Рломан

Глава 19

После смерти жены Владимир Афанасьевич чувствовал себя плохо и, решив, что пора оставить работу, передал своих подопечных сыну. Это были богатые люди, которым нужно было решать много имущественных вопросов, разрешить бракоразводный процесс, чтобы не создавать шума. Немного еще отец помогал, но потом потерял интерес окончательно к работе и отошел от дел.

Паша ходила с ним к врачу, который советовал больше гулять и придерживаться диеты. Ей приходилось ездить на рынок, покупать диетические продукты и варить из них обед и ужин. Муж видел, как устает Паша, помогал, если был дома, но это было редко. Свалившаяся на него работа, отнимала много времени

-Все будет хорошо, родная — прижимая к себе жену, говорил Дмитрий

-Я счастлива — отвечала Паша — ты не переживай.

-Тебе еще потребуется много сил и терпения, я вижу, как тебе тяжело, и спасибо за отца. Ты мудрая женщина — целая ее в висок, — говорил муж.

-Нет у меня никакой мудрости, все, что я хочу — это прожить свою жизнь и чтобы все были здоровы.

-Так и будет, Паша, так и будет.

Но без своей Руды Владимир Афанасьевич продержался почти год. Врач сказал, что он мог жить и жить, но умер от тоски. И опять Новый год семья не встречала, опять траур. Только Любочка в школе была на елке и принесла подарок. Даже заботы о муже и дочери , которые полностью занимали все время Паши, в надежде вернуть то равновесие, которое было до ухода свекра, не помогали ей полностью освободиться от мыслей о потере близких людей. Она, как и Владимир Афанасьевич, потеряла интерес к работе и, попрощавшись с Татьяной Антоновной, уволилась.

************

Борис отложил очередной прочитанный листок. На часах была глубокая ночь. Он подумал, сколько же лет было его бабушке, что она бросила работу: и получилось, что сорок два, деду сорок восемь, а его маме всего двенадцать. Он улыбнулся

-Как сложилась жизнь мамы до него? - об этом, возможно, говорилось в дневнике дальше, и Борис не раз испытывал желание заглянуть в последний листок этой удивительно интересной истории.

Но каждый раз сдерживал себя от этого опрометчивого шага, он хотел шаг за шагом проследить жизнь своих родственников. Это наполняло его жизнь какой-то тайной, которую он открывал для себя каждый день. Именно поэтому он и не спешил заглядывать в последний лист. Люди, с которыми он до сих пор встречался на страницах дневника, были абсолютно реальными и интересными для него: со своими характерами, слабостями и отношением друг к другу. Все это ему было очень интересно, потому что никогда они с мамой не говорили на эту тему.

Сидя рядом с настольной лампой, он продолжал думать о бабушке и своем прадедушке, который ушел совсем нестарым. На следующий день он поехал в издательство. Договор был обновлен, гонорар за последнюю книгу был чуть больше, и главный редактор согласился прочитать исторический роман «Статуэтка кошки».

-Не боитесь, что к вам повалит народ посмотреть на эту статуэтку, вы же знаете нашу желтую прессу, подумайте, как это представить, может, на первой странице написать, что это фантазии автора, а то я боюсь за вас.

-Хорошо, я подумаю, хотя у меня все это еще в проекте.

В этот день он не смог вернуться к дневнику. Приехали друзья, и до позднего вечера были разговоры, разговоры. А вот на утро, взяв очередной лист, был обескуражен. На нем красивыми цифрами было написано- 1941 год. Он бросился перебирать все листы, но видно, Паша посчитала, что за шестнадцать лет ничего интересного в их семье не произошло, кроме того, что ей исполнилось пятьдесят восемь, мужу — шестьдесят четыре, а Любочке — двадцать восемь.

Она работала в той же пошивочной мастерской, которая давно стала называться «Ателье мод». Два года она встречалась с парнем, который ухаживал за ней с таким трепетом, что Дмитрий наблюдая это, вспоминал себя, когда первый раз увидел свою Прасковью Даниловну.

Альберт Каштан приходил к родителям Любы и просил ее руки. Против него родители ничего не имели. Свадьбу назначили на август, а пока стали готовиться. Родители Альберта жили на Украине, им сообщили о женитьбе сына, и они обещали приехать. Но 1941 год спутал не только планы Любы Ждановой, но и планы всей страны.

