Три жизни. Часть 59. Глава 106

Дорога в слезах.

 Дорога из Турку в Хельсинки плавно вела наш комфортабельный автобус мимо бескрайних, уже сочно зеленеющих полей. Весна в Финляндии окончательно вступала в свои законные права: на лесных полянках и лугах, ласково согретых весенним солнцем, среди яркой малахитовой зелени несмело, но так весело проглядывали первые жёлтые глазки распускающихся одуванчиков и золотистые ковры цветущего рапса.

 Приходилось неотрывно всматриваться в эту стремительно проплывающую за окном природную красоту, судорожно пытаясь отыскать в растерянной памяти хоть какие-то знакомые ориентиры. Мне так отчаянно хотелось узнать, вспомнить эту самую дорогу, по которой всего несколько месяцев назад, суровой и затяжной снежной зимой, одна пробиралась сквозь метели через Ленинград навстречу своему любимому Аско. Но природа безжалостно переписала прежний зимний холст, раскрасив его совершенно новыми живыми красками, и теперь всё вокруг казалось чужим, незнакомым, будто эти пейзажи виделись впервые в жизни. От этого резкого контраста раненая, смертельно уставшая душа опять щемяще притихала, бережно укутываясь в тихую, задумчивую грусть.

 Лиза сидела совсем рядом и тоже всю дорогу деликатно, понимающе молчала. Подруга отчётливо видела мои зарёванные, полные горьких слёз глаза и, видимо, просто всем сердцем боялась нарушить своим неловким словом что-то очень личное, хрупкое и особенное, что только что произошло на её глазах у кирпичных стен Кауппахалли.
Постепенно горькие слёзы полностью высохли, и я, глубоко переведя дух, решила наконец нарушить эту долгую, звенящую паузу:

  — Лиза, — тихо обратилась я к подруге, — а как ты вообще провела всё это время без меня на площади? Ничего больше непредвиденного не случилось? Всё в полном порядке?

  — Что ты, Тань! Нет, конечно! — тепло, радостно и очень искренне улыбнулась Лиза, разделяя моё душевное облегчение. — Я просто преданно ждала тебя на площади, мирно гуляла неподалёку, а в сами заграничные магазины после того страшного стокгольмского кошмара даже и думать не думала заходить! Ну их от греха подальше!

 Она сделала короткую паузу, её взгляд мгновенно стал мягким, глубоким и заботливым:
— Скоро уже будем дома... Как там наши дети? — облегчённо вздохнула она, и на какое-то время мы обе снова погрузились в молчание, каждая бережно думая о своём родном, уютном гнёздышке в Таллинне.

 Автобус так же, как и прежде, послушно и мягко свернул вправо со стороны трассы, и вот перед нами показались первые аккуратные двух-, трёх- и четырёхэтажные дома пригорода Хельсинки. Финская столица жила своим привычным, удивительно спокойным и в то же время строгим, размеренным образом жизни. На чистых улицах царил идеальный порядок: ни одного видимого нарушения, ни единого резкого, раздражённого сигнала от спешащих водителей. Улочки, ухоженные кварталы — всё плавно проплывало за большими окнами, а мы с Лизой жадно всматривались в этот весенний пейзаж, искренне стараясь до самой последней капли запомнить и впитать в себя величественный, благородный покой этой удивительной северной страны.
Вскоре справа среди сочной зелени промелькнул знакомый, навсегда врезавшийся в память торец массивного здания. Моё сердце взволнованно дрогнуло, удалось мгновенно узнать его и, легонько толкнув подругу локтем, тихо зашептать:

  — Лиз, смотри! Вон, воон там — наше посольство!

 Это величественное, серое здание советского — а в те дни теперь уже российского — посольства на знаменитой улице Техтаанкату я отчётливо помнила ещё по своей первой, морозной зимней поездке. Оно гордо стояло как незыблемый, родной островок нашей далёкой родины посреди чужого Хельсинки.

 А слева тем временем уже открывалось долгожданное, бескрайнее море с его многочисленными скалистыми островками и сияющей гладью прохладной воды. Там, у причала, величественно попыхивали лёгким дымом знакомые белые трубы нашего родного теплохода «Георг Отс», который должен был вернуть нас обратно. Скоро, совсем скоро откроются двери родного дома в Таллине, где нас так преданно ждали любимые дети. Душа замирала в предвкушении этого простого человеческого счастья.
Автобус в последний раз мягко качнулся на рессорах и плавно притормозил у тех самых платформ Олимпийского терминала. Наше грандиозное заграничное путешествие, вместившее в себя столько дикого стресса, невероятных чудес, горьких слёз и большой любви, подошло к своему финалу. Мы наконец-то возвращались домой. Но тогда, ступая на трап, я даже отдалённо не могла предположить, что этот родной корабль приготовил для меня ещё одну, самую загадочную встречу, которая полностью изменит и перевернёт всю мою будущую жизнь позже.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/15/656