже, болезнь начала отступать…
Слова врача не сразу дошли до ее сознания. Она вытерла глаза и пристально всмотрелась в его круглое лицо — он казался растерянным, словно мальчик, которому неожиданно вручили подарок, а он не имел представления о его ценности и как с ним обращаться.
— Не поняла вас, — немного резковато отозвалась она, не желая сейчас сталкиваться с врачебными ошибками или пустыми надеждами. — Кто отступил?
Врач подробно разъяснил анализы и назначил повторное исследование. От чего ее как следует встряхнуло, вырвало из омута мрачных мыслей и отнесло к станции «Надежда», где кто-то услужливо установил для ее инвалидной коляски пандус.
Потом были долгие телефонные разговоры с родными — с мужем, с детьми. Казалось, новость не принесла им радости: дети даже испугались. Вероятно, они подумали, что им придется снова и снова проходить через прощание.
Как;то ночью ее тихо выкатили из хосписа через боковую дверь, начали укладывать в машину скорой помощи, и кто-то шептал ей вслед:
— Это та женщина, которую вымолила группа Женьки Евстафьева.
— Что за группа?
— Они молятся за тех, кто попал в беду. Собираются в одно и то же время по договоренности — так, мол, молитва сильнее. Ее точно вымолили. Ей ведь месяц давали, а мы;то понимали: счет шел на часы. И вот… спустя два месяца ее переводят в областной центр на повторное обследование.
Ночная птица, как посланник смерти, наворачивала круги над скорой, она то ли говорила: «Мы еще встретимся», то ли не хотела отпускать. Птица довела ее до трассы, а потом сделала крутое пике и… исчезла…
Второй шанс пришел не с фанфарами, не под радостные возгласы родни, а тихо, с ноткой недоверия и горечи. Будто на этом отрезке жизни она должна была пройти через нечто страшное и до жути болезненное, но именно эти страдания сделали ее чуточку сильной и заставили взглянуть на свою жизнь совершенно с другого ракурса.


Читайте мои книги на Литрес