О пользе шахмат

Белые начинают и проигрывают

Наполеон был заботливым дядей. Он любил возиться с детьми сестры. Старшего из них «дядюшка Напо» (так его звали дома) водил на шахматы во Дворец пионеров.
Обычно детишек на секцию приводили и уводили их дедушки или бабушки, мамаши. Они собирались кружком в коридоре в ожидании своих чад, коротая время за разговорами. Поначалу члены компании принимали Напо за отца мальчика. Сказывалась порода: малец был таким же рыжим, веснушчатым, смотрел исподлобья. Но узнав, что он - дядя, они хором принялись петь дифирамбы. Одна дама осведомилась походя, а не женат ли «батони Напо». Получив отрицательный ответ, она тут же, не меняя тональности, нараспев заговорила о том, каким он будет заботливым родителем. Напо покраснел, то ли от того, что его хвалили, то ли от того, что ему надоели постоянные напоминания о том, что он всё ещё холост.

Провизор сам увлекался шахматами, ему немного не хватило до звания кандидат в мастера спорта. В перерыв я захаживал к Наполеону в гости поиграть в шахматы. Неподалеку от аптеки находилась контора, в которой я работал. У моего приятеля была манера – когда снимал с полки доску, он протирал её ватой, пропитанной каким-то дезинфицирующим раствором без запаха. Делал это с «чувством, толком, расстановкой», испытывая моё терпение.
Надо признать, аптекарь часто обыгрывал меня. Предчувствуя очередное поражение, я начинал ворчать, что аптека не лучшее место для интеллектуальных игр, надо иметь привычку к одуряющим запахам лекарств. Под конец переходил на запрещённые приёмы, начинал упражняться в остротах по поводу его имени. Дескать, интересно кто сильнее в игре в шахматы Наполеон Бонапарт или его тёзка - Напо Чургумелашвили. Мой партнёр хранил невозмутимость.

Иногда Напо всё-таки разнообразил настроением. Если он бывал мрачным, значит - проиграл в шахматы его племянник Сосико. Дядя ревностно следил за успехами парнишки. Другие родители тоже переживали за своих отпрысков. Один сердитый дедушка даже наградил оплеухой своего проштрафившегося внука. Но в отличие от «батони Напо» в шахматах они понимали мало. Посвященность моего приятеля в премудростях этой древней игры звучала ещё одной темой в дифирамбах, которыми одаривали его матушки юных шахматистов.

Сегодня мой приятель был необычно раздражён. Он безжалостно разгромил меня. Я понял, что на этот раз у меня нет никаких шансов на реванш, и прекратил игру.
- Опять племяш проиграл? – спросил я робко.
Напо смерил меня взглядом и потом ответил:
- Хуже - проиграл я, причём в самой неподходящей ситуации.
- Что же произошло?

... Вчера Напо и его племяша пришли на занятия в секцию. Тренер задерживался. В зале было много разложенных на столах шахматных комплектов. Напо прохаживался между рядами, а потом подозвал детишек к одному из столов. Начал им показывать разные ловушки-комбинации. Некоторые из них показались детям смешными, например комбинация со «спёртым матом». Родители стояли в сторонке. Они обменивались между собой фразами и с одобрением поглядывали на «батони Напо». Сосико сидел рядом с дядюшкой и, как всегда, молчал.
Тренер не появлялся. Тут Напо предложил сыграть партию одному мальчику (тому самому, которого наградил оплеухой дед). Паренёк несколько помялся, но сыграть с «добрым» дядей согласился. Во время партии Наполеон не изменил своему дидактическому настрою. Постоянно комментировал ходы партнёра, делал подсказки, возвращал очевидно ошибочные ходы. Но случилось нечто... Провизор не учёл обстоятельство, что юные шахматисты обычно плохо разыгрывают дебют, но середину партии играют лучше. В педагогическом пылу он продолжал делать замечания и давать советы юному сопернику, но уже не так уверенно. Несколько изменилось и выражение лица паренька. Сначала он смущался, а теперь успокоился, даже несколько насторожился, что-то предвкушая. Наступил момент, когда Наполеон стал меньше говорить, зато больше обдумывать свои ходы. Увереннее заиграл мальчик. Ребятня зашевелилась, зашумела. Даже взрослые почувствовали - на доске происходит что-то непредвиденное. Дедушка того мальца деланно строго предупредил внука, дескать, «веди себя прилично». Что имелось в виду, он сам не смог бы объяснить, хотя внутренне ликовал, догадываясь о победе внука. Но вот Напо окончательно смолк. Лицо его покрылось густой краской. Он безнадёжно проигрывал партию. Надо было с честью выходить из щекотливого положения.
 - А теперь ребята покажите, как надо ставить мат! – напряженно улыбаясь, обратился провизор к юным шахматистам. Те наперебой бросились ставить мат «батони Напо».
Когда Наполеон хвалил пунцового от удовольствия победителя, в комнату вошла директриса секции и объявила, что тренера не будет, заболел. Все, родители и дети, разом повалили к выходу, только Напо и его племянник чуточку притормозили.
Сосико всё время молчал. После того, как проиграл дядюшка, он насупился, а когда они остались в одиночестве выдавил фразу:
 - Белые начинают и объявляют себе мат!


