Одно яйцо и все-все-все... абсурды Дома Дракона
)
(Студия Первого канала Вестероса. Прямой эфир.)
В центре зала, на фоне горящего (на самом деле — светодиодного) трона, сидит Алисента Хайтауэр. На ней строгий, но элегантный костюм цвета зелёной слоновой кости, волосы уложены в идеальную прическу, а в руках она нервно теребит микрофон.
— Добрый вечер, дорогие друзья, — с фирменной, всепрощающей улыбкой начинает Алисента. — В эфире программа «Пусть Говорят: Вестерос», и сегодня у нас тема, от которой у мейстеров седеют бороды, а у септ взрывается мозг. Тема нашей передачи: «Кто испарился с чьим драконом, куда делось яйцо и почему у меня дергается глаз». Встречайте наших гостей!
Под оглушительные аплодисменты, переходящие в рев Визериона, в студию вваливается делегация Таргариенов.
Первым, картинно хромая на обе ноги, выходит Деймон. За ним семенит бледная Лейна, после - ещё бледнее - Хелейна. Следом, чеканя шаг, как на параде, идет Дэйрон. Замыкает процессию Рейнира. Она идет с таким видом, будто это она — законная ведущая, а Алисента — просто подносит ей кофе.
Последним, тяжело топая, в студию вваливается Эймонд, подозрительно похожий на молодого, но очень злого бухгалтера, который от отчётов с досады сам себе выбил глаз. Он ведет на поводке Эймонда (дракона), который по пути случайно сжег крайний левый софит.
— Садитесь, садитесь, — суетится Алисента. — Дэйрон, дорогой, не наступай на хвост Эймонду, он только что его вылизал. Рейнира, солнышко, убери ноги со стола, это не Железный трон. Эймонд, милый, твой второй глаз на месте, я просто шучу, не надо прожигать во мне дыру.
— Алисента, — рычит Деймон, падая в кресло, которое жалобно скрипит. — Я требую сатисфакции! Этот пират кабаков, — он тычет пальцем в Дэйрона, — утверждает, что я улетел на Караксесе с его возлюбленной!
— Это правда! — визгливо подхватывает Лейна. — Я видела! Он схватил Хелейну за талию, сказал, что у них будет романтический полет над Харренхолом, а потом она обернулась, а на спине Караксеса сидит Рейнира в ночнушке и орет: «Сильнее, Порочный Принц, вы должны успеть до рассвета!».
— Это была не я! — вскакивает Рейнира. — На мне был костюм из черной чешуи! И я орала «Осторожно, воздушные ямы!». Это была ты сама! Просто в муке!
— Ваша Чернотень! — рыдает Хелейна, пряча лицо на груди у Лейны. — Я не могла дотянуться до шпор! Потому что Деймон проиграл в кости седло.
— Молчать! — гремит Эймонд. Все в студии вздрагивают. — Вы тут орете о каких-то полетах, а у меня, между прочим, пропала Вхагар! Я проснулся утром — ее нет. На столе записка, написанная кровью: «Улетела, не вернусь к ужину". И отпечаток маленькой трехпалой лапы!
— Это не я! — хором кричат Дэйрон и Хелейна.
— А кто тогда подбросил мне яйцо?! — Эймонд бьет кулаком по подлокотнику, прожигая в нем дыру. — Я проснулся, а у меня в ногах лежит яйцо! Синее, с золотыми прожилками! Я думал, Вхагар снесла! Я три дня сидел на нем, грел! У меня теперь ожог прямо из...
— А вдруг это и не драконье яйцо, Эймонд, — сладким голосом перебила Алисента, поправляя микрофон. — Оно было размером с голову овцы и пахло ванилью.
— Я думал, это магия! — огрызается Эймонд. — У нас в роду и не такое бывало!
— А мне подбросили другое! — перебивает его Дэймон — Я открыл утром сундук с казной, а там — среди пустоты и повесившихся пауков красное, в серебряной сетке! Я вызвал мейстера! Мейстер сказал, что это либо яйцо дракона, либо редкая тропическая плесень, и ушел в отпуск! Я три недели поливал его водой из Винтерфелла!
— Потому что это я его туда положила! — торжествующе заявляет Рейнира. — Я хотела проверить, способен ли ты на отцовские чувства!
