Глава 3. Желания и надежды. Часть 3

 
Воспоминания. Лазарь Андреевич Слепов

Предыдущее: Глава 3. Желания и надежды. Часть 2. Начало учёбы в ИКП http://proza.ru/2026/09/16/108

Глава 3. Желания и надежды. Часть 3. Учёба и научная работа.
 
Условия учёбы и жизни.  Товарищи и учителя. Любимая «История». Первая серьёзная научная работа по политэкономии. Госэкзамены и итоговый теоретический доклад. Опыт преподавательской работы во время учёбы. Репрессии 1938 года. Запоздалое распределение в Узбекистан.
 
Аграрный институт Красной профессуры помещался на Кропоткинской площади, напротив Кремля и Собора, где теперь находится плавательный бассейн*. Затем ИКП был переведён на Крымскую площадь в здание, где в старые времена помещался лицей, а сейчас находится Институт международных отношений и мировой политики.
 
Перевели наш институт сюда потому, что в доме на Кропоткинской улице образовались трещины в результате строительства под ним метро. Тогда техника подземного строительства была не так совершенна, как теперь. Но уже и тогда техника строительства удивляла. При строительстве домов на улице Горького многие старые дома не разрушали, а оставляли и перемещали их вглубь прежнего квартала ночью вместе с жильцами. Нередко можно было встретиться с таким явлением: сегодня дом был здесь, а завтра его уже на месте нет, он находится в другом месте, что вызывало у населения большие толки.

Вместе с Аграрным ИКП на Крымской площади помещались ИКП Истории и ИКП Литературы**. В последнем учился тогда Алексей Сурков, известный поэт и общественный деятель, герой социалистического труда. Помнится, что он был страшно эмоциональным, где он появлялся там был спор и шумно. Такой же шумливый был и учившийся со мной в Аграрном ИКП Дорошев, который в 50-х годах был ректором Академии Общественных Наук при ЦК КПСС. Он был лауреатом сталинской премии за работы по аграрному вопросу.

Моя учёба в Аграрном ИКП протекала сначала туго, сказывалась недостаточная подготовка, во всяком случае другие слушатели в нашем семинаре были более подготовлены, чем я: Косой Абрам, работавший до этого редактором Иваново-Вознесенской областной газеты; Арзуманян Ануш – очень грамотный и эрудированный товарищ. Впоследствии, когда я работал уже в ЦК партии, я рекомендовал его зам. Директора Института Экономики Академии Наук СССР, а затем он был Директором института международных отношений и мировой политики. Конечно, продвинуться по научной лестнице ему помог А.И.Микоян, на племяннице которого был женат Арзуманян. Как там не говорите, а родственные связи уже брали своё.
Другие товарищи, такие как Котов Гриша, Зданович, Волков Ваня, Кравченко, Шматков Яша, Филиппов были примерно на моём или несколько выше уровне в смысле первоначальной подготовки.

Затем с течением времени, после упорной учёбы, мне удалось стать не в последних рядах, и даже  в числе передовиков. Конечно, это далось не без труда. Я штудировал политэкономию, аграрную теорию, философию, историю, организацию сельскохозяйственного производства и т.д.. Хорошо было то, что в ИКП ставка делалась на самостоятельную работу, лекций было минимальное количество. В году было несколько семинаров по предмету. Без самостоятельного труда ни в одном серьёзном деле, в том числе и в учёбе, успеха не иметь.
 
Мне во всём помогала именно самостоятельная работа. Но, конечно, большую роль играл профессорско-преподавательский состав. У нас преподавали профессоры Гайстер (бывший начальник политуправления Наркомзема СССР, заместитель наркома), Лурье (директор ИКП), Мотылёв (известный экономист), Розенберг (известный историк политэкономии и знаток «Капитала», выпустивший комментарии к нему), Ходжаев (философ), Островитянов (автор учебника Политэкономии (совместно с Лапидусом)), Кубанин и Лаптев (известные аграрники) и другие.

Получая от них ценные указания, я самостоятельно много читал К.Маркса, Ф.Энгельса, из буржуазных экономистов Давида Риккардо, Адама Смита и Сисмонди, философов Фейербаха, Гегеля, Канта и многих других. Читал с пером и карандашом в руках, делая из них выписки, создавая запас мыслей, обогащавших знания и память. Кроме теоретических работ пришлось читать много исторической литературы, в том числе по истории древнего мира. Это скорее из любопытства и по сердечному влечению к Истории Человечества.

Иные думают, а что, собственно, может дать изучение далёкого прошлого: первобытного общества, феодализма или эпохи рабства!? Какое дело мне до Киевской Руси? Они умерли, а не живы люди этой Киевской Руси, что они могут рассказать нам полезного? Да, конечно, если читать рассеянно заглядывая в книгу, то это мало что даст. А можно читать со смыслом, с осознанием. Бывали и со мной моменты, когда я брал книгу и бросал на неё скучающий взгляд (это были моменты усталости или под влиянием каких-либо материальных трудностей, так как пришлось учиться, имея на руках семью), бросал такой взгляд словно забрасываешь удочку в реку… Но, братцы мои, вскоре всё же обнаруживаешь, какой же был улов***!... Это были мысли и замечательные факты из истории, которые просеивались через решето и сито времени. Это были мысли, которые помогают осмысливать современное, близкое (ибо нет ничего нового под солнцем)…

Иной спесивый юноша говорит: зачем мне изучать прошлое и жить чужим умом, я хочу сам всё обдумывать. Но такой человек не замечает, что он обдумывает уже обдуманное, да обдумывает ещё бывает значительно хуже, чем было обдумано до него. А задача состоит в том, чтобы брать то, что сделано до него, брать то, что добыто человечеством, обогащать свои знания всем тем, что уже накоплено и двигаться вперёд. Только освоив накопленные знания, ты и сам можешь внести что-то от себя. Пусть это будет немного, но всё же самостоятельное. Не освоив культуры прошлого, и сам не дашь ничего обществу.

