Продолжение первой главы Зеной

      Стук в дверь застал Зеноя стоящим на молитве со сложенными руками. Вандукары подождали за порогом, пока достопочтенный учитель завершит молитву, и зашли в мастерскую. Доктор Незитт вежливо выдержал паузу, и напомнил Зеною, что все четверо будут обедать в отдельной комнате напротив мастерской.
- Время расписано по минутам, Верховный учитель. За обедом мы обсудим наш краткий план на следующие шесть часов. После этого к нам присоединится группа из соседнего отдела, они будут протоколировать каждый ваш комментарий к тому, что вы увидите.
- Как насчет молитвы? Её вы тоже будете заносить в протокол?-спросил Зеной.
   Профессор Эзакейн лишь улыбнулся в ответ, пригласил к столу гостей.
 Дежурный по этажу, с салфеткой на руке, подносил блюда к столу.
        ...На столе уже дымился массивный керамический горшок с высокой конической крышкой. Пар, вырывавшийся из тонких щелей, разносил по комнате изумительный аромат специй и гранатового сока. Зеной сел. Профессор Эзакейн поднял кубок:
- Вашему сыну в это время подают перетёртые финики, разбавленные с маслом и молоком. Но раз уж собралось небольшое общество, то и грех не накрыть для вас стол, Учитель, и предложить полноценный обед. Тем более от такой вкусной баранины я и сам бы не удержался… Хорошо бы сюда салат!
- Салат с тыквой… Салат с помидорами, сыром, яйцами, - засуетился дежурный по этажу.
   Рассар потянулся за имбирными печеньями и шоколадной коврижкой. Зеной едва сдержался, чтобы не сделать сыну замечания начать с горячего блюда.
- Мы ни в чем не отказываем вашему сыну, - перехватил инициативу профессор Эзакейн. -Рассар любит ломтики ситного батона с маком, слегка хрустящие. Иногда предпочитает сладкий хлеб с апельсиновым сыром, или шарики из овсяных хлопьев с печеными яблоками с курагой…Но это, скорее, по настроению. Уж после всего этого он приступает к горячему.
 Дежурный по этажу, едва кланяясь, спросил у сидящих:
 - Жареная куриная грудка в кленовом сиропе или фаршированная курица по-зориански? 
 - Достаточно, - Зеной поблагодарил дежурного.
Его внимание привлек бокал с тёмной жидкостью.
 - Что это? – спросил Зеной.
- Средство, способствующее пищеварению — финиковый ликер с душистыми травами, созданный ещё на заре становления Города; есть также менее крепкая разновидность – Тирней — напиток, настоянный на инжире; сладкий коктейль из фруктовых и ягодных соков, настоев душистых трав с добавлением кореньев и пряностей, - ответил дежурный по этажу.
- Простые жители Ноахара не могли знать о существовании подобных напитков, - вмешался доктор Незитт.- Разве что из назиданий в Священных писаниях, в которых пророк Феддаки, мир ему, предупреждает о вреде безудержного потребления крепких напитков. Но, несмотря на запрет, в Ноахаре находятся дельцы, успешно производящие в своих винокурнях эти самые запрещенные напитки. И некоторые знатные дома из землевладельцев любят посещать особые места в так называемых Разрушенных кварталах, где им разливают разной крепости и качества вина…
     Бокалу с густым красным напитком Зеной предпочел молочный коктейль с финиками. Далёкие воспоминания из ранней юнности напомнил ему сладковато-кислый вкус вина, который он попробовал впервые вместе с соседями на праздник сентябрьского урожая.
 - Это ведь не проявление особой вашей милости, господа врачи? – Спросил Зеной, добавляя в мясо острого соуса.
