Кирилл Владимирович Воспоминания 002-11-13

В.Кн.Кирилл Владимирович Воспоминания о юности - Морской кадетский корпус - Специфика флотского образования в России - Секреты навигации - Закаляйся как сталь - Фрегат "Моряк".
Глава 2.Юность с.11-13
Воспоминания 002-11-13
***
-11-
Глава II. Юность

Осенью 1891 года я начал заниматься по программе Морского кадетского корпуса.

Как я уже говорил, к тому времени мои познания в области математики были, по меньшей мере, неудовлетворительными, и поэтому мне приходилось усердно трудиться, чтобы догнать сверстников - моих будущих товарищей по морской службе.

Первое время мне не нужно было перебираться в Санкт-Петербург, преподаватели кадетского корпуса приезжали ко мне в Царское.

Занятия оказались очень сложными, так как я не имел ни малейшего представления о механике, химии и тригонометрии. Мне пришлось осваивать эти науки с нуля.

В то же время я должен был продолжать изучение Священного Писания и языков, брать уроки музыки и рисования.

Этот упорный труд принес большую пользу, приучив меня с юных лет планировать свой день и находить время для отдыха и физических упражнений, без которых мозг склонен к переутомлению.

Уверовав в преимущества, которые дает хорошо натренированное, послушное тело, в течение всей своей жизни я считал необходимым поддерживать себя в хорошей форме.

В России, где молодежь, одержимая благоговейным страхом перед экзаменами, доводила себя до состояния полного истощения, я был своего рода исключением.

Юноши и девушки, которые проваливались на экзаменах, становились позором для своей семьи, какое-то время их сторонились, считали неудачниками. Они были обречены на неустроенность в этом мире.

Над нашей юностью висела зловещая тень экзаменов. Страх перед провалом в сочетании с огромным объемом усердно затверженных, но в то же время слишком поверхностных знаний, которые необходимо было усвоить для государственного экзамена, в конце концов превращал молодых людей в бледных, истеричных и изможденных сомнамбул.

Такая система обучения ни в коей мере не служила на пользу России, более того, она содействовала ряду небезызвестных событий в будущем.

Образовался класс изнуренных работой, плохо обученных и неудовлетворенных жизнью вечных студентов, которые в юности испытали панический страх перед экзаменами.

Этот страх создал благодатную среду для нигилизма, терроризма и прочих зол, которые могли расцвести только на такой нездоровой почве.

Если бы молодежь России поменьше зубрила, а побольше занималась физической подготовкой - а таковая полностью отсутствовала, - то ожидавших нас в будущем печальных событий могло бы не произойти.

Именно так называемая "интеллигенция", интеллектуальный пролетариат, а не рабочие и крестьяне были подлинными носителями недовольства и революционных идей.

Существует расхожая, но верная пословица: "In corpore sano mens sana" ("В здоровом теле - здоровый дух"). Ей следовало бы стать девизом наших педагогов.

Позднее мне тоже пришлось пройти сквозь жернова этой мельницы и в полной мере пережить все ужасы этого испытания.

Зимой 1891 года меня начали посвящать в секреты теоретической навигации, и в это же время я стал постигать очаровательные нюансы светского этикета, знание которых было необходимо для вступления в жизнь.

_12 _
Моя первая встреча со сверстницами произошла на уроках танцев, которые устраивала для нас моя мать, она же подбирала нам партнерш.

Некоторые юноши и девушки, с которыми я познакомился на этих веселых занятиях, - Кантакузены, Бибиковы, Горчаковы, Барятинские и многие другие - стали моими друзьями на всю жизнь.

С особой теплотой я вспоминаю Бориса и Мишу Кантакузенов и их очаровательную сестру Дэлли, впоследствии графиню Нирод.

Затем, как-то неожиданно, кончилось детство, с его неповторимой атмосферой доброты, справедливости, высоких нравственных идеалов, изысканных манер, взаимопочитания и любви, столь свойственных для той особой среды, в которой я вырос.

Все ушло в прошлое, когда летом 1892 года я переступил туманную черту, отделяющую детство от юности, и впервые шагнул в жизнь за пределами родительского дома.

Родители меня не баловали и, как я уже сказал, воспитывали в строгости, но я даже вообразить не мог, что меня ожидало.

Горькое пробуждение, самое верное тому определение - разочарование, с которым я остался один на один, и которое я должен был преодолеть, самостоятельно решая проблемы, неожиданно вставшие передо мной.

Впервые я должен был полагаться только на себя, и так, рассчитывая только на свои силы, я пересек границу между детством и внешним миром. Меня ждало море.

Несомненно, отец понимал, насколько трудна будет для меня разлука с домом и вхождение в совершенно незнакомый мне мир.

Желая смягчить суровость этого испытания, он привез в Царское моих сверстников, будущих товарищей по морской службе, чтобы мы поближе познакомились друг с другом.

Мы вместе пили чай, вместе играли в парке около нашего дома - первая скованность быстро исчезла, и мы подружились.

