Октябрь 1993 Трагедия, о которой не любят вспомина

Вступление
Эта статья написана под  впечатлением от публикации О. И. Хлобустова «4 октября 1993 года — помнить вечно!». Его работа — не просто историческая хроника, а честный и мужественный голос памяти, возвращающий нас к одной из самых трагических и замалчиваемых страниц новейшей российской истории. Именно после прочтения статьи Хлобустова захотелось ещё раз осмыслить события октября 1993 года и, главное, тот нравственный выбор, который сделали представители творческой интеллигенции, подписав «Письмо 42-х». Предлагаемый текст — не попытка переписать историю и не партийный манифест. Это размышление о цене благих намерений, о близорукости, граничащей с соучастием, и о том, почему трагедия 3–4 октября до сих пор остаётся незаживающей раной. Низкий поклон Олегу Ивановичу Хлобустову за его труд, за верность фактам и за то, что он не даёт нам забыть.


Размышления над «Письмом 42-х»
Трагедия 3–4 октября 1993 года — одна из самых мрачных и до сих пор не залеченных ран новейшей российской истории. В эти дни в центре Москвы был расстрелян Верховный Совет Российской Федерации. Официально погибшими считаются около 150 человек; неофициально называют цифры, в десятки раз большие. Но дело не только в цифрах. Дело в том, что произошло с правом, с обществом и с теми, кто называл себя совестью нации.

Предлагаемый текст — не попытка переписать историю и не партийный манифест. Это попытка осмыслить документ, который появился на следующий день после трагедии и стал её нравственным оправданием, — «Письмо 42-х», опубликованное в «Известиях» 5 октября 1993 года. Среди его подписантов — имена, давно ставшие символами культуры: Дмитрий Лихачёв, Булат Окуджава, Даниил Гранин, Василь Быков, Виктор Астафьев и другие. Их требование запретить партии и газеты указом, закрыть издания до суда, признать нелегитимным Конституционный суд и «раздавить» политических оппонентов — это не защита демократии, а её отрицание.

Опираясь на статью О. И. Хлобустова и приводимые им свидетельства, мы рассматриваем события 3–4 октября 1993 года в неразрывной связи с историей «Письма 42-х». Мы не ставим целью вынести окончательный приговор людям, многие из которых искренне верили, что спасают страну от фашизма. Но мы обязаны назвать вещи своими именами: благие намерения не отменяют ответственности за поддержку внесудебной расправы. Близорукость интеллигенции в те дни стала не только моральной ошибкой, но и одним из первых звеньев в цепи последующего сворачивания правовых институтов.

Контекст, который нельзя игнорировать
Ключевое обстоятельство, которое часто выносится за скобки: 21 сентября 1993 года указ Ельцина № 1400 о роспуске Верховного Совета был признан Конституционным судом РФ неконституционным и являлся основанием для отрешения президента от должности. То есть на момент появления «Письма 42-х» правовая оценка уже была дана высшим органом конституционного контроля. Подписанты же, называя защитников парламента «фашистами», де-факто вставали на сторону силы, поправшей закон.

Суть требований: не защита демократии, а её отрицание
Письмо требовало запретить «все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений» указом президента, закрыть ряд газет «до судебного разбирательства» и признать нелегитимными не только Съезд и Верховный Совет, но и все образованные ими органы, включая Конституционный суд. Это не призыв к правовому решению конфликта, а требование к исполнительной власти действовать в обход суда.

Виктория Шохина позже недоумевала, как «писатели-демократы, объявившие себя противниками смертной казни», приняли «расстрел без суда и следствия». Сергей Кара-Мурза дал ещё более жёсткую характеристику: «Насколько чужда им идея права. Все неугодные партии они требуют запретить не через суд, а указом исполнительной власти. Неугодные газеты — закрыть не после судебного разбирательства, а до него».

Близорукость, граничащая с соучастием
Подписанты, среди которых были Дмитрий Лихачёв, Булат Окуджава, Даниил Гранин, Василь Быков, Виктор Астафьев, не могли не понимать, что требуют. Они призывали «продемонстрировать силу» «юной, но уже достаточно окрепшей демократии» — и через несколько часов после публикации эта «сила» была продемонстрирована танками по зданию парламента. Письмо появилось 5 октября, когда расстрел Белого дома уже произошёл. Это не поддержка в момент кризиса, а постфактумное оправдание расправы.

