Ретроградный Меркурий

Порой бывает трудно объяснить причуды наших заблуждений, которые вводят нас в мир иллюзий и необузданных фантазий. И чего только не взбредет в голову нашего человека, когда ему придет на ум объяснить необъяснимое, объяснения которому в природе не существует. Это все равно, что описывать черную кошку в темной комнате, когда она из нее сбежала. Вот и в этой истории будет происходить необъяснимое, объяснить которое нам совершенно не обязательно…

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ.

Его вызвал к себе рано поутру царский ближний боярин Артамон Матвеев. Вызвал к себе домой и дрожащим голосом сообщил:
– На днях были на царской охоте… Били гусей и утку… На третий день выехали на берег какого-то озера и поставили шатры… Вечером вышли в лодке в камыши. И тут началось… Всем охотникам в глаза всякая бесовщина полезла. Мне самому там такое померещилось, что сейчас признаться стыдно… Стали палить, кто куда горазд. А если бы в царя попали? Такого страха натерпелись, что слов нет все это описать… Я за безопасность царя отвечал… А какая тут безопасность, когда я сам бесовским чарам поддался…

Жестом руки он приказал своему собеседнику склониться и что-то очень быстро нашептал ему.

– Да, ну! – Не поверил его словам Федор: он не знал, то ли ему трястись от страха, то ли от смеха.

– Вот тебе и «да ну»! Сам до сих пор в это поверить не могу… Решил, что мне это все примерещилось… Но самое главное, – продолжал далее Артамон Сергеевич дрожащим голосом, – и государю нашему тоже такое примерещилось, что он который день в себя прийти не может… Все в грусти-печали пребывает. К «Тишайшему» сейчас и на пушечный выстрел не подойти… Всех прочь от себя гонит… А когда власть грустит, сам знаешь, что с царством бывает… Я туда направил игумена Парфения, чтобы он там всю эту чертовщину успокоил и святой водой окропил… Но, на Бога надейся, а сам не плошай. Берись за это дела, Федя, берись и разберись в нем. Я в тебя верю. Все участники вчерашнего происшествия здесь на моем дворе сидят… Допрашивай и дознавай, но выясни, что это было… Мы с тобой отвечаем за безопасность русского царя! С нас и первый спрос будет… Такого больше никогда не должно повториться…

Следователь обещал все расследовать и в точности обо всем доложить.
                * * *

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ.

Допрос начал по порядку, т.е. со старшего егеря Кузьмича. На вопрос что он видел, тот отвечал:

– Бардак! Хаос! Вся словно сдурели! А эти (бесы) как на нас накинулись, как нас погнали! Я и опомниться не успел, как очутился на вершине какой-то сосны… Меня потом полдня с неё снимали…

– И что? Никого не поймали из зачинщиков этого бесовского беспорядка?

– Так, как же ты их поймаешь, раз это бесы?!

Второй егерь поведал, что видел водяного, который вышиб из бочки с фряжским вином пробку и, подставив под струю вина свою огромную жабью пасть, выдул всю ее до дна, до последней капельки…

– Все, сволочь, выжрал: и вино, и меды, и пиво… – Констатировал он итог сей грустной истории.

Третий егерь на вопрос, «что он видел», уверенно отвечал: «Её!»

– Кого «Её»!? – Переспросил его дознаватель.

– Молочную королеву! – Утвердительно кивал он головой. – Она выросла посередине озера из тумана и в своих длинных развивающихся одеждах стала кого-то искать… Склонялась над каждым и спрашивала: «Где моя молочная река? Где мои кисельные берега»? Жуть! Я как взглянул на неё, так мурашки по всему телу пробежали…

– А как выглядела эта «королева»? – Решил скептик подловить его на деталях.

– Вся в белом, и сама белая, как снег… – Ничуть не смутившись его расспросов, продолжал вещать очевидец случившегося. – На голове ее корона с острыми и длинными зубцами… Волосы распущены, нос острый, губы тонкие и подбородок выпячивается…

«Ну, это, похоже, он свою тещу описывает»!, усмехнулся про себя следователь.