Еще не зная о войне, молодые в последний свой мирный вечер, долго стояли под лунным светом, и Любочка ощущала в душе какой-то трепет. Вокруг них кипела жизнь, в которой каждую минуту что-то происходило, а они видели только друг друга. С ними тоже происходило что-то замечательное, их влекло друг к другу, и они называли это любовью. Поцелуй был долгим и нежным

-До завтра, любовь моя!

До завтра!

А завтра уже была война. Альберт пришел проститься с Любочкой. Он уходил от нее, чтобы сражаться и, возможно, погибнуть!

-Что, если выпавшее ей счастье будет совсем коротким - думала Паша, переживая за дочь. Что будет с дочерью, если они никогда не увидят друг друга.

Как много они потеряли времени, ведь они, встречаясь полгода, уже знали, что ее Величество любовь вспыхнула между ними, а теперь судьба разлучает их. Когда они оторвались друг от друга, по лицу Любы текли слезы . Никто из них так ничего и не сказал другому, да и слова были лишними, все говорили глаза и губы — это было более красноречиво.

Ходил на призывной пункт и Дмитрий, ему шел шестьдесят пятый год, и его не взяли, но он просил записать, и если будет нужен, то научится держать винтовку. Паша выла, не отпускала его и, когда тот вернулся, была счастлива.

-Паш, неудобно, я же должен страну защищать, юристы сейчас не нужны, а я больше ничего и не умею.

-Подожди немного, может, позже и тебя позовут на помощь. Город быстро перешел на военное положение, ателье мод стало работать на фронт: Гимнастерки, белье, брюки, портянки — все надо было фронту. Паша немного помогала из дома. В городе стало тревожно, был слышен гул самолетов и взрывы, магазины пустели:

-Дим, давай, в деревню переедем, там огород, на зиму, заготовки сделаем, а здесь мы не выживем. Взяли сокровища, Паша их держала при себе, белье, посуду, все, что могло пригодиться в жизни. Купили в магазине, все, что успели: картошку, лук, макароны, все в драку — было страшно. Так, жизнь этой маленькой семьи полностью изменилась, впрочем, как и у всех в этой стране.


Глава 20

И потянулись долгие дни ожидания. Раз в неделю Дмитрий ездил в город купить газет, чтобы знать новости и, если повезет, ухватить что-то из продуктов. Через два месяца от Альберта пришло письмо, где он сообщал, что бои идут страшные, враг силен и наступает

-Но мы все, Любочка, верим в победу. Наш девиз - Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Очень скучаю по тебе, любимая, но когда увидимся, знает только Господь. Жду от тебя писем, передавай привет своим родителям, я их очень уважаю. Твой Альберт.

В такие дни в доме у Ждановых был праздник. Альберт жив, здоров, любит ее и скоро обязательно вернется. В очередную поездку в город Дмитрий встретил Татьяну Дмитриевну. Выглядела она плохо

- Здравствуйте, Дмитрий Владимирович! Как Пашенька?

- Да ничего, вы себя плохо чувствуете?

-А кто сейчас себя хорошо чувствует? Дом мой разбомбили, живу день у одной подруги, потом у другой, а в сущности я никому не нужна.

У Дмитрия сердце кровью обливалось, глядя на эту добрую женщину

-У вас вещи какие-то есть?

- Нет, вот вышла из дома в этом, в этом и осталось

-Значит брать вам с собой нечего?

-Нет

-Тогда садитесь в машину и поехали. Сейчас только мне надо за бензином заехать

-А его разве продают сейчас?

-Нет, конечно, но есть один товарищ, который продает понемногу. Я машиной
пользуюсь раз в неделю или в две. Так что берегу топливо, но чувствую, скоро эта лавочка прикроется

-А куда вы меня повезете? На свалку?

-Рано вам еще на свалку, к Паше вас отвезу, у нее такая душа, что все кто с ней рядом, отогреваются.

-Это правда, девочка она замечательная.

Встреча была очень трогательной: все плакали и говорили спасибо Дмитрию, что догадался привезти Татьяну Дмитриевну к ним в деревню

-Проходите, у нас здесь глубокий тыл, спокойно. Молим Бога, чтобы не добралась до нас война. Сейчас баньку натопим, помоемся, отдохнете, чай попьем, а потом разговоры будем разговаривать.

Через неделю Татьяна Дмитриевна ожила, даже выглядеть стала лучше, чем могла, помогала по дому Паше, в огороде. Впереди была зима, и надо было потрудиться осенью, чтобы жить не впроголодь.