Родители решили, что мой домашний учитель шевалье де Шек и мой старый слуга Поляшенко будут сопровождать меня на борту учебного судна.

Разлука с родительским домом в раннем возрасте совершенно естественна для английских мальчиков и является неотъемлемой частью их школьного образования.

В России, где было всего лишь несколько пансионов, дело обстояло иначе. Школьники жили дома.

Шевалье де Шек был превосходным человеком и скорее другом, нежели воспитателем. Мы с удовольствием вместе занимались силовыми физическими упражнениями, он был непревзойденным гимнастом.

Де Шек получил образование в Вене, где закончил университет, и в Женеве. Чтобы получить официальный статус на корабле, он вошел в офицерскую кают-компанию в роли преподавателя иностранного языка, но это была фикция, поскольку ни одного из общепринятых европейских языков, кроме языка совершенно иного рода, о котором мне представится случай рассказать позднее, на корабле не изучалось вовсе.

Мой личный слуга старик Поляшенко был уроженцем Малороссии. Будучи пуританином в ортодоксальном смысле этого слова и человеком весьма набожным, он являлся типичным представителем своего края.

Поляшенко был неотлучным спутником моей жизни: в детстве он носил меня на руках, а позднее сопровождал меня в первых учебных плаваниях. Его жена была одной из наших нянь.

Эта пара была предана мне той особой преданностью, которая присуща только русским слугам. Не позволяя почтительности перейти в фамильярность, они по-родительски заботились о своем юном господине.

Их отношение было отголоском феодальных традиций старого патриархального общества, которым в 1861 году пришел конец.

С наступлением промышленной революции и передачей земли городам и заводам, дух этой преданности бесследно исчез.

_13_
Эта революция взрастила безразличных к нуждам своих рабочих фабрикантов и недовольный пролетариат, которые в своей дикой и беспринципной погоне за благосостоянием проложили дорогу великой катастрофе.

Вплоть до моей женитьбы, супруги Поляшенко оставались моими домоправителями, и в этом качестве им не было цены. Они были прирожденными слугами и не покидали меня до своей смерти.

И наконец наступил тот день, когда в сопровождении шевалье де Шека и старика Поляшенко, обществу которых я был искренне рад, меня отправили в Санкт-Петербург.

Я и мои товарищи по корабельному экипажу собрались у причала на набережной Невы, и нас с узлами и свертками впихнули на борт небольшого парохода, который отправился вниз по течению широкой Невы, взяв курс на балтийскую военно-морскую базу Кронштадт.

В наши дни, придя на свой первый корабль, курсант попадает в плавающий город, в мир, созданный чудесами техники и изобретательностью науки. Здесь все тщательно продумано, а потому надежность судна, его скорость, вооружение и комфортабельность образуют единое гармоничное целое.

Но со мной было иначе!.. Несмотря на то что к началу моей карьеры на флоте переход к паровому двигателю уже произошел, парус все еще оставался едва ли не обязательной принадлежностью корабля.

Я пришел на флот, когда воспоминания о старых, суровых и соленых днях удивительных морских путешествий еще были свежи в людской памяти, когда те, кто посвятил свою жизнь морю, были прочнее связаны друг с другом узами братства и духом ремесла, когда успех и провал, победа и поражение, жизнь и смерть - все зависело от милости морской стихии.

Изучение основ мореплавания прежде всего начинается с освоения парусного судна и умения маневрировать во всех возможных и, казалось бы, невозможных ситуациях, создаваемых коварным и норовистым характером моря.

Со времен Великой Армады и вплоть до Трафальгарской битвы победы и поражения в немалой степени определялись умением подчинять себе парус, ветер и море.

Мы зубрили названия деталей этого грозного божества до такой степени, что даже во сне могли перечислить всю такелажную оснастку, все паруса и реи, а также рассказать об устройстве носа, кормы и шкафута в мельчайших подробностях. Вскоре нам стали ненавистны эти скучные занятия.

И была ли в них польза, если, став опытными морскими офицерами, мы уже никогда не ступали на борт парусного судна?

Впрочем, тщетность наших усилий стала очевидной позже, когда "ноев ковчег" - корабль Его Императорского Величества "Моряк" - чуть не перевернулся, как только на нем попытались поднять несколько парусов. Он был неостойчив и совершенно неуправляем.

Абсурдность ситуации усиливалась еще и тем, что корабль был совершенно новый, его только что ввели в состав флота, но кто его спроектировал и почему он все-таки был построен таким, до сих пор остается загадкой.

Честно говоря, этот фрегат должен был окончить свое существование на дне морском, но, пожалуй, дальнейшая судьба судна как нельзя лучше соответствовала его сущности. "Моряк" стал петербургской достопримечательностью - рестораном на берегу Невы.

Безжизненная громадина, лишенная романтического ореола кораблей, которые, совершив великие деяния, отправляются на покой, подобно ветеранам, на теле которых война оставила свои отметины. Монумент недееспособности и несостоятельности.

Глава 2. Юность с.11-13
-14-
***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания #Юность #МорскойКадетскийКорпус #ФрегатМоряк