Егерь путался в своих показаниях, называя волшебницу то «королевой», то «царевной», то «хозяйкой», то еще как-то.

И все другие, кого он допрашивал, рассказывали каждый свое. Каждый нес свой очевидный бред. Все вместе это был действительно некий хаос, была некая вакханалия нечисти.

Одни рассказывают, что явственно видели мелких ч…тей, которые шныряли по плохо лежащим вещам, вытаскивали стрелы из колчанов, рассыпали оружейный порох и вообще бедокурили так, что умудрялись своими рогами дырявить лодки и прокусывать до дыр сапоги.

Другие рассказывали, что путались с русалками, которые заставляли их есть сырую рыбу…

– Сказочники! И что? Я всему этому бреду должен верить? – Недоумевал следователь. – Если во все это верить, то выходит, что царская охота подверглась нападению нечистой силы; что у нас в Подмосковных лесах водятся и лешие, и кикиморы… Так, что же все-таки случилось? Что они такое пили, что им все это примерещилось?

Свидетели продолжали божиться, что видели русалок, ч…тей, оборотней и даже пролетающую на бреющем полете ступу с Бабой-Ягой…

– Это озеро – центр притяжении какой-то нечистой силы… – В конце концов был вынужден признать очевидное следователь. – Нужно будет теперь главного свидетеля допросить… – Решил он и решительно направился к боярину Артамону Матвееву…
                * * *

ЦЫГАНЩИНА НА РУССКОМ ТРОНЕ
ИЛИ ОТКУДА И ЧТО ТОЛЬКО НА СВЕТЕ БЕРЕТСЯ?

– Да, ты с ума сошел! – Услышал его просьбу, всплеснул руками тот. – Допросить самого Государя!

– Но без этого его свидетельства, картина случившегося будет не полной! – Привел он железобетонный довод.

Боярин подумал, подумал и вынужденно согласился. Думать за всех была его первейшая работа.

Через пару дней следователь получил желаемую аудиенцию у самого царя.

Царь был действительно очень мрачен, но охотно поделился наболевшим. Видимо, давно хотел кому-то излить свои душевные мытарства, а тут такой внимательный собеседник сам подвернулся:

– Не знаю с чего начать… – Начал неуверенно свой рассказ Алексей Михайлович. – В общем на этой охоте случился со мной такой конфуз… Сижу это я значит в лодочке, уток дожидаюсь, а тут смотрю из пучин вод мне навстречу выходят три сотни богатырей, в чешуйных все доспехах, как жар горят… Выходят и на меня косо смотрят… Спрашиваю: «Кто такие»? Отвечают, что они – это все правители Руси, что до меня были… Смотрю и действительно, первым идет мой покойный родитель царь Михаил Федорович… Выяснилось, что у нас на Руси до самого Рюрика было столько же правителей, сколько и после него оказалось… Все такие строгие, сердитые и меня внимательно с ног до головы рассматривают, дескать подхожу для тронной власти, али нет… Своими глазами всего меня догола раздели, аж до самых кишок достали… В общем натерпелся я тогда от них сполна… До сих пор такое ощущение, словно меня розгами они высекли!

А тут смотрю, какой-то старикашка в лохмотьях последним выходит. «Дедушка, – спрашиваю я его, – ты чей будешь»? А он мне в ответ: «Я твой самый далекий предок»… Переговорил я тогда с ним и выяснил, что мы… цыганского рода-племени будем… Представляешь, цыган на русском престоле!!! «Романовы» дескать «ромалами» на самом деле будут… Ты только никому об этом не говори, засмеют… Не надо…

– Н…да… – Отметил про себя дознаватель. – И откуда только это на свете берется?! Вот так всю жизнь проживешь и знать не будешь о том, с кем и зачем ты ее прожил…

Царь был в растрепанных чувствах. Он даже не был причесан. Его величество находился в некоем трансе, который мешал ему заниматься важными государственными делами. Он не мог ясно мыслить, словно его околдовали. Именно это в первую очередь и тревожило его ближайших бояр, которые от этого себе места не находили (в прямом и в переносном смысле).