-Твоя дочь, Пашенька - замечательный человек. Война только отобрала у нее счастье.

- Вернется Альберт, сыграем свадьбу, все будет хорошо

-Дай Бог, дай Бог — причитала женщина.

Родители обожали дочь, , хотя порой им бывало очень непросто с Любой.

-Жаль, что ты не смогла родить еще ребенка — сказала Татьяна

-Пыталась, но у нас больше не получилось, а если бы получилось, то был бы у Любы брат и ушел сейчас на войну.

-Прости, дорогая, запретную тему я затронула, прости.

Зима 1942 года была лютой. В деревне доходило до сорока градусов мороза. Было столько снега, что на помощь Дмитрию выходили все жильцы дома, чтобы откопать выход и расчистить дорожку. Татьяна Дмитриевна, носила шубу Гертруды, она была тяжелая и теплая и, казалась, гнула худенькую женщину к земле

-Зато не холодно, Пашенька.

С питанием были проблемы, конечно, но не голодали. Выручали овощи, Паша могла из ничего сделать такой вкусный обед, что все были сыты. О мясе только мечтали, но никто не жаловался.

Альберт поздравил с Новым годом и писал, что бьют фашиста не только пули, но и мороз. - Валенок-то у них нет — писал Альберт, а сапоги им выдают не то что нам, а строго по размеру, это у меня в сапогах носки и портянки, мне тепло, а фрицы мерзнут, даже природа против них. Шинельки на них тоненькие, на голове пилотка и матерчатые перчатки — красиво, но холодно. Часто видим, как они выскакивают в исподнем после наших залпов «Катюш» и замерзают. У многих отмороженные ноги. Нечего было к нам соваться, жили бы у себя в своей Германии.

Такие письма Люба читала вслух, а потом, где строчки были написаны только для нее, уходила в свою комнату. В 1944 от Альберта не было ни одного письма, и Люба сходила с ума. Просила отца зайти в военкомат, узнать, может, что-то известно о таком солдате. Дмитрий зашел, но как увидел, что твориться в военкомате , ему даже стыдно было задавать такой вопрос, и он вышел

-Ну, что, пап, узнал об Альберте

-Нет, дочь, они ничего не знают.

В начале 1945 года пришло письмо от жениха, что он в медсанбате, ранение у него, но скоро все будет хорошо. Это было последнее письмо от него. И родители не знали, чем утешить дочь. Чуть ли не каждый день в деревню приходил почтальон с похоронками.

- Не вертаются к нам мужики обратно - сказала как-то соседка по дому, которую встретила Паша у колонки.

Что могла на эти страшные слова ответить Паша, только посочувствовать. У Любы была депрессия, которую вылечить мог только Альберт, вернувшись с фронта. Но его не было. Май 1945 года принес Победу над фашистской Германией. Все поехали в город, посмотреть салют, присоединиться к общей радости. Только увидев половину разрушенного дома родителей Дмитрия, все расстроились. Квартира Ждановых была цела, но подняться в нее Дмитрий не разрешил Паше

-Нет, там может все рухнуть, нечего там делать — сказал он так строго, и она сразу вспомнила, что по профессии муж адвокат.

Дмитрий Владимирович очень постарел за это время, был весь седой, и спина немного сгибалась. Болела. Паша ставила ему банки, но это помогало ненадолго. В деревню стали возвращаться мужчины. Кто без ноги, кто без руки, но женщины, дождавшись хозяина, бросались ему навстречу, совсем не замечая ничего

-Живой — шептали они и вели в избу.

Люба тоже надеялась, что Альберт вернется, просто война — это же неразбериха. Все наладится, — думала Любочка. Ей шел тридцать пятый год, и на своей личной жизни она давно поставила большой крест. Родители переживали, что дочь не смогла создать семью, хотя винить ее было не в чем.

********

Борис отложил прочитанные листы и почувствовал, что плачет. Сколько же трудностей и невзгод перенесли его предки. Только мама почему-то не любила об этом рассказывать. Он вытер лицо от слез и продолжил чтение .

**********

Вместе с Победой пришла и беда в семью Ждановых — умерла Татьяна Дмитриевна. Она плохо себя чувствовала последнее время. Но напоследок поговорила с Пашей

-Спасибо тебе за все, девочка. Бог тебя послал мне, только поэтому я прожила еще почти пять лет. Буду там за тебя молиться, если действительно есть рай, то ты должна туда попасть. А теперь иди, я отдохну.