О ПОЛЬЗЕ ШАХМАТ

Закончив дела в одном районе, Герман продолжил командировку в другом, соседнем, в городке Х. Был конец недели, он решил провести субботу-воскресенье на новом месте. В Тбилиси возвращаться не стал. Сильно пожалел! В гостинице, где Герман устроился было пустынно, неуютно. В самом городке тоже. Ноябрьская непогода развела здесь грязь и лужи. Центр городка обозначали типовое здание райкома, гостиница, кинотеатрик, который почему-то не функционировал, на входной двери висел замок, а от некогда афиши оставались висеть клочья бумаги. Асфальт был только здесь. Вокруг располагался частный сектор – большие двухэтажные дома, подворья. Герман плутал по тамошним улочкам, вглядывался в окна домов, в надежде увидеть признаки жизни. Но тщетно. Во время очередной унылой прогулки он набрёл на валявшиеся в луже останки коровы, точнее  на её череп с рогами, челюсти с зубами. Командировочный прибавил шагу, прочь от того места... Он уже собрался обратно в постылую гостиницу и вдруг видит - на первом этаже одного из госучреждений, в аквариумного типе помещении (не исключено бывшего магазина) находился шахматный клуб. Герман прильнул к стеклу. Серый свет с улицы освещал безлюдное помещение. На нескольких длинных столах в беспорядке лежали шахматные принадлежности. В дальнем углу, на стенде висела турнирная таблица, а на стенах голубого цвета портреты грузинских женщин-шахматисток, тогда доминировавших на мировой арене. Герман потоптался немного у входа в клуб. Никто так и не появился... В понедельник Герман явился в райком. Продолжил свою командировку, съездил в чаеводческие колхозы. Сразиться с чаеводами-любителями шахмат не успел.

Герман - мой коллега и приятель. ... Мы сидели у меня в кабинете. Он делился впечатлениями о командировке. Сначала поговорили о деле. Потом он сказал:
-  На душе у меня потеплело, когда гуляя по городку, я набрёл на шахматный клуб. Где-то во тьме тараканьей её обитатели предаются удовольствию, предаваясь интеллектуальному занятию. Какая утонченность и благородство в запросах! Людей, их проявляющих,  должно быть, достаточное количество и они проявили мотивацию, раз районные власти выделили им площадь.

Мой приятель некогда серьёзно занимался шахматами. Когда стал замечать, что надолго «засиделся» в звании кандидата в мастера, это занятие забросил. «Перешёл в любители!» - шутил он и немного краснел. Но, как говорят, «бывших»  шахматистов  не бывает. Его постоянно донимали сотрудники, и он никогда им не отказывал. Те проигрывали ему уже на стадии дебютов, а Герман был снисходителен к ним. Как-то в его присутствии я попытался оспорить значение шахмат. Дескать, столько сил и времени всуе уходит на них у их адептов. «Эти умники бессмысленно толкутся в интеллектуальном тупике. Делом бы им заняться!»,- так и сказал.
- Это не про нас - любителей! - мягко парировал Герман.
Тут я вспомнил роман «12 стульев», а именно васюкинский эпизод из похождений Остапа Бендера. Коллега ответил мне:
- Васюкинцы вызывают у меня грустную симпатию. Юмор в этой части в романе притянут за уши. Уж очень  условный!
Потом Герман улыбнулся и заметил: «Шахматы начинаются тогда, когда человек задумывается, а потом делает ход. Потом он научается строить свои планы, просчитывать варианты, а также различать, что такое тактика и что такое стратегия. Как в жизни!
Я не стал возражать. В тот же вечер в разговоре с женой заметил, что нашего подрастающего внука надо отдать на шахматы. 

... Сегодня Герман пришёл на службу несколько в приподнятом настроении. Мой приятель был комфортен в общении, собственное дурное расположения духа он держал в себе. Даже улыбался. Пусть виновато. На этот раз в его повадке было что-то интригующее, но не столь очевидное, чтобы сразу пристать к человеку с расспросами. В перерыв, во время коллективного чаепития Герман рассказал историю. Он, как всегда деликатно дал поговорить коллегам, и, выждав момент, вступил в общий разговор:
- Как-то в К-ом парке я назначил встреч родственнику. Он запаздывал. Я улучил момент и заглянул в клуб пенсионеров. В зале люди разного возраста «резались»  в шахматы.

Мы, сотрудники, переглянулись. Герман оседлал своего любимого коня. Он продолжил:
- Я обратил внимание на одного тин-ейджера. В тишине зала его зычный голос звучал беспардонно. Это был русский паренёк, одетый в казённую одежду. Он уже вырос из потрепанного пиджака, рукава были коротковаты, потёртые брюки неопределенного цвета также были малые по размеру, обувь местного производства (плохая, стало быть). Вот он что-то не поделил с партнёром по игре, мужчиной средних лет. Тот был ошарашен  грубостью и напором юнца, хамством в его чистой форме.
У входа в зал находился стол, покрытый красной материей, с телефонным аппаратом на нём. За ним восседал руководитель клуба, старичок с тремя орденами, которые, полагаю, носил постоянно. Я спросил у него что за фрукт и глазами показал на парня. С усмешкой мне ответили: «Он детдомовский. Прибился сюда, наведывается каждый день». Председатель даже его имя и фамилию назвал (совершенно простые). Старикан, видимо, решил, что я солидарен с ним, посмотрел на меня и заметил, что наглеца надо отвадить появляться в клубе.

Здесь Герман потянулся к кипятильнику и сделал паузу.
- Точно, мальчишка обуян шахматной лихорадкой! - заметил один из коллег. Герман кивнул головой и продолжил:
- Я запротестовал. «Ни в коем случае! Не лишайте этого несчастного шанса! Шахматы для него – спасение!» - говорю я ему. Председатель клуба удивился такой моей реакции, но потом зарделся от удовольствия, когда я польстил ему, указал на мудрость лет и великодушие, на ордена.

Герман опять смолк. На этот раз он достал из кармана пиджака, сложенную «вечорку». Он развернул её. В разделе спорта помещалось фото. На нём известный мастер пожимает руку участнику сеанса одновременной игры – пареньку, который выиграл у него партию. Единственный из двадцати участников.
- Это тот самый ...? – заметил я и назвал имя и фамилию игрока.
- Да, - последовал ответ.   
- Будем следить за его успехами! – раздалось в разнобой.