– Это озеро аномальное какое-то место… – Рассуждал, выходя от царя Федор. – Нужно будет туда самому съездить и все на месте как следует разузнать…

Напутствуя его, ближний боярин Артамон Матвеев поделился с ним своими последними научные догадками:

– Я тут навел справки у научных светил. Они дают только одно единственное разумное научное объяснение всей этой бесовщине: ретроградный Меркурий…

Что это такое он не стал ему объяснять, и следователь отбыл на место происшествия томимый тревожными предчувствиями.
                * * *

ЭКСПЕРИМЕНТ НА МЕСТЕ:
В ПОИСКАХ ХОЗЯЙКИ МОЛОЧНЫХ ВОД.

Он выехал с егерями на место, для уточнения полученных в ходе предварительного следствия данных. Егеря поставили под развесистым дубом шатер, распаковали привезенные в сундуках вещи, развели костер и начали мастерить уху. Пока охотники занимались этим делом, Федор осмотрелся.

– В здешних лесах полно мухоморов… – Отметил про себя царский дознаватель. – Может это они тут со всеми так хулиганят? Эх, красота Земная! – Раскинув руки, порадовался он выпавшей ему минутке отдыха.

Был конец сентября и стояли прекрасные еще вполне теплые денечки. Местность была действительно весьма живописной и примечательной. Берега озера поросли стройными соснами и березами. Клены уже успели пожелтеть, а шиповник налился своим ягодным соком.

– Нужно будет разыскать ту сосну, о которой говорил мне боярин… – Вспомнив секретный рассказ Артамона Матвеева, он внимательно осматривал деревья. – Где этот сучок растет? Вот он…

Следователь взглянул на небо. Ретроградного Меркурия нигде не было видно. Только мимо бледного серпа луны пролетала одинокая сорока.

– Гм… Не к добру… – Вспомнив бабушкины приметы, покачал он головой. – Уж лучше бы Меркурия увидеть…

Следователь внимательно осмотрел место происшествия и живо представил себе, как все было. Вот боярин подходит к дереву, чтобы справить малую нужду. Вот из дерева вырастает сучок похожий на его собственный и сам изливает на него два пуда сосновой смолы… Действительно: и страшно, и смешно…

Он присел возле застывшей кучи смолы, по подсохшей поверхности которой уже ползли муравьи.

– Все сходится… Но вот вопрос, когда эта куча смолы образовалась, накапала за все лето, или действительно одномоментно все это вылилось на боярина…

Томимый этими тяжелыми неразрешимыми вопросами, он вышел на берег озера и всмотрелся в его даль. Озерная гладь была чиста и спокойна. Но кое-где из глубин подымались на поверхность какие-то пузыри и, лопнув на поверхности, кругами расходились по ней, а затем бесследно исчезали. «Должно быть это бьют подводные ключи», предположил Федор. Он такое и раньше видал. Поэтому это его нисколько не удивило. Утки сторонились этих кругов и спешили от них в сторону.

Они дождались вечера. Посидели в дозоре всю ночь. Ничего. Встретили утрянку. Утки косяками валились с северов на юг. А они их только провожали взглядом. Только на третьи сутки над озером стал появляться зыбкий туман. Его полосы то появлялись, то пропадали. Но ближе под утро он настолько окреп, что заволок всё, до чего только мог добираться их взгляд…

– Ну, и что? – Обратился к своим егерям дознаватель. – Где эта ваша Хозяйка молочных вод? Что-то ее совсем не видно…