— Это яйцо плесенью покрылось! — орет тот — Я потратил годовой бюджет Королевской Гавани на осушение сундука!
— Господа, тише, — Алисента хлопает в ладоши. — Давайте восстановим хронологию. Итак, ночь. Харренхол. Деймон, ты летишь на Караксесе. С тобой Хелейна. Но на спине почему-то Рейнира.
— Это оптическая иллюзия! — кричит Деймон. — От нее всегда идет свечение!
— Я была в черном! — кричит Рейнира.
— А мука?! — кричит Лейна.
— Это была маскировка! — кричит Рейнира.
— С перьями фазана?! — визжит Лейна.
— Так, все выдохнули, — Алисента нажимает кнопку на пульте. В студию вносят валерьянку. — Пейте. А теперь к яйцам. Эймонд греет яйцо. Дэйрон поливает плесневелое. А Хелейна, что в это время делала ты?
Хелейна бледнеет еще сильнее, хотя, казалось бы, некуда.
— Я… я нашла третье. На подоконнике. Маленькое. Черное. С белыми крапинками. Я подумала, это Визерион… ну, у него сложный период, он нестабилен… Я положила его в муфту!
В студии повисает мертвая тишина. Слышно только, как в углу тихо поскуливает Лейна.
— В муфту, — медленно повторяет Алисента. — На три недели. В июле.
— Оно было прохладным! — защищается та. — И пахло корицей!
— Короче, — встает Рейнира. — Мы все ненормальные. У нас у всех в спальнях лежат какие-то пахнущие яйца. Я требую вскрытия!
— Вскрытия чего? — уточняет Алисента. — Лейны?
— Яйца! — ревет Рейнира.
Алисента делает знак рукой. Из-за кулис выходят два крепких гвардейца Королевской гвардии. Они с трудом несут на золотой бархатной подушке огромный, в человеческий рост, овальный предмет.
— Поскольку вы, Таргариены, способны превратить в династическую трагедию даже покупку штор на кухню, — с улыбкой маньяка говорит Алисента, — я вызвала специалистов.
Гвардейцы ставят подушку на стол.
Деймон прищуривается:
— Оно… блестит.
— И на нем нарисован злой кролик, — замечает Дэйрон.
— А сбоку царапина, — говорит Эймонд, — точь-в-точь как от когтя Вхагар, когда она злится.
Алисента берет в руки золотой молоточек.
— В эфире шоу «Пусть Говорят», — объявляет она в камеру, — мы вскрываем Великую Тайну Вестероса.
(Крак!)
Шоколадная скорлупа с треском разваливается на две половины. По студии разносится густой запах молочного шоколада, от которого у Эймонда, сидящего на диете из сырого мяса, начинает капать слюна.
Внутри, в пластиковом желтом желобке, лежит гигантский плюшевый дракончик. Фиолетовый, с серебристым пузом и грустными глазами-пуговками. На шее у него болтается бирка: «Made in Pentos. Не кормить диким огнем».
В студии повисает оглушительная тишина.
— Это… это происки Триархии, — первым приходит в себя Эймонд. — Они подбросили нам магическую игрушку, чтобы дестабилизировать династию!
— Я говорил, что это плесень! — торжествует Дэймон, но тут же замолкает, потому что Рейнира уже вцепилась в плюшевого дракона.
— Мое! Я первая сказала «вскрытие»!
— Я на похожей штуке сидел! — ревет Эймонд, пытаясь оторвать от игрушки хвост. — У меня ожог! Это компенсация!
— Я подобную в муфте носила! — плачет Хелейна. — У меня от корицы аллергия высыпала!
Дракон с треском рвется пополам. Рейнира падает на пол с задней частью, Эймонд рычит, держа переднюю. Хвост остается в руках у Хелейны, которая тут же начинает его укачивать.
Алисента смотрит на этот филиал дурдома, медленно допивает свой остывший травяной чай и нажимает вторую кнопку на пульте.
В студию вкатывают тележки.
— А теперь, — говорит Алисента в абсолютной тишине, пока Рейнира и Эймонд катаются по полу, деля плюшевое туловище, — рекламная пауза. И примирение.
Гвардейцы начинают раздавать зрителям в зале, а затем и гостям, гигантские плитки того самого шоколада.
Запах становится невыносимым.