Сашки-шахматы

Классик социологии как-то отметил, что болтовня – «чистая форма социальности», чем пустопорожнее, тем чище форма. Коллективное чае- или кофепитие -  её пример. Сотрудникам нашего социологического центра был известен тезис авторитетного коллеги. Получалось, что они предавались «чистой форме» со знанием предмета... Сегодня тон задал м.н.с. Юрий К. Вчера ему попалась книженция, которую он по безделке просмотрел, и впечатлениями о которой делился с коллективом.
- Ленин, будучи в Шушенском, коротал время за шахматами, – сказал Юрий. Потом добавил с лукавинкой: «Постреляет вдоволь зайцев в тайге, а потом за шахматы садится», намекая на расхожую басню об охотничьих похождениях вождя в шушенской ссылке. Время было перестроечное, зубоскальство по такому поводу только приветствовалось. Потягивая кофе, коллега продолжил:
- К Ленину захаживал надзирающий за ним уполномоченный. Тот несколько раз заставал Ильича за игрой. Мужик он был простой, сами фигуры шахматного комплекта приводили его в восторг. Жандарм признался, что ему бы в «сашки» поиграть, а шахматы не для него.
Именно это слово и позабавило Юрия. Он повторил его, раз, другой, и произвёл впечатление. Народ посмеялся словечку. Рассказчик добавил и уже в более серьёзном тоне:
- Автор явственно подчеркнул, каким болваном был служивый. Даром что ли на царя работал!
Здесь подала голос одна из присутствовавших дам, вспомнила Маяковского. Поэт признался, что шахматы для вождей, ему бы шары на бильярдном столе гонять.
 Юрий сказал задумчиво:
- Из книги не ясно, с кем в сибирской глухомани вождь мог играть в шахматы. Не с Крупской ли?
- Не исключено, что Ильич просто разбирал партии, сыгранные мастерами, - последовала подсказка из аудитории.
- А почему бы не допустить, что Ленин с надзирающим в «сашки» играл. Со скуки, - ввернул своё предположение м.н.с. Вова К. Этот тип был горазд на эксцентричные догадки. Он не унимался:
- Под конец они вообще переходили на игру в «чапаева». Кто первый щелчками выбьет своими шашками шашки соперника.
Вову поправили: «Надо полагать, такое интеллектуальное единоборство тогда по-другому называлось».
Дмитрий Д. (зам.зав.отдела) заметил:
- Мало кто знает, как на самом деле играл в шахматы Ленин. Есть фото, где-то на европейском курорте он сражается со своим идейным оппонентом Богдановым. За партией наблюдает Максим Горький. Кажется, он и написал о том, как Ильич, которому ничего человеческое не было чуждо, злился, когда проигрывал. В частности, Богданову.
Разговор оживился. Всё чаще звучали «кстати», «к месту», «заодно». Заработал механизм свободных ассоциаций. «По закону жанра чистой формы социальности»,- сказал бы помянутый классик.
Так, Татьяна М. (она - с.н.с.) «кстати» вспомнила, что её сын постоянно обыгрывал в шашки своего соседа, но ему никак не удаётся обыграть соперника в поддавки.
«К слову», я пересказал видео-ролик, как собкор «Известий» Мэлор Стуруа беседовал в американской тюрьме с  заключенным негром и одновременно играл с ним в шашки. Оба сидели на корточках по обе стороны решётки, доска располагалась на полу, на стороне интервьюера. Оказывается, мои сослуживцы держали этого стилягу- журналиста за француза. Некоторое время ушло на разъяснение им, что он – грузин («более того –мингрелец»). «Между  прочим», американцы называют свои шашки «чеккерс» - произнёс я  акцентировано, чтобы не уходить от темы.
Я вошёл в раж. Меня, как говорят кахетинцы - представители другого грузинского суб-этноса: «С осла уже было не стащить». Я потчевал товарищей по работе историей...
Мне было лет 7-8, когда отца перевели по службе в провинциальный городок. Семья временно жила в ведомственной гостинице винного треста. Однажды, прогуливаясь в фойе, я заприметил одного мужчину. Он сидел на диване и ждал. Среднего возраста, невысокий, под носом мушка, выражение лица и его поза усталые. Ещё - от него пахло дешёвыми папиросами. Мы разговорились. Незнакомец погладил меня по голове и предложил сыграть с ним в шашки. Они лежали тут же, на журнальном столике. Я регулярно обыгрывал своего младшего брата в шашки, и был удивлён, что с большей лёгкостью расправлялся с незнакомцем. Впрочем, мой соперник не унывал. Только в глазах загорелся огонёк, он добро улыбался мне. В фойе появился молодой человек с выправкой. «Василий Павлович, машина готова!» доложил он. Мужчина  протянул мне руку, потом опять погладил меня по голове и удалился. Позже от домашних я узнал, что это был коммунист №1 Грузии, Секретарь ЦК Мжаванадзе. Отец, узнав о том, как я обошёлся с ним, только руки развёл от неопределенности.

Сотрудники помолчали после моей истории. Только неугомонный Вова К. порывался сказать что-то. Но в разговор вступил Павел Иванович, зав.отделом. Он всё время тихо сидел в кресле и только слушал. Но вот заговорил, что означало - с чае-кофепитием пора кончать. Шеф сказал:
-  Сегодня пристрастие к шахматам почему-то перестало быть элементом имиджа политика. Помню, как на молодёжном фестивале своей причастностью к шахматам пококетничал Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Пастухов. Он принял участие в сеансе одновременной игры на 50-досках (!?). Молодёжный лидер обошёл все доски, на которых сделал первый ход белыми. Продолжил сеанс приглашенный гроссмейстер.  Мой подчиненный, который был среди участников, «авторитетно» заявил, что маэстро особенно хорошо использует ладью. «Все мои фигуры ею уничтожил». Сегодня этот игрок –видный политик. Я как крепкий советский перворазрядник в этой игре, могу засвидетельствовать – судя по отпущенному им комментарию, его шахматная квалификация довольно невысокая... Не знаю, играет ли он в «сашки».