Прикладывая труд, штудируя многие и многие книги, внимательно слушая, что говорили профессора и преподаватели, мне удалось сделать так, что дела с учёбой пошли лучше. Можно даже сказать, что дела пошли очень хорошо. Так что в итоге, когда дело дошло до государственных экзаменов, которые состоялись в конце 1936 года, мне удалось их сдать на «отлично», так же, как и самые лучшие слушатели, выходцы из образованных семей. Радости, конечно, было у меня много. На радости во время выпускного вечера я вместе с другими выпускниками изрядно выпил. В обычное время жена пожурила бы меня, на этот раз она так была рада успешному окончанию учёбы, что не ругала.

Наряду с госэкзаменами выпускники должны были представить письменный теоретический доклад. Я написал доклад на тему: «Превращение сельскохозяйственного труда в разновидность индустриального труда», получивший высокую оценку профессора – «отлично». Через год, уже будучи на преподавательской работе, мною этот доклад был расширен и доработан, и защищён в качестве кандидатской диссертации на звание кандидата экономических наук.

Через несколько лет, в 1946 году основная часть моей диссертации была опубликована в журнале «Большевик» (№10 за 1945 год  ?– так у автора. Ред.). Один из членов редколлегии сказал при формировании номера журнала, что, когда он прочитал заголовок статьи, то подумал, - а что, собственно, можно сказать по этому вопросу нового. После прочтения,  - говорил он,  – я изменил своё мнение, так как увидел, что и после опубликования множества статей на эту тему можно сказать новое. Он высказался за публикацию статьи, что было поддержано и другими членами редколлегии и редактором журнала Н.Н.Федосеевым. Эта статья была, по сути, моей первой серьёзной научной работой, к тому же опубликованной в центральном теоретическом журнале, до этого мною публиковались статьи лишь в провинциальной печати. Это было не плохим началом, открывшим мне путь в журналистику.

Теоретический доклад мне хотелось опубликовать ещё во время учёбы, директор ИКП И.Д.Лаптев даже рекомендовал её для публикации в сельскохозяйственном журнале, но статья так и не увидела свет. Видимо, всякому овощу своё время. Начал я выступать в печати лишь спустя некоторое время. Это умение пришло вместе с накоплением опыта, обогащением знаниями. А мысли приходят вместе со знаниями и опытом, в дальнейшем … Верно сказано кем-то из умных людей, что «где мысль сильна, там дело полно силы». И это правильно.

Во время учёбы в Институте Красной профессуры у меня накапливался и опыт преподавательской работы. На втором курсе мне было доверено преподавать экономическую политику в Московском землеустроительном институте. На второй год учёбы я также стал преподавателем Политэкономии в Московской Тимирязевской сельскохозяйственной Академии, а на третий год меня привлекли читать лекции и проводить семинары со слушателями заочного аграрного ИКП.

… Кончилась учёба, надо бы и на работу. Но с распределением дело задерживалось. А связано это было с тем, что в Институтах Красной профессуры, как и во всей партии, проходили, начиная с 1937 года, репрессии, связанные с нарушением законности в силовых органах.

В нашем институте был арестован Беляшев, бывший у нас в ИКП секретарём парткома, а до учёбы работавший секретарём ЦК КП Белоруссии. Затем был арестован Гриценко, выбранный на место секретаря парткома ИКП, и ряд других товарищей.
Был репрессирован слушатель нашего семинара, мой друг Гриша Котов. Это и послужило основанием для задержки в посылке меня на работу. Меня проверяли и по прежней моей работе в Саратове.

И только после проверки, месяца через три после окончания учёбы, наконец, решился вопрос о моей работе. Меня послали в Средне-Азиатский Институт марксизма-ленинизма заведующим кафедрой политической экономии. Начался новый этап в моей жизни и деятельности.

Вскоре после моего окончания института, ИКП в 1938 году был расформирован, слушатели ИКП до окончания ИКП были направлены на практическую партийную и советcкую работу, а некоторая часть - в Высшую школу парторганизаторов при ЦК ВКП(б), название затем было сокращено до ВПШ, см. примечание к предыдущему разделу) для продолжения образования.

 Официальным мотивом расформирования ИКП было то, что кадры ученых и преподавателей общественных наук стали готовиться Университетами и специальными гуманитарными институтами. Но все же было жаль институтов Красной Профессуры, готовивших серьезные теоретические кадры. Нужда в их подготовке вскоре была признана тем фактом, что через 8 лет в 1946 году была образована Академия общественных наук при ЦК ВКП(б). Как указывалось в постановлении ЦК, академия призвана готовить теоретические кадры для центральных партийных органов, ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии, научно-исследовательских и учреждений, а также квалифицированных преподавателей высших учебных заведений по общественным наукам.

Академия общественных наук при ЦК ВКП(б) развернула свою работу, опираясь на опыт институтов Красной Профессуры, научных учреждений и учебных заведений партии.

Примечания.
*на момент написания этой части воспоминаний в 1975 г. это открытый бассейн «Москва». Теперь на этом месте находится Храм Христа Спасителя на улице Знаменка. Само здание ИКП является частью Государственного музея Изобразительных искусств им А.С.Пушкина.
**Фактически это были факультеты одного Института Красной Профессуры.
***Рыбалка – способ медитации, Л.А. был ей особо привержен.

Последующее: Глава 3. Желания и надежды. Часть 4. Арест и освобождение нашей мамы.