Молочная царевна не спешила попадаться им на глаза…
                * * *

МОЛОЧНЫЕ ВОДЫ, КИСЕЛЬНЫЕ БЕРЕГА

Над зеркальной поверхностью озера подымался и клубился молочный ночной туман. На самом озере стало все чаще что-то булькать, словно оно начало самостоятельно дышать. И все это происходило в абсолютной тишине. Ни птичек, ни одного хорька не было слышно…

И вдруг из раскрытого сундука с вещами, который стоял в их шатре выпрыгнул заяц-кролик. Зверек немного посидел тревожно повел усами и вдруг из него выскочила утка, которая, не успев крякнуть, снесла яйцо, из которого тут уже выстрелила стальная игла…

– Началось… – Тревожно подумалось одному из егерей.

Федор вышел на берег и присмотрелся. И тут он действительно кое-что и кое-кого увидел. На пеньке прямо на самой кромке воды сидел какой-то седовласый старец и водил руками по гуслям. Он, подняв подслеповатые глаза к небу, самозабвенно пел:

«…Из приморских южных стран далёких

возвращалась пара лебедей.

Тяжелы натруженные крылья,

им бы сесть немного, отдохнуть,

Поплескаться, понабраться б силы,

А потом уж ринуться бы в путь…».

Ритм его мелодии так понравился Федору, что он начал пританцовывать с ней в такт: «Боян! – решил он. – Точно, это Боян!». Руки и ноги сами пошли у него в пляс.

Наблюдавшие за ним со стороны егеря переглянулись: «Чудит барин! Видимо, зацепила его молочная царевна!», подумали они, но ничего не сказали вслух. «Нас второй раз на этом бесовским силам не поймать…», самоуверенно подумали они.

Танцующий Федор взглянул себе под ноги и увидел, что сапоги его тонут в какой-то вязкой грязи:

– Кисельные берега! – Догадался Федор и, переведя взгляд на воды, увидел, что они текут молочными струями.

Он попробовал берега и воды на вкус. Точно – кисель и молоко! Личное обоняние не обманешь!

– А где наш святоша Парфений? – вдруг вспомнилось ему.

Он обернулся и увидел его в окружении полуобнаженных русалок. Они весело распивали из кружек пиво и распевали какие-то веселые кабацкие песенки. Только и слышалось с их стороны: «Куролесы! Куролесы! Куролесы».

– Ба! – Подивился Федор. – Я и не догадывался, что он такие песенки знает!

Но куда больший сюрприз его ждал возле их шатра. Оставшиеся на хозяйстве егеря устроили форменное безобразие: Кузьмич залез в котел с недоваренной ухой и воображал себя волжским осетром, а второй его собрат, сидя в позе «Лотоса», уже уходил в нирвану, со всеми вытекающими из неё обстоятельствами…

На прощанье Федор хотел уже было помахать ем рукой, но в голове сидящего в позе «Лотоса», что-то щелкнуло и из неё выскочило и поплюхало по озерной глади какое-то сломанное колесо.

– Телега у кого-то сломалась… – невольно подумалось царскому дознавателю.

Бесовское озеро всласть куролесило и над всеми куражилось...
                * * *

ЦАРЕВНА МОЛОЧНЫХ ВОД

Она возникла неожиданно из огромного пузыря воздуха, поднявшегося из недр Земли и прошедшего сквозь глубины вод. Вырвавшийся на поверхность газ, столбом ушел в небо, увлекая за собой скопившийся вокруг себя туман. В результате возникло причудливое воздушное очертание, в котором можно было при желании увидеть все что угодно.

Федор присмотрелся и рассмотрел в клубах утреннего тумана какой-то женский образ, который сам внимательно и с нескрываемым интересом в него всматривался.

Так вдруг перед ним появилась и сама хозяйка молочных вод.

– Кто ты? Царевна молочных вод? – Наивно спросил он ее. – Ищешь свои кисельные берега и молочные воды?

Видение ему улыбнулось и тут же сдулось порывом ветра.

Пришлось опять тереть глаза и прочищать уши. В нос бил свежий сосновый воздух, кружа голову своим пьянящим лесным ароматом.