Мастерский ход

Однажды мой преуспевший в делах родственник предложил издать сборник написанных мною рассказов.
- Зачтётся как вклад в развитие культуры, - заявил он.
Тираж составил 100 экземпляров. Я спрашивал у непосредственного издателя, во сколько обошлась публикация. Тот кривовато улыбнулся, но не ответил. Я объяснил ему, что мне для будущих изданий надо, чтоб прицениться. Улыбка издателя стала ещё более кривой. Так и не выдал секрет.
Компьютерную графику на титульном листе сделал соседский мальчик. Бесплатно. Сидели вместе, уже за полночь. Обоих клонило ко сну. Остановились на полпути – некие конусообразные фигуры, увенчанные «головами»-шарами, обозначали человечков. Одного из них, белого цвета, обступила толпа тех, кто потемнее. Можно было разглядеть коллизию - «личность и толпа». Видимо, рисунок получился очень абстрактным, так как вызывал ассоциации самые неожиданные... Я подарил экземпляр сборника коллеге. Тот был очень мил, когда принимал подарок, настоял на дарственной надписи, потом, всмотревшись в титульный лист, посерьёзнел. Конусообразных человечков коллега принял за «морковки».

Каким-то образом сборник попал в руки преподавателя местного университета. Ирина (так звали ту особу) положительно отозвалась о рассказах. Мне польстил этот факт – значит, книга ходит по рукам. Из её разговора я понял, что разночтений у меня с ней по части титульной страницы не возникало. Ирина предложила заглянуть на лекцию к старшекурсникам. Я с энтузиазмом принял приглашение.
- Обсудим твой опус, - обронила она.

В аудитории набралось около 10-12 студентов. Будущие русскоязычные журналисты. Представляя меня, Ирина впала в раж. Она рассказала, что я носил шевелюру – буйную поросль золотистого цвета, что грозен был. «Скажет-убьёт» - это она про меня. На самом деле я был светлым шатеном, шевелюру не носил, голос из-за хронического фарингита всегда был слабым и что бы я ни говорил впечатление не производил.
Я бы не сказал, что молодёжь собралась робкая. Но обсуждение шло вяло. Одна из девиц держала на изготовке тетрадь, куда она, видимо, записала замечания по тексту. Закралось подозрение, что пригласили меня, чтоб порядком потрепать. Явно - мэтром меня здесь не почитали. После нескольких дежурных вопросов все обратили взоры на ту девочку с тетрадкой.
- Сусанна у нас главный критик, - сказала Ирина. Тут она ещё раз отчеканила: «Скажет- убьёт»! После такого досадного повтора аудитория окончательно приуныла. «Главный критик» говорить отказался.
- Два-три миловидных девичьих лица на всю аудиторию. Маловато! - сделал я про себя разочарованно заключение и сам начал задавать вопросы.
Моё внимание привлёк один парнишка. Он сидел на последней парте, молчал. На лице его были ссадины и меня распирало любопытство, почему они у него.
- Молодой человек, - я обратился к нему, - приходилось ли вам публиковаться в прессе?
Он несколько замешкался. Видно было, что не публиковался. Мой вопрос о сфере его интересов неожиданно вызвал оживление среди студентов. Парню даже не дали ответить...
- Шахматист - он... Мастер... Недавно за рубежом турнир выиграл, - зашумела на перебой молодёжь, как бы боясь, что скромный с виду их товарищ, умолчит о своих достоинствах.
- Кстати, синяки на его лице – память об этом турнире, - ввернула Ирина.
Увидев мою озадаченную физиономию, она обратилась к студенту:
- Леван, расскажи гостю о твоих приключениях.

Леван начал неуверенно. Турнир проходил в средневековом замке, вид с балкона был шикарный – пальмы, море. Молодой человек заметно разгорячился:
- Мне сразу не понравился руководитель принимающий стороны. На официальных встречах он кокетничал, что в шахматах мало что смыслит, но вот – верховодит. Этот хмырь вовсю излучал обаяние, душку из себя изображал.
Вообще я заметил, что иностранцы, пока с тобой какие-то дела имеют, старательно улыбаются. Партнёр по игре часами может с тобой сидеть и разбирать партию. Чаще всего ему же на пользу. Но на следующий день он уже тебя вниманием не удостаивает. Никаких сантиментов. Не потому что хам или сноб, а потому что блюдёт свой покой, не позволяет себе расплескиваться. Не все, конечно, так поступают.

Товарищи Левана, которые скорее всего не имели опыта общения с иностранцами, одобрительно и понимающе закачали головами. Шахматист продолжал:
- Так и этот хозяин. Если что не по протоколу происходило, то вёл себя как сумасшедший из «Дон Кихота», которому казалось, что он сделан из стекла. К нему не подходи, не дотрагивайся. Вокруг него постоянно кружилась охрана.
И вот из-за этой его манеры на церемонии закрытия турнира произошёл скандал.

Предвкушая эффект, студенты все разом посмотрели на меня.

...Организаторы не удосужились объявить о том, что разыгрываемый на турнире Кубок носит имя Нонны Гаприндашвили. Они не объявили и о том, что я победил в одной из номинаций. Наш руководитель Мераб А. подошёл к сидящему в кресле «хозяину» и стал ему что-то объяснять, при этом показывая пальцем в сторону грузинской делегации. Он сильно жестикулировал, потому что видел, что его не понимают и не хотят понимать. Тот "стякляный" вдруг откинулся назад в кресле, что послужило сигналом - на Мераба набросились охранники, огромные детины. Не помню как, но я ввязался в конфликт. Меня как ненужный предмет отбросили, я второй раз вклинился, пытался освободить моего коллегу. Обидно за него стало. Как никак он - известный гроссмейстер и авторитетный человек в шахматном мире. Меня опять отставили. По лицу ударили. У меня на шее медаль висела, которую завоевал на турнире. Я сорвал её и вышвырнул из окна в сад...

Парень замолчал. Его товарищи, излучали удовольствие. Расскажи он этот случай ещё раз, реакция, я думаю, была бы такой же.
- Чем же закончилось? – спросил я, заинтригованный.
- Позже медаль прислали. Она оказывается, в розовом кусте застряла. Садовник её нашёл.

