138. Барин с Командирским Голосом

Все мразь и мразь навстречу детским гландам,
                Все сталь и сталь навстречу русским дням,
                Все нефть и нефть навстречу к тем же гадам,
                Все кровь и кровь навстречу по мозгам.
          Это первый куплет.
          Второй куплет:
                Все смурь и смурь из голубых экранов,
                Все блеф и блеф из новеньких газет,
                Все дурь и дурь с кремлевских ресторанов,
                Все срань и срань с блистающих карет.
          - пел я под гитару.
          После последних слов возник стоп-кадр.
         Живирязо, оглядев присутствующих (а это были члены общества "Русские славяне") начал вдруг говорить о … цыганах, и как они замечательно  играют на гитаре. Я, стремясь подражать цыганской игре на гитаре (я - все-таки мастер гитарного боя), запел следующую песню: я хотел услышать - «так петь нельзя», как тогда при Удорожной и Ананько.
                Под полой цепные звери,
                Под пятой живые рвы,
                Под золой до неба двери,
                Под косой святые рты.
                Припев:
                Люди грубые, бухие.
                Люди - пустота в руках.
                Люди, взятые Батыем,
                Люди, взявшие рейхстаг.
      Про победу воинов - я пел - в битве за рейхстаг. Витэн Живирязо, сидя барином в центре стола, в накинутой дорогой дубленке, поминутно поправляя ее, сползающую то с одного плеча, то с другого, глядя на меня сквозь очки - я видел глаза размером с кулак, отбрасывая рукой белоснежный чуб, не дослушав, принялся рассказывать, как он сорок лет назад под баян и балалайку исполнял эстрадные песни - и одну сразу же затянул. Голос у старика был командирский - с металлом.
    Передо мной сидел в окружении соратников второй человек после Мамонтаки в администрации города — зычноголосый, богатый, русский славянин, главный редактор газеты, в которой перепечатывались статьи восхваляющие древнюю Русь, - что все в мире произошло от нее  (читай таких, как Живирязо и Мамонтаки).
      Не знаю, как в мире, но что Эрзорийский панк-рок продолжился через Живирязо - это точно: ведь это он попросил высокогрудую с цветной шалью, чтоб она пустила нас репетировать.
      Так была основана великая рок-база, где отлили формы в электричестве свыше ста рок-групп.
          Старец снова озвучил свои соображения - как играть на гитаре.
          Он хотел, как Чинипегин - тирли-тирли, а я дж-дж.
          - Вот у цыган, - он говорил, - гитара хорошо звучит, а у вас что?
      Еще больший случай для сравнения ему вскоре представился на акции "Русская рок-музыка в ударе". Предчувствуя тот концерт, я полемизировал:
        - Витэн Николаич, - говорил я в кулачные очки, - у нас музыка молодых мужчин. Гитара звучит, как работающий двигатель мотоцикла. Представьте, русские парни на русских моторах с русскими девчонками в седлах несутся к горизонту, и все падают перед ними ниц, прося о пощаде.

Наши споры с бывшим экономистом Медной фабрики были не только о молодежной музыке. Однажды мне пришлось вступить с ним в комментирование моего стихотворения. В бизнес-оффисе принимали в организацию "Р.С." двух новых членов. Я в качестве поздравления вызвался прочесть стихи - репстудия была в другом крыле здания, время до прихода очередной группы позволяло.

Я встал перед ними - национально-настроенными людьми и прочитал навязший в зубах, видоизмененный, стих:
                За одной стеною плачут,
                За другой стеной поют,
                Наверху друг с другом пляшут,
                А внизу друг друга бьют.

                Люди крайние, крутые -
                Тьма веселая в глазах,
                Разоренные Батыем,
                Штурмовавшие рейхстаг.

               
                Завтра с гимном на работу -
                Трон кремлевский умножать!
                Эх, вкатить бы спирт в породу,
                Чтоб запеть, чтоб зарыдать!

          Он мне про цыган - я ему про рейхстаг и Кремль. Неоднократно хотелось напомнить.
         Мне казалось - этим мощным стихом я сделаю пропендэхориз блюз, но все сидели с непроницаемыми лицами.

А что ты хочешь? Город у нас нетеатральный, чиновничий.
Ждали, что скажет пахан Витэн Живирязо.
А Витэн и говорит:
- Что значит строчка "Разоренные Батыем"? Батыя на Руси никогда не было - был Батя - казачий атаман.
Я - профан по истории - чуть не упал, потому что давно догадывался, что казаки главные люди - особенно засланные.
В другой раз, коснувшись этой темы, Живирязо сказал, что Батый - это Батухан — что значит Ватикан.
Это он вычитал в какой-то другой книжке.
Вот так мы и жили - в неразберихе - читая бутафорские книги и смотря такое же ТВ, сами становились бутафорами с все более ощущаемыми кундабуферами.