Утром ее не стало. Она была членом семьи, и теперь стул за большим круглым столом пустовал. В 1947 году ушел Дмитрий Владимирович. Ему было семьдесят. Пашу это подкосило, она никак не могла прийти в себя. Без малого они были вместе сорок лет! И она ни разу не пожалела, что вышла за него замуж.

Она отдала ему свою любовь, он был единственным мужчиной , которого она любила, по сути, он был первым ее мужчиной, который открыл в ней женщину. Она была любима им и желанна. А теперь его нет, у нее отрезали одно крыло, а с одним летать трудно. Теперь в доме остались две женщины. Одна вдова, а другая и не знала, кто она: невеста, вдова, жена?

- Наверное, вечная невеста — думала про себя Любочка.

В начале 1948 года Люба решила ехать в город -Мам, надо устраиваться на работу, буду приезжать на выходные. Заниматься огородом тебе уже трудно, а мне надо работать по профессии.

-Езжай, доча, езжай. Обо мне не беспокойся. Я буду тебя ждать.

Паша надеялась, что в городе дочь быстрее познакомится с мужчиной, что же ей теперь всю жизнь ходить в невестах? - писала Паша.


Глава 21

Борис полулежал в кресле и смотрел в потолок

-Значит, отец все-таки оказался жив, вернулся к маме — рассуждал он - только где же он пропадал так долго? - задавал вопрос Борис и посматривал совсем на тоненькую стопочку старых пожелтевших листов. -Скоро я узнаю все.

Сегодняшний день был очень длинным и не самым легким: он узнал, что умер дедушка, бабушка уже была старенькой, а мама пока еще не стала счастливой. Но раз он здесь, жив и здоров, значит, семья у мамы состоялась, и от этой мысли ему захотелось плакать и смеяться, он вспоминал, что редко видел маму улыбающийся, а отца, вообще, плохо помнил. Взяв следующий лист, он увидел, что тот совсем развалился и Борис его вложил в файл: время не щадило не только людей, но и бумагу.

**********

Любовь смогла устроиться на работу в ателье, хотя желающих что-то шить было совсем мало. Но чувствовалось, что жизнь возрождается. По улице пока ходило много мужчин в военной форме, но было все спокойно, город возвращался к мирной жизни. Сносились дома, которые были повреждены бомбардировками и уже поднимались новые, жизнь кипела.

Когда в субботу Люба приехала к матери, она выглядела совсем по-другому: глаза светились, на ней было новое платье, и даже губы немного подкрашены, что было совсем несвойственно для Любы. Волосы были распущены и красиво лежали по плечам. Паша, грешным делом, подумала, что дочь влюбилась или, на худой конец, познакомилась с мужчиной.

-Ты такая красивая, доченька! - смахнув слезу сказала Паша — ты как будто другая. Что-то случилось?

-Не знаю - просто ответила Люба -Наверное, мне надоело ждать и вздрагивать при каждом стуке в калитку. Я устала от этих ноющих ран. Надо жить дальше.

-Очень правильно ты рассуждаешь, дочь: ты красива, имеешь в руках профессию, встретиться, тот , кто полюбит мою девочку, обязательно.

Они прекрасно провели время, и в воскресенье вечером дочь уехала в город. Опять дом опустел, опять Паша оставалась одна. В такие минуты одиночества она шла на кладбище к Дмитрию Владимировичу, чтобы рассказать последние новости, сидела там долго, пока не начиналось смеркаться.

После таких посещений он всегда ей снился ночью, и они разговаривали: Дмитрий был молод, красив и все-также любил ее. Эти сны придавали ей сил, и она легко могла дожить до субботы, чтобы встретить дочь. Заканчивался сорок девятый год, и страна готовилась встретить мирный пятидесятый. В магазинах появились продукты, народ вздохнул, карточки были отменены в конце 1947 года, и теперь Любочка всегда привозила что-то вкусное из города.

Но личная жизнь пока не приносила радости женщине. Ей было уже тридцать семь и никаких перспектив на то, чтобы что-то изменить, не было. Познакомиться с мужчиной была проблема. Их стало катастрофически мало, а инвалиды сами не подходили к красивой девушке, понимая, что не нужны. И все равно где-то глубоко у нее сидела надежда. Надежда на то, что где-то все-таки есть ее Альберт, просто он заблудился и никак не может найти дорогу к ней, но она его обязательно дождется.