Выходя из корпуса университета, я столкнулся со своим бывшим однокурсником Ю.С. Он работал на одной из кафедр. Его обслуживал автомобиль. Узнав о причине моего визита в университет, Ю.С. попросил сборник и, конечно, с дарственной надписью. Я разложил оставшийся экземпляр на капоте машины и вывел автограф. Товарищ вызвался подвезти меня до метро. Я открыл заднюю дверцу автомобиля и уселся на сидение. Ю.С. задерживался. Вижу, стоит и смотрит куда-то в сторону, а в руках рассеянно вертит мою книжку. Наконец, он втиснулся в салон, сел рядом с шофёром. Тут произошло нечто неожиданное. Не оборачиваясь, бывший однокашник вдруг швырнул в меня мой собственный сборник. "Так этот хлыщ, наверное, по привычке ненужные бумаги на заднее сидение забрасывает", - подумал я. Ю.С. сразу оправился, вспомнил, что я сижу на заднем сидении, покраснел и сказал, что книжку мою прочтёт обязательно.
Я хотел ему рассказать о молодом шахматисте, о его мастерском «ходе», но передумал.


Шахматный тупик

Я работал в международном офисе, который занимался  пропагандой здорового образа жизни. Например, мы агитировали за безопасный секс. Команда ездила по дальним уголкам Грузии и раздавала населению презервативы. Наш автобус «Мерседес» был разукрашен соответственно – в розовый и голубой цвет. В этой цветной купели плавали забавные белесые сперматозоиды с потешными физиономия. Учитывая особенность региона, некоторым из них по решению авторов проекта пририсовали усы. Руководитель офиса - американка предлагала пополнить компанию этих «ребят» (“guys”, как она выражалась) негритянскими физиономиями. Еле удалось её отговорить - народ не поймёт. Во время совещания долго обсуждался вопрос – какую музыку крутить во время раздачи презервативов. В грузинском фольклоре ничего не нашлось подходящего. Выбор пал на караибские мотивы. Автобус останавливался где-нибудь у виноградников, мы зазывали виноградарей и под звуки «Ламбады» раздавали «подарки».
Шефиня была недовольна тем, что члены команды наотрез отказались нарядиться в клоуны. Однако нас и без этого поначалу воспринимали за бродячий цирк. Некоторое время уходило на то, чтобы население осознало, что за подарочки им преподносят. Потом ... Не обходилось без неприятностей. В одной деревне местный поп, который смешался с толпой,  обвинил нас в том что мы потакаем блуду и высказал предположение, что делаем это по указке масонов. От греха подальше я старался не выходить из салона автобуса, делал вид, что вожусь с радиотехникой. Менеджер засёк такое моё поведение и доложил начальству.
Меня вызвали "на беседу".
Американка отчитала меня. Она едко спросила о моей зарплате, которую  я получал как врач поликлиники.  Она тогда составляла 2 доллара в месяц, что было в 150 раз меньше моей нынешней зарплаты. Меня приняли в офис как врача и как человека, знающего английский язык. Я молча стоял перед шефиней, переминаясь с ноги на ногу.
Позже, раздосадованный, я вышел в сквер погулять. В моём воображении одна сцена сменяла другую. Проигрывались ситуации, которые могли бы иметь место, будь я более находчивым. Типичное «остроумие на лестнице», как говорят французы...
Тут моё внимание привлекла группа мужчин, игравших в шахматы на скамейке. Кто стоял, склонившись над ней, кто сидел на корточках - наблюдали за перипетиями игры. Сами игроки, скрючившись над доской, сидели в напряжении. Я их видел здесь постоянно. В холод, в ветер, они, «всепогодные шахматисты», неизменно собирались у одной из скамеек сквера, у единственной доски. Только обильные осадки отменяли эти посиделки.
Я некогда сам играл в шахматы, имел даже какую-то квалификацию. С тех давних пор она  значительно убыла. Сохранил разве что снобизм – с «любителями не путался».

Проходя мимо шахматистов,  я мельком взглянул на позицию, сложившуюся на доске. Притормозил. Вдруг на меня нашло – невольно произнёс подсказку.  Ход показался мне головокружительно-авантюрным. Игроки обернулись ко мне удивленные. Кто-то насмешливо хмыкнул. Я же, влекомый непонятной силой, не спросясь разрешения, склонился над доской и сам сделал ход. Произвёл фурор, даже удостоился аплодисментов. На душе полегчало, осадок от неприятного разговора на службе стал проходить.

На следующий день при моём появлении шахматисты пришли в волнение, дескать, тот самый  «тип в очках и с папкой» идёт. Я ещё раз приостановился, но подсказать на этот раз ничего не смог. На меня смотрели испытующе. Я почувствовал, что «начинаю обманывать ожидания». Отделался фразой - «Позиция интересная!», после чего посчитал нужным проследить её до конца. Стоял со значительным видом.  Две-три мои реплики оказались кстати... В тот вечер я не поспел к ужину. Его пришлось подогревать.
- Задержался за партией в шахматы, - объяснил я своим домашним.

На следующий и в последующие дни история стала повторяться.
В, конце концов, я сам заразился шахматной горячкой. Первые её признаки дали о себе знать на работе - почувствовал, что испытываю нетерпение, быстрее бы в сквер. У меня сладко ёкало сердце, когда заставал шахматистов на их обычном месте. Я досадовал, когда шёл дождь...
Аналогичные признаки я заметил у одного из игроков – пожилого мужчины в шляпе. Однажды он в спешке пронёсся мимо меня. Вся его фигура и пластика воплощали целеустремленность. Чуть-чуть позже я застал его, уже в кругу шахматистов. Он стоял с видом, будто до этого лениво медленно прохаживался поблизости, нагонял моцион, а теперь лениво наблюдает за игрой.
Шахматная зависимость прогрессировала, уже в перерыв я стал спускаться в сквер. Сначала, как будто за газетами, а на самом деле, конечно, сыграть партию, другую.
Я довольно быстро освободился от снобизма. Дома чутко подмечали, когда я очередной раз проиграл, или мне улыбнулась фортуна.
- Чтобы быть вполне выносимым по вечерам, тебе достаточно обыграть в шахматы какого-нибудь пенсионера, - заключила иронично жена.