Рейнира замирает с оторванной плюшевой лапой. Эймонд принюхивается, забыв про вторую лапу. Дэйрон, как самый голодный, уже доедает кусок скорлупы.
— Шоколад… — мечтательно говорит Деймон, выплевывая золотистую фольгу, которая действительно очень похожа на чешую. — С морской солью.
— И карамельной крошкой, — добавляет Лейна, слизывая что-то с манжета.
Война прекращается. Таргариены, забыв о чести, короне и сожженных софитах, бросаются к тележкам. Слышится чавканье, урчание и звуки разрываемой упаковки.
Через пять минут в студии воцаряется мир. Рейнира и Эймонд без глаза сидят в обнимку, сыто икают и делят одну плитку на двоих. Деймон и Лейна кормят друг друга шоколадом с рук, глядя друг на друга с нездоровым обожанием. Дэйрон просто лежит под столом, обняв пустую коробку, и тихо похрапывает. Эймонд с хвостом доедает плюшевый хвост.
Алисента встает. Она аккуратно, за ухо, поднимает с пола фиолетового дракона. Целого — оказывается, у него просто была молния на спине, и он расстегнулся от тряски.
— Что ж, — говорит ведущая, глядя в камеру абсолютно невинными, но теперь полными триумфа глазами. — Тайна раскрыта. Никто ни с кем не испарился. Яйцо было одно. А все ваши драконы просто улетели в Лис, потому что от запаха вашей крови, замешанной на истерике, у них болит голова.
Она гладит плюшевого дракончика по голове.
— А этого парня… я забираю.
— Это компенсация! — мычит из-под стола Дэймон. — За плесень!
— Это моральный ущерб, — отрезает Алисента. — За три часа моей жизни, которые я хочу забыть. За то, что вы чуть не сожгли мою студию. И за то, что я единственная здесь сохранила королевские манеры, пока вы жрали реквизит, едва не поубивав друг друга (а, впрочем, это у вас вместо "здравствуйте")... Имя ему я уже придумала. Будет сидеть в моих покоях. Назову… Милашка.
Она разворачивается и уходит за кулисы. Слышно только, как за ее спиной Рейнира кричит: «Эй, а где мой кусок с карамелью?!», а Алисента, не оборачиваясь, показывает ей в камеру средний палец и откусывает дракончику ухо. Хохот за кулисами и истерика в зале.
(Титры. Занавес.)
+
Бонус
-
#прикол
Булка :) Дружбы
Визерис, брат Дейнерис, Таргариен, - первый своего имени,-НЕкороль НЕандалов и первых НЕлюдей, неповелитель Семи Королевств и незащитник Королевства, - сидел все, однажды, на Железном троне и подозревал, что спит.
Потому что напротив него, прямо посреди тронного зала, из воздуха — из ничего, из какого-то радужного марева, пахнущего ванилью и драконьим потом, — распахнулся портал. А из портала вышли двое.
Хелейна в венке из полевых цветов, которых в Вестеросе не росло. И Дейрон — весь светящийся, как начищенный чайник, с глазами, в которых плескалось что-то до того умиротворённое, что Мейстер Орвиль поспешил бы пустить ему кровь.
— Мы б тут поиграли с дракончиками, — объявила Хелейна, сияя. — У них здесь очень много дракончиков. И булочки. И один очень грустный дядя с белыми волосами.
— И три яйца, — добавил Дейрон мечтательно. — Такие… тёплые.
Портал за их спинами мерцал, и в глубине его Рейнира вдруг увидела её.
Серебряные волосы, рассыпавшиеся по плечам, как водопад лунного света. Глаза — фиолетовые, как сумерки над Драконьим Камнем. И она стояла посреди какого-то бесконечного поля, среди всадников в кожаных доспехах, и улыбалась так, как Рейнира не улыбалась уже очень давно — счастливо, просто, без груза короны.
А рядом с ней — огромный, свирепый, с колокольчиками в косе — варвар. Он смотрел на неё так, будто весь мир сжался до её ладоней.
Свадьба.
И у ног невесты — три окаменевших яйца. Три драконьих яйца.
Рейнира не помнила, как оказалась по ту сторону портала. Помнила только, как схватила их — тяжёлые, тёплые, живые — и как они уместились у неё в руках, будто всегда там лежали.