 - Действительно, мы не проявляли к вам никакой милости, - доктор Незитт отложил мятые салфетки. – В истории вашего города мы очень немногим позволяли оставаться вне стен лечебницы. Ваша супруга до сих находится рядом с вами по одной единственной причине, по которой мы решили, что Ясфиддин будет лучше, если каждое утро её будет обеспечивать процедурами самый близкий человек. Мы понимаем, какую угрозу может представлять пациент, страдающий ранним слабоумием, не имея надлежащего контроля. Свежий пример. Человек по имени Ях Нефсет выпал из нашего поля зрения, потому как стал настоящим затворником. Он не посещал местный храм, не появлялся на людях, ни с кем не поддерживал каких-либо родственных отношений. Все эти полтора года он неустанно копал тоннель у себя дома в поисках исцеляющего источника, дабы «заглушить голоса» в голове. При помощи грузоподьёмных приспособлений прямо в своём доме он вырыл яму в полсотни метров глубиной, и в неё же упал. Дно вырытого им тоннеля оказалось прямо над потолком нашего зала для консилиума, который бедняга Нефсет и пробил собой.      
 - Мы приставили к вашей супруге медсестру под видом горничной, - добавил профессор Эзакейн. – Она будет присматривать, выполнять все процедуры до тех пор, пока вы не ознакомитесь с «Материалом».
- Что за «Материал»? – взорвался Зеной. – Что вы скрываете от меня?!
 Рассар вжался в стул, а дежурный по этажу с грохотом уронил поднос.
 Тан Эзакейн и Ян Незитт переглянулись. Профессор кивнул, разрешая раскрыть карты.
- Вся правда в том, - начал доктор Незитт.- Что кроме нас существуют другие племена в Пустыне. И они добрались до нас.
  В комнате повисла тишина.
- Их было двенадцать человек,- продолжил профессор Эзакейн.- Пастухи нашли их по ту сторону гор. Они были разбросаны по пустыне. Брели из последних сил, падали, изможденные, не в силах подняться, так бы и полегли среди песков. Мы выходили их, вернули им человеческий облик, излечили от  ран. Спустя несколько недель они восстановились и чувствуют себя достаточно хорошо, чтобы рассказать нам о себе. Но мы не понимаем их языка. Хотя предполагаем, что это – древнейшее наречие Иезолита.
-   Прослушайте их, - доктор Незитт включил небольшое устройство, воспроизводившее человеческие голоса.
- Праязык, старейший, предполагаемый язык предков, в самой верхней строчке древовидной модели, - выдал Зеной. – Гораздо более ранний, чем Иезолит. Скорее – это тот самый универсальный язык, который донёс до нас религиозное учение, существовавшее до Смуты.
  Профессор Эзакейн с трудом сдержал удивление. Встал из-за стола и предложил Рассару остаться с дежурным по этажу. Доктор Незитт выключил устройство, и вcе они вышли в коридор. Зеной крепко прижал к себе сына, слова комом встали в горле:
-   Кто бы ни сошел из ада...Это не причина прерывать мой визит к тебе,- сказал Зеной сыну и повернулся лицом к вандукарам, - Дайте ему спокойно доесть!.. Дайте ему допить его сироп... К дьяволу ваших гостей, кем бы они ни были! 
  Зеной вышел из комнаты, но вскоре вернулся к Рассару и просидел рядом с безмолвно жующим сыном.
    Профессор Эзакейн ласково похлопал по плечу Рассара, заверив, что «теперь его отец сможет приходить так часто, как он того захочет». Взъерошенный, растерянный, с хлебными крошками на подбородке, Рассар остался сидеть за столом в одной комнате с дежурным по этажу.   
    Снова – длинные проходы, бесконечные лестницы, двери в загадочные комнаты, выложенные отполированной до блеска керамической плиткой, где нет места ни случайным звукам, ни шорохам. В конце коридора - контрольный стол с охранником, который лично проверил пропуски врачей, и запустил всех троих в некое помещение, не предназначавшееся для повседневного посещения.
 - Добро пожаловать в изолятор,- сказал доктор Незитт. – Об этом месте не принято распространяться. В схеме планов помещений изоляционного комплекса не существует. И, тем не менее, мы – здесь.
- Это может шокировать вас, - обратился к Зеною профессор Эзакейн. – Вы уверены, что хотите с ними заговорить?.. Начинаю запись!
  Зеной мысленно подготовился, приправив ответ крепким ругательством.
  В полумраке комнаты они провели несколько минут томительного ожидания, пока санитары не распахнули дверь. Сначала - бесформенное пятно в проёме, через секунду - неясный силуэт, и, наконец, перед ними предстал тощий человек в самой обычной больничной робе.