Кстати, пенсионеров среди шахматистов было мало. Обращал на себя внимание один бодрый сухощавый старичок.
- Мне нельзя обдумывать ходы, чем больше думаю, тем больше делаю глупости, - говорил он, а на самом деле играл напористо, агрессивно. У него была манера - предвкушая победу, перед каждым ходом трясти кистью руки, будто её ошпарили.
Однажды весёлый старичок вдруг преобразился, и в его голосе зазвучали железные нотки. Ему не пришёлся по вкусу один тип. Тот играл хорошо, наверное, лучше всех, но проявлял мелочность. Его требования были справедливыми, но, настаивая на них, он говорил противным гнусавым голоском.
- Тронул фигуру – ходи, - ныл зануда, а его партнёр в отместку, дотрагивался до всех фигур подряд.
- Полковник МВД на пенсии, - шепнули мне, показывая на старичка.

В компании преобладали безработные. Из "трудозанятых" был один парнишка, который работал в публичной библиотеке. Его фамилию и имя я узнал случайно, ещё до того, как сразиться с ним в шахматы. Произошло это на улице после лёгкого столкновения микроавтобуса и «форда». Шахматист-любитель оказался владельцем легкового авто и в перепалке с шофёром автобуса несколько раз во всеуслышание заявил: «Я, Авто Боджгуа, не позволю...!!!» Собравшиеся зеваки удивлялись самонадеянности, с какой неприметный субъект (как оказалось библиотекарь), произносил своё имя и фамилию.
Играя против меня, он пошёл в психическую атаку и каждый свой ход сопровождал возгласом «Фортинбрас!». Видимо, думал, что я совсем не знаю шекспировских персонажей. В самый решающий момент вместо слова «шах!» я выпалил «Гильдерстен!». «А это тебе «Розенкранц!» - добавил я ходом позже, поставив Авто Боджгуа мат.  Я несколько перебрал, когда обратился к сопернику: «Бедный Йорик!» Тот пришёл в ярость, вскипел и повёл себя как после той аварии.

Самыми крепкими игроками считались Мераб и Тенгиз - вытягивали на первый разряд. Весь день они проводили в сквере, здесь же в ларьке покупали 1-2 пирожка с картошкой и бутылку «Фанты» - обедали. Под вечер эти двое шли в тотализатор, где ставили на кон последние деньги.
Я как-то завёл беседу с Тенгизом. Он был электронщиком, работал в одном известном СКБ, которое закрыли.
- Теперь мои коллеги или в шахматы играют по разным скверам вроде меня, или торчат на «сухом мосту». Остальные - кто спился, кто уехал, - сказал он горько.
Помянутый «сухой мост» - примечательное место. Он - своего рода интеллектуальная барахолка. Там можно встретить людей с научными званиями, которые подрабатывали сантехниками, электриками даже разнорабочими. Знамение времени – много институтов у нас закрыли.
Однажды Тенгиз пришёл в сквер пьяным. В тот день, вопреки обыкновению проигрывал часто. Он сказал, что у него день рождения и что ему обещали работу.
- Разобьюсь в лепёшку, но буду работать! – говорил Тенгиз с пьяным исступлением.
С Мерабом поговорить мне не удавалось. Он вдруг куда-то пропал. Неужели трудоустроился? Позже я случайно встретил его на улице. Он был сильно озабочен, лицо посерело, обросло щетиной. У него болел ребёнок, дизентерия. Очень опасно это было, потому что ребёнок был годовалый.
- Ты сам понимаешь, денег у меня нет, пришлось продать много вещей, что от родителей оставались. Уже подумываем обменять квартиру, чтобы деньги выручить.
Пожалел мужика.

Как-то я не застал шахматистов в обычном для них месте. Остановился и смотрю напряженно по сторонам. И вот слышу:
- Твои дружки поближе к фонтану перебрались, - это говорил неряшливого вида мужик. Он работал сторожем на остановке авто. В его голосе была насмешка и чувство превосходства.
- Сегодня жарко, им бы у фонтана прохлаждаться, - продолжил этот тип.

Шахматная горячка стала неодолимой. В офисе я стал позволять себе одну-две партии в Интернете.. По приказу шефини систем-менеджер заблокировал развлекательные сайты. Необходимость блокирования порно-страничек американка обосновала особенно. В них женщина выступает страдательной стороной, что недопустимо в условиях гендерного равенства. Я попросил систем-менеджера позволить мне заходить в интернет–турниры по шахматам. Парень он был «свойский», договорились быстро. Вообще, мы сразу сдружились. Первые слова, с которыми он обратился ко мне в момент знакомства были: «У вас, я полагаю, самая длинная грузинская фамилия! Цверикмазашвили». Признаться, я не задумывался над этим. Тимур, так его звали, работал в системе соцобеспечения, где составлял электронный список пенсионеров, оттуда и происходила его специфическая осведомлённость. Некоторое время я перебирал другие пространные грузинские фамилии, в уме высчитывал количество букв в них, пока не убедился, что  Тимур был прав.

Он-лайн шахматные турниры повысили мою квалификацию. Я дисциплинировал себя, каждый сделанный ход воспринимал как нечто необратимое. Во мне обострились ощущения безвозвратно упущенного шанса, или, наоборот, вдруг обретенной удачи. Свои коррективы вносил временной. Из-за него ты мог проигрывать заведомо выигранную партию, только потому, что тебя могли вызвать к начальству, или вдруг кому-то захотелось поговорить с тобой на деловые темы. На экране компьютера появлялась надпись – «Вы просрочили время. Вам засчитано поражение!» В таких случаях я сердился.