Федор протер глаза и взглянул на небо:

– Ба! Да вот же он – ретроградный Меркурий! – Обрадовался он. – Весь увит виноградной лозой. Виноградный? Нет, кажется ретроградный! А! Не важно! – Махнул он на все эти условности рукой и собрав в кучу все свои знания по латыни, попробовал что-то из себя выдавить важное и умное. – Салют Меркуриус Ретроградус! – Поздоровался он с ним по-научному и Меркурий неожиданно откликнулся на это его земное приветствие.

Из небольшой тусклой звездочки он начал превращаться в яркий оранжевый шар и вскоре Федор явственно словно в мощный телескоп мог разглядеть его черты лица и даже хмурое выражение глаз.

– Чего тебе, дурень, надо? Я еще не убываю, а только сбираюсь пойти назад… – Объявила ему Меркурий.

– Народ говорит, что это все твои проделки… Заканчивал бы ты свои хулиганства!

– Люди многое чего на меня ретроградного наговаривают! – Недовольно морщил нос Меркурий. – Врут! Ей, Богу, врут! Клевета! Я тут совершенно не причем… Пусть лучше кушают виноград…

– Э! Не уходи от ответственности! – Попытался удержать его уходящего следователь, но тут в его помутившийся разум застучал дятел сомнения. – Что за бред! Какой такой Меркурий!? Ты, что, парень, творишь!? – Сам себя пристыдил он и замотал головой, стараясь стряхнуть с себя этот угар галлюцинаций.

Меркурий тут же превратился опять в размытую точку на небе и перестал звездить.

Контуженный беседой с ним Федор с трудом отвел взгляд с Небес на Землю и увидел дуб, под которым его егеря поставили их походный охотничий шатер. И на его стволе, к своему немалому удивлению, он явственно разглядел (хотя до этого почему-то совершенно не замечал) золотую цепь. Она змейкой обвивалась вокруг ствола могучего дерева, провисала на его развесистых ветвях и уходила куда-то ввысь в его густую зеленую крону, где бесследно и терялась.

– Древо познания! – Пришла ему на ум свежая мысль.

И тут же возникло жгучее непреодолимое желание взобраться на него и пройтись по цепи до самого ее конечного звена познания.

– Меня впереди ждут великие науки! – Радостно закричал он своим егерям. – Когда познаю все, вернусь и непременно все расскажу вам…

Так на Руси раньше срока наступил век Просвещения…

Спустя час он осанисто на четвереньках расхаживая по воображаемой цепи вокруг дуба и что-то всем важное мяукал. Но самое страшное, что он разболтал царский секрет о его предках, хотя под страхом смертной казни обещал об этом молчать до самых своих последних дней жизни.

– Во, как клинит нашего барина! – Дивились егеря, уже успевшие к тому времени прийти в себя. – Одно слово: «УЧЕНЫЙ»! Жалко будет, если такой человек на наших глазах даст дуба...

Забегая вперед, скажем, что, когда егеря вернулись домой, то они все рассказали своим любопытным женам, одну из которых по чистой случайности почему-то звали Ариной Родионовной…

Так из были рождалась небылица, а из нее, родимой, появлялась на свет русская народная сказка…
                * * *

ДОГАДКИ И ОГЛЯДКИ

Царский дознаватель очнулся на следующий день, когда рассеялся туман. Очнулся и понял, что находится не в совсем обычном месте. Он сидел почему-то в дупле какого-то дерева (соседней липы). Сидел давно, потому что у него чудовищно затекли руки и ноги. Он вытащил торчащий в его ноздре мухомор (который вышел из него со звуком винной пробки, покидающей родную бутылку!) и осторожно высунулся из дупла. К дереву была заботливо приставлена лестница, а внизу его ожидали егеря.

– Михалыч! – Тихо (почти шепотом) позвали они его. – Ты, как там? Оклемался или тебя всё ещё продолжает плющить? Двое суток тебя здесь уже прождали… Думали совсем к нам не вернешься…

«Михалыч» осторожно вылез из дупла и спустился на землю.