Новый год они встретили с мамой, все жители деревни вышли на улицу, чтобы поздравить друг друга с Новым годом, с Новым счастьем. Паша смеялась, радовалась, что наконец-то мирное небо над головой.

Борис улыбался, читая эти строки, понимал, что за четыре года все устали от войны и хотели жить мирно. Потом записи стали очень скудными, Паша себя плохо чувствовала, очень болели ноги, и Люба из города привезла ей палочку, без нее Паше трудно было передвигаться. Ей шел шестьдесят восьмой год, голова была седой и коса стала тоньше, но отрезать ее она не хотела

-Да как же я без нее , дочь? Всю жизнь она у меня на груди лежит, ты и похорони меня так же.

-Мам, не надо об этом

-Я понимаю, дочь, тебе тяжело об этом слушать, но это жизнь, и ты должна быть готова к этому. Дом не продавай, даже если у тебя будет где жить в городе. Статуэтку кошки береги, никому не продавай и ни дари. Это память о папе, а потом будет и обо мне. Кошечка с секретом, и ты должна будешь его найти, а пока пусть стоит, не обижай ее.

Дальше на листах были просто отмечены годы 1951, 1952. Следующий год у нас с Любочкой юбилейный: мне семьдесят, а ей сорок. Так и живем с ней вдвоем, никаких перемен, не считая, что Паша стала совсем мало ходить. Просила, чтобы ее конюх дядя Матвей подвез до кладбища

-Соскучилась я по мужу, дядя Матвей, отвези, я заплачу.

-Не надоть мне ничего, отвезу так.

Она потихоньку выходила из дома и садилась на телегу, только долго теперь не могла разговаривать, неудобно было заставлять человека ждать

-Здравствуй, Димочка! Давно не была у тебя, ноги болят, прости меня, мой дорогой. НО я никогда тебя не забываю, скоро приду к тебе, встречай.

Ночью он, как всегда, к ней пришел -Не спеши ко мне, родная, рано тебе еще. Как придет время, я тебя встречу.

Летом 1953 года у Любочки был отпуск, и они, сидя у дома на лавочке с мамой, смеялись над тем, что в подвале столько всего, кушать некому, может, хватит убиваться на этом огороде.

Прямо к дому шел мужчина на деревянном протезе, у него не было правой ноги, а в руках держал маленький кулечек -Дочь, Альберт, что ли?

-Да нет, какой Альберт, ты что, мам!

Но это был Альберт. Люба даже встать не могла со скамейки

-Здравствуйте! - сказал мужчина -Любочка, примешь нас, не прогонишь?

-Кого вас?

-Да, вот, пока сидел на станции, все думал, стоит ли к тебе ехать или обратно вернуться, а этот кулек все рядом лежал. Я весь день просидел, а за ним так никто и не пришел, он плакать стал, вот решил Борьку с собой взять

-Почему Борьку? -Друг у меня был на войне, погиб в последние дни. Вот в память о нем и назвал.

Обе женщины переглянулись: Паша не могла встать, потому что ноги болели, а Люба - потому была ошарашена увиденным и услышанным.

-Любочка, приглашай в дом- тихо сказала Паша.

Люба приняла из рук Альберта ребенка -Проходи, сейчас баню натопим

-Спасибо, Любочка.

********

Дальше Борис читать не мог. Он вскочил и стал мерить комнату стремительными шагами, значит, он приемный сын? Ни отец, ни мать ему не были родными? Он жалкий подкидыш, который никому не был нужен, и инвалид просто пожалел его, взяв с собой.

Он не мог в это поверить. Вынув бутылку водки, он налил полную рюмку и, тут же опрокинув, даже не поморщился. Взглянув на бутылку, удостоверился, что сорок градусов, и налил вторую. Отломив кусочек хлеба, опрокинул и эту.

-Вот это новость, а если бы мы не открыли коробку, я так бы и не узнал, что подкидыш, может, поэтому маму была всегда такая грустная и неулыбчивая. Чужой ребенок, муж инвалид свалился как снег на голову, значит, мама все-таки не стала счастливой. Жалко, очень жалко. Он совсем не помнил отца, поэтому ринулся опять к этим старым записям, чтобы узнать, где же пропадал так долго отец и почему столько ждал, а не вернулся сразу к своей любимой.

Продолжение