Настоящая драма наступила неожиданно. Во время очередной партии, пискнул компьютер. Подал знак – пришла почта. Я открыл почту и обомлел. Мессидж был из соседней комнаты офиса и принадлежал начальнице. Начинался он так "Dear Mr. Tsverikmazashvili..." Далее меня уведомляли о невозможности продолжения моего сотрудничества с офисом. Письмо завершала просьба «освободить помещение» в течение 30 минут по прочтению сообщения. Здесь я впервые обратил внимание на то, что английский вариант написания моей фамилии длиннее грузинского - на две буквы.
Сотрудники проводили меня с сочувствием. Тимур сказал, что «эта сука» (шеф) иногда роется в памяти сервера. Видимо, тогда и прознала о моём увлечении. Браное слово он произнёс по-грузински, не рискнул это сделать на русском и английском.
 
Домой идти было стыдно. Придётся вернуться в поликлинику, на старое место работы. Если только возьмут - много народу сократили. Зашёл в сквер. Там уже играли. Увидел Мераба, спросил про его ребёнка. Он ответил, что дитё выздоровело. С ним всё ОK! Я занял очередь на игру.


В тот летний день

Я и мой коллега Спиридон имеем приятное обыкновение – собираемся у меня в саду в виноградной беседке, играем в шахматы и попиваем моё домашнее вино.  Мне редко удавалось у него выигрывать.
Было время коллега хаживал во Дворец шахмат. По ТВ несколько раз промелькнула его задумчивая физиономия – он на трибуне и следит за перипетиями шахматных сражений. Надо сказать, что коллега недурён собой и отличался телегеничностью. Спиридон был вхож за кулисы турниров. Туда он пробирался благодаря знакомству с известными шахматистами. Как-то его, вернее группу гроссмейстеров, в которой он оказался случайно, сфотографировал корреспондент местной вечерней газеты. Репортёр не удосужился узнать фамилии. В результате в газете появилось фото с подписью: «Большие мастера древней игры – участники тбилисского чемпионата». После публикации Спиридону долго приходилось отбиваться и убеждать знакомых, что он - всего лишь перворазрядник.
Однажды произошёл конфуз. В компании вместе с мастером Шурой Б. Спиридон в очередной раз на заглянул за кулисы. К Шуре подошёл один из гостей,  гроссмейстер из Львова С. Ш., и протянул тому руку. Коллега решил, что здороваются с ним, а не с Шурой, и, вспыхнув от неожиданности, поспешил отреагировать. В какой-то момент он делил кисть гроссмейстера со своим приятелем. Спиридон обхватил своей ладонью безымянный и малый палец правой руки, Шура же завладел большим, указательным и средним пальцем здоровавшегося. Ещё немного и гостю порвали бы кисть. Тот болезненно вскрикнул, чем вызвал всеобщее внимание. Растерявшийся  Шура отрекомендовал Спиридона присутствовавшим как «любителя». С тех пор к нему прилипла репутация – «он - любитель, проникший за кулисы турнира и покусившийся на целостность здоровья гроссмейстера». Происшествие воспринималось как шутка, хотя пострадавший некоторое время играл с перевязанной рукой. Но «любительство» Спиридона стало как стигмой. С тех пор он так и не прибавил в разряде и забросил шахматы.

Сегодня за очередной посиделкой гость вспомнил один летний день... Он был студентом тогда. Гулял со своими сокурсниками по парку. Солнце палило нещадно. Молодёжь устроила пикник на краю лужайки, в тени раскидистой голубой ели. В компании солировал один знаменитый юноша, известный на весь университет умник. Ему позволено было  быть нудным – говорить только на интеллектуальные темы.
- Ты можешь себе представить, он пользовался успехом у девиц. Они слушали его, открыв рот! – заметил мне  Спиридон и потом продолжил, - не помню о чём он говорил, убаюкал меня своими речениями, я задремал. 
Когда Спиридон очнулся, тот тип всё ещё говорил. Неожиданно для себя мой коллега заявил, что ему надо во Дворец шахмат. «По делам». Дворец как раз располагался в этом парке. Никто и ухом не повёл. Спиридон ушёл. Недовольный. В это время во Дворце никого не бывает, желание показаться оригинальным обязало его покинуть пикник.
Так оно и оказалось... Спиридон долго слонялся между столами. Шахматные фигуры, расставленные на досках, казалось, ещё больше усугубляли ощущение пустоты. Мой гость собирался уходить, но увидел в глубине коридора у выхода на балкон пару играющих. Направился к ним. Они сидели тихо и не выдавали своё присутствие. Молодой человек играл с девочкой-подростком. Его  Спиридон узнал – мастер Гоги Д., её – нет. «Может, вундеркинд» - промелькнуло в голове. Партнёрша обдумывала ход. Как показалось «любителю» Спиридону, позиция на доске была обоюдоострая. Девочка сделала ход и подняла глаза.
Гость рассказывал:
- То, что произошло, несколько меня озадачило.Увидев меня, девчушка вдруг заулыбалась, игриво, большие чёрные глаза заискрились весёлым кокетливым огоньком. В свете яркого солнца, который валом валил через окно, её лицо было светло-пунцовым. Полные алые губы. Неожиданно со стороны балкона потянуло прохладным ароматом хвои. Мне показалось, что от ветерка заколебался выбившийся на лоб девочки локон чёрных волос. Чуть полноватая, она была облачена в простой цветастый сарафан. Немного коротенький.
Её взгляд недолго фиксировался на моей персоне. Гоги довольно быстро сделал ответный ход и девочка углубилась в игру. Я немного помялся и потом ушёл.
 
Здесь Спиридон замолк и отвлёкся от партии, которую я безнадёжно проигрывал. Он пригубил бокал с моим чёрным домашним вином:
- Хорошее вино! - сказал он и продолжил, - В тот момент я пребывал в скверном настроении, только со временем, вспоминая эпизод, ощутил очарование чистоты и свежести в этом игривом взгляде.