– Эко меня занесло… – Попытался он включить отключившееся сознание, после перенесенного конфуза.

– А мы тебя после всего этого еще больше зауважали… – Поспешили признаться ему егеря. – Намоленное, однако, место ты выбрал. Благодать на нем… Ведь в прошлый раз из этого самого дупла мы самого государя нашего, Алексея Михайловича доставали…

Герой прошедшего буйства постепенно начал приходить в себя. А тут еще и сам царь в истории его подвернулся.

– Ты там его мухоморов не видел… – Продолжали далее успокаивать его егеря. – А то в прошлый раз он нас заставил их всех жевать, чтобы на бой с медведем пойти… Медведь правда какой-то пугливый попался… правда, он таким стал после того, как его государь дубинкой поколотил…

Буян подозрительно посмотрел на своих спутников, затем на дупло, из которого только что выбрался, затем на свой сундук с вещами, привезенный из Москвы. На его глазах игла вошла в яйцо; яйцо закатилось в утку; утка вошла в зайца, а сам заяц проворно запрыгнул обратно в его сундук…

После этого ему полегчало. Словно какая-то державшая его неведомая сила вдруг отпустила. К нему вновь вернулась его рассудительность, и он попытался поставить сам себе диагноз. Но оглядываясь на происшедшее с ними приключения, он по-прежнему не мог свести концы с концами.

– Я что был котом!? – Удивился он, узнав о себе подобного рода подробности.

Егеря утвердительно кивали головами и божились, что так оно и было на самом деле. А как в дупло залез, так это вообще отдельная история.

От их рассказа у царского дознавателя волосы зашевелились и стали подыматься на дыбы. В голове закрутились какие-то тревожные мысли. Все очевидцы опять путались в своих догадках и не могли ничего понять.

– Пока сам не попробуешь, ничего не поймешь! – Сказал он в свое оправдание, почувствовав на себе любопытные и испытующие взгляды своих собеседников.

– Федор Михайлович! – Обратились к нему егеря, когда страсти вокруг озера немного улеглись. – Ты образованный человек. Много книжек прочитал. Растолкуй нам, неучам, что это здесь с нами со всеми было и как с этим нам бороться?

– Что было, я сам так до конца и не понял… Кто такая эта пресловутая царевна молочных вод? – Попытался объяснить прежде всего сам себе дознаватель. – Возможно, разгадка этой истории кроется в том, что на дне озера бьют какие-то родники и часть вместе с ними из недр земных исходят какие-то газы, которые смешиваясь с туманом, оказывают на людей дурманящие воздействие… А дальше в дело вступает наше воображение. Вот и мерещится каждому свое, о чем он думает или мечтает…

Так, что хозяйка этих «молочных вод» имеет газообразную природу… Нас одолели наши собственные страхи и галлюцинации. – Продолжал далее рассуждать вслух Федор, стараясь быть больше убедительным для себя самого, нежели для своих собеседников. – Это идолы нашего незнания: некие сгустки наших страхов перед непознанным миром…

В мире есть много такого, что современной науки и не объяснить. Приходится принимать мир таким, каков он есть. А если добавить к этому наши сомнения и суеверия, то и пытаться понять творящееся бесовское безобразие не надо.

Для меня остается загадка – наблюдаемая нами нирвана нашего младшего егеря. Откуда она взялась? У тебя по случаю не было в роду никаких индусов?
Тот растерянно пожал плечами:

– Бог знает, кто у нас русских только не был в предках!...

– Ну, да… – Украдкой подумал Федор. – Если у нас царь цыган, то что тогда ожидать от его верноподданных россиян… А всему виной – этот гадкий ретроградный Меркурий… Гадит на всех без остановки… Ух, чую, когда-нибудь он у нас и доиграется… Когда-нибудь мы выведем его на чистую воду…