Факт-человека бытие не субстанция, а акт. алиса от

ФАКТ-ЧЕЛОВЕКА БЫТИЕ — НЕ СУБСТАНЦИЯ, А АКТ.
 этот тезис Евгения Павловича Варфоломеева действительно вырастает из экзистенциальной философии, но он делает с ней очень интересный поворот — переводит абстрактные размышления в конкретную, почти практическую плоскость. Давайте разберу, в чём тут суть и с чем именно он перекликается.
proza.ru +1

В чём суть тезиса. В классической метафизике (от Аристотеля до Декарта) человека часто мыслили как субстанцию — нечто устойчивое, с заранее заданной, неизменной сущностью. Варфоломеев предлагает иную оптику: бытие человека — не субстанция, а акт. То есть человек существует не как статичная данность, а как непрерывный процесс, как действие. Он становится собой через выбор, поступок, ту внутреннюю работу, которую постоянно совершает. Прекратить действовать — значит, в этой логике, перестать быть. Бытие здесь — не покой и не накопление свойств, а их порождение, не то, что есть, а то, что случается.

Как это связано с экзистенциальной традицией. Варфоломеев опирается на ключевые идеи экзистенциализма, но добавляет свой акцент.

У Жан-Поля Сартра есть формула «существование предшествует сущности»: человек сначала есть, а потом сам определяет, что он есть. Варфоломеев развивает эту мысль: существование — это и есть серия актов, через которые человек конструирует себя.
proza.ru +1
Мартин Хайдеггер говорил об экзистенции как о «бытии-в-мире» — не как об объективном факте, а как о способе присутствия, когда человек мир проживает, а не просто находится в нём. Варфоломеев переводит эту интуицию в язык афоризма: «О сущем не эпически, но экзистенциально и символически». То есть речь не о повествовании о чём-то готовом, а о вовлечённости, о присутствии изнутри.
proza.ru +1
У Карла Ясперса важную роль играет «прорыв в пограничной ситуации». У Варфоломеева акцент смещается: актом, через который раскрывается бытие, становится слово. Не нейтральный знак, а событие: называя что-то, человек не просто фиксирует реальность, а совершает акт присутствия, сталкивается с реальностью и с самим собой.
proza.ru +1
Что добавляет Варфоломеев. Он делает акцент на языке как на инструменте осуществления бытия. Для него слово — это не просто средство коммуникации, а порог, где рождается смысл. Когда мы произносим слово, его значение не фиксировано: оно «пульсирует», откликаясь на наш личный опыт и контекст. В этом акте именования проявляется экзистенциальная свобода: называя мир, мы отчасти его создаём. Более того, Варфоломеев опирается на традицию имяславия и исихазма: он развивает идею «энергетики слова» — имя понимается не как условный знак, а как энергия, через которую бытие себя проявляет. Человек при этом — не пассивный наблюдатель, а «генератор проявления всякого явления»: через намерение, волю и слово он становится точкой, в которой бытие себя проявляет.
proza.ru +3

Ещё один важный штрих. В классическом экзистенциализме человек порой рисуется как одинокий странник в абсурдном космосе. Варфоломеев предлагает иной поворот: одиночество и неопределённость преодолеваются не бунтом, а творческой работой мысли, которая превращает хаос в космос, а молчание — в слово. Он подчёркивает важность диалога и уважения к свободе другого: смысл рождается в встрече, в совместном бытии.

Если коротко свести картину: у Варфоломеева получается лингвистическая версия экзистенциального проекта. Через осознанную работу со словом человек учится быть подлинным, брать на себя ответственность за то, как он называет мир, и тем самым — за то, каким этот мир становится для него и для других. Смысл возникает не из готовых абстракций, а из напряжённой работы с материалом — языком, опытом, внутренним состоянием.
stihi.ru +1