Мой собеседник снова сделал паузу, задумался. Через некоторое время продолжил рассказ:
- Помнится мне этот случай ещё потому, что ту девчушку мы теперь знаем как крупного гроссмейстера. Её отличает сильный характер. Улыбчивостью эта дама не отличается, улыбается только из вежливости. С возрастом у неё обозначилась сильная тяга к религии, поэтому на турнирах её можно видеть с покрытой головой, в строгих костюмах. Говорят ещё, что у неё тяжело сложилась личная жизнь.

Мы вернулись к нашей партии. Гость быстро довёл её до логического конца.
 

Отъявленный негодяй

Отец повёл Муртаза в секцию бокса. Он был крепким длинноруким подростком. Тренер оценивающе посмотрел на него и сказал отцу: "Спасибо!"
Было за что.
Довольно скоро новичок освоился. На беду тут-то и стал проявляться характер Муртаза - чем больше побеждал, тем чаще … плакал. Ему кричали: "Бей его! Добивай его!" Обливаясь слезами, он добивал соперника. Сначала думали, что это происходит от нервного напряжения. Самопроизвольное "слезоиспускание". Потом парнишка признался, что жалко бывает партнёра. После такого откровения Муро (так иногда разнообразили с его именем товарищи) отправили домой…

Муртаз попробовал себя и в шахматах. Он рассказывал мне:
- Играю на турнире и вижу, как пустил слезу мой соперник. Знаешь таких - с пионерским галстуком, в очках. Сначала подумал, что переживает за бабушку. Та была среди зрителей. Видит она грустное лицо своего чада и кричит: "Ты проигрываешь, Манюня!?" ("проигрываешь" она произнесла, сильно картавя). Бабусе стало плохо, отпаивали валерианкой. Ещё - попытался проникнуть на сцену папа другого шахматиста. Сначала он громко угрожал своему сынку. "Накажу! Олух!!". Потом полез надавать "олуху" подзатыльников. Папашу увели. Когда я проходил мимо зала, где шёл турнир девочек, то увидел, как плакала чуть ли не половина участниц. Те, что проигрывали.
- А как ты сыграл с тем Манюней?
- Вничью. Вдруг потерял интерес к партии.
- В шахматах много насилия! - сказал я глубокомысленно.

После Муртаз занялся велоспортом, гонками на шоссе. Но успеха не снискал. Если на соревнованиях происходили завалы, когда из-за массового паденния участников образуется кучамала из тел и велосипедов, Муро, как правило, оказывался в ней. Выбираться из неё стоило времени и усилий, и каких-либо шансов.       
Родители Муртаза решили, что футбол не менее достойное занятие для атлетически сложенного парня. Его поставили центральным защитником. Он был популярен. Стоило ему получить мяч, как на трибунах начинали голосить девицы. Они любили футболистов и ничего не понимали в футболе. Однажды ему простили авто-гол. Склонный к остротам тренер заметил, что защитникам не обязательно забивать голы соперникам, на то есть нападающие, но совсем не пристало им закатывать мячи в свои собственные ворота. Он был настроен благодушно. Соперники были обречены уже после первой отборочной игры. В кулуарах взрослые дяди даже поговаривали, не дать ли бедолагам отквитать мяч. Жалко ведь. Не исключено, что Муртаз услышал эти разговоры.

Я тоже играл. И вроде неплохо. Но тренер говорил мне, что юниорский уровень - мой предел. Я спросил: "Что, рожей не вышел?!" А в ответ: "Нет, коленками. Слабые. Доигрывай свой ресурс до первой травмы". Муртаза же он назвал чистоплюем. Был вердикт: "Ярости нет!"
 
Следующий матч обернулся драмой. Меня "подковал" крайний защитник соперника. Покидая поле, я понял, что ресурс свой уже отработал. Не клеилась игра и у Муртаза. В первом тайме он упрямо несколько раз попытался (надо - не надо) выбить мяч ударом - "ножницы". Первый раз пустил мяч свечой над собственной штрафной площадкой. Мяч долго падал вниз и упал на перекладину ворот, после отскока возник острый момент. Другой раз угодил мячом в спину судьи.Опять из-за такого рикошета острый момент возник в нашей штрафной. Во время этого же матча произошёл инцидент, после которого популярность Муртаза поубавилась. Он даже стал печально знаменитым.

В футболе есть негласное правило fair play. Это - когда футболист, увидев, что соперник получил травму, прекращает игру и выбивая мяч в аут. Потом происходит обмен любезностями - мяч надо возвращать. В начале такие поступки импонировали. Совершались они с особой элегантностью. Публика исходила от восторгов. Потом любезничания стали надоедать. Каждый раз прекращалась игра, сбивался её ритм, зрители скучали. Но по-прежнему верхом неблагородства почиталось, если кто милый обычай нарушал.
 
Когда меня атаковал крайний защитник и я упал, соперник выбил мяч за боковую линию. Пока со мной возился врач, игроки обеих команд пили воду, обливали друг друга. Было очень жарко. Судья дал команду. Из аута мяч подали Муртазу, который, подчиняясь заведённому правилу, должен был возвратить его сопернику. Механически, не глядя, он отправил мяч в сторону штрафной соперника, где, как полагал, должен был находиться вратарь... Я был поглощён болевыми ощущениями в колене, когда услышал гул негодования на трибунах... Раскрасневшийся Муро обречено смотрел в сторону ворот соперников. Оказывается, забил гол. В это время голкипер противной стороны всё ещё мирно допивал воду из бутылки и беседовал со своим наставником.

Наш тренер выбежал на поле и учинил гневную отповедь Муртазу. "В кои веки раз забил гол не в свои ворота и опозорился!" - кинул наставник. А потом справился у судьи, а нельзя ли гол отменить. Рефери только пожал плечами. Все члены команды Муро сурово глядели на провинившегося. Видно было, что соперник сладостно переживал момент своего морального превосходства. Прозвучало даже:"Отъявленный негодяй!"

Муртаза тут же сменили. От греха подальше! Вдруг опять авто-гол устроит, чтоб совесть почистить. Гол, забитый им случайно, был весьма кстати. Он позволил нам сравнять счёт в игре.