Игорь Шишкин верно заметил: это было «восстание против, но не восстание за». Однако подписанты, называя оппонентов «красно-коричневыми оборотнями» и «тупыми негодями», отказывали им в праве на политическую субъектность. Это не защита демократии, а её отрицание в пользу «правильных» политических сил».

Запоздалые признания и отказы
Показательно, что впоследствии ряд подписантов отрицал своё участие. Андрей Дементьев в 2012 году заявлял, что не подписывал письмо, и что подписей Беллы Ахмадулиной и Булата Окуджавы там не было. Михаил Дудин и Роберт Рождественский также, по утверждениям, не ставили своих подписей. Эта путаница сама по себе говорит о том, что даже участники осознали сомнительность документа.

Профессор Владимир Солонарь в 2010 году назвал письмо «возмутительным примером» дискредитации оппонентов, задав вопрос: «кто тут больше подобен „фашистам“ — те, кого письмо называет таковыми, или его авторы?» Этот вопрос остаётся без удобного ответа.

Вывод
«Письмо 42-х» — документ, который следовало бы изучать как пример того, как интеллигенция, искренне верившая в демократические идеалы, поддалась логике «осажденной крепости» и потребовала репрессий против тех, кого считала врагами. Близорукость подписантов была не в том, что они поддержали Ельцина, а в том, что они поддержали способ — внесудебную расправу, запрет партий и газет указом, отказ от правовых процедур. Через тридцать с лишним лет очевидно: то, что начиналось как «защита демократии от фашизма», стало одним из первых звеньев в цепи сворачивания правовых институтов в России 1990-х. Имена подписантов, приведённые в статье, — это не список для осуждения, а напоминание о том, как легко люди культуры могут стать голосом силы, когда им кажется, что они защищают правое дело.

Эпилог
У всякой исторической трагедии есть два финала. Первый — тот, что объявляют официально: с цифрами, формулировками, умолчаниями. Второй — тот, что остаётся в памяти народа, в семейных разговорах, в тихих вопросах, на которые власть предпочитает не отвечать. Октябрь 1993 года до сих пор живёт в этом разрыве. И «Письмо 42-х» — не просто документ эпохи, а её нравственный диагноз.

Спор о количестве жертв — 150 по официальным данным, более двух тысяч по неофициальным — не отменяет главного. В центре Москвы была применена армия против парламента, а интеллигенция, считавшая себя совестью нации, поспешила подписать манифест, оправдывающий внесудебную расправу. Это не ошибка памяти. Это ошибка выбора. Когда право заменяется целесообразностью, когда «своих» судят по мотивам, а «чужих» — по поступкам, демократия перестаёт быть демократией и становится лишь более удобной формой насилия.

Подписанты «Письма 42-х» не были злодеями. Многие из них искренне верили, что защищают свободу от фашизма. Но именно эта искренность и делает их пример таким поучительным. Благими намерениями вымощена не только дорога в ад — ею же вымощена дорога к оправданию репрессий. Интеллигенция, требующая запретить партии указом, закрыть газеты до суда и признать нелегитимным Конституционный суд, перестаёт быть интеллигенцией. Она становится голосом силы, которому потом так удобно ссылаться на «высокие цели».

Прошлое не переиграть. Но можно извлечь из него урок. Он прост и жесток: свобода несовместима с делением людей на тех, кого можно «раздавить», и тех, кому всё позволено. Память о 3–4 октября 1993 года нужна не для мести и не для нового раскола. Она нужна как прививка от повторения. Как напоминание о том, что право — это не помеха, а единственная защита от произвола, и что молчание культуры в момент расправы оборачивается её позором на десятилетия.

Помнить вечно — значит не позволять вновь назвать расправу «наведением порядка», а манифест нетерпимости — «защитой демократии». Это значит читать документы, а не лозунги. Смотреть на факты, а не на имена. И понимать, что трагедия 1993 года — это не только чужая вина, но и общий урок. Тот, который мы обязаны передать дальше — без злобы, но и без забвения.


Канал ТРИЛЛИОНЫ под ЛУПОЙ на Яндекс Дзен
Подписывайтесь,смотрите,читайте. Много интересного