— Эй! — крикнула девушка с серебряными волосами. — Это мои!
Рейнира обернулась. На языке вертелось что-то про долг, про наследие, про то, что она, Рейнира Таргариен, не для того прошла через всё это, чтобы…
Но вместо этого она стянула с головы корону — тяжёлую, неудобную, с острыми краями, оставляющими вмятины на висках, — и швырнула её девушке (да, то есть Дейнерис).
— Держи! — крикнула она. — Уж лучше я выкормлю с бутылочки трёх драконов и буду менять им памперсы, чем снова сяду за дела деда этого задолбавшего Вестероса!
Девушка ловила корону рефлексом воина и уставилась на неё. Варвар рядом с ней что-то сказал на своём гортанном наречии — и захохотал.
Рейнира уже бежала обратно.
Визерис поймал корону раньше, на лету.
Не спрашивайте, как, спящий будто и думавший, вдобавок, что спит, некороль, сидящий на троне из тысячи мечей, умудрился поймать брошенный из портала головной убор. Это была корона. Королевская. С острыми краями и золотыми драконами по ободу.
И Визерис, не долго думая, судорожно надел её.
— Смотрите! — объявил он, сияя. — Я коронован… повторно! Это же… это же знак! Знак свыше!
— Сир, — осторожно начал Отто Хайтауэр, — корона женская.
Тишина.
А потом Деймон заржал.
Он ржал так, что согнулся пополам, ухватился за колонну и сполз по ней на пол. Он ржал так, что Аллисента, стоявшая рядом с детьми, побледнела, а потом покраснела. Он ржал так, что даже Мейстер Орвиль, человек, которому по должности было запрещено смеяться, издал странный звук носом.
А Лейна, стоявшая рядом с мужем и уже на сносях, схватилась за живот.
— Деймон, — выдохнула она. — Деймон, прекрати. Я… я рожаю.
Деймон перестал ржать.
— Что? Сейчас?!
— Сейчас!
Роды прошли стремительно и странно.
Ребёнок появился на свет с волосами чёрными, глазами розовыми, как утреннее небо над Дрифтмарком, и бровями настолько белыми, что они светились в полумраке комнаты.
— Это… — Мейстер Орвиль замялся. — Это Таргариен?!
— Это наш, — поправил Деймон, глядя на младенца с выражением, которое не смел бы показать ни один мужчина, имеющий репутацию.
И в этот момент где-то во дворе дракон Лейны, Морской Дым, издал звук, похожий на отрыжку. А потом из его пасти вырвалась радуга.
Настоящая. Семицветная. Пахнущая, вопреки всякой логике, ванилью и корицей.
— О, — сказала Хелейна, заглядывая в окно. — Как красиво!
— Это… это связано с порталом, — пробормотал Дейрон. — Ментальная связь. Позитивная. Очень позитивная.
— И поэтому мой дракон рыгает радугой? — уточнил Деймон.
— Видимо, да, — кивнул Дейрон. — А ещё у нас есть булочки.
Булочки действительно были.
В большом зале, куда согнали всех — Таргариенов, Хайтауэров, Веларионов, пару случайных стражников и одного очень смущённого мейстера, — на столе стояла корзина, от которой шёл тёплый, уютный, невероятно притягательный аромат.
— По рецепту Дракона, — объяснила Хелейна, раздавая булки. — Очень простой. Три части тепла, две части смелости, одна часть глупости — для вкуса — и много-много дружбы.
— Что за чушь? — буркнул Деймон, но взял.
И откусил.
И замер.
Потому что булка была… идеальной. Не просто вкусной — правильной. Тёплой, как объятие. Сладкой, как первый поцелуй. И почему-то, откусив её, хотелось обнять стоящего рядом человека.
Деймон посмотрел на Лейну с младенцем. На Хелейну, которая улыбалась, глядя на Дейрона. На Визериса, который снял наконец женскую корону и теперь смотрел на неё с недоумением, но без прежней паники.
— Знаете, — сказал Визерис, — я всю жизнь пытался быть королём. А может, стоило просто… есть булки.
— И раздавать их другим, — добавила Рейнира, входя в зал с тремя яйцами в руках. За ней, слегка растерянный, шёл Дрого с колокольчиками, позвякивающими при каждом шаге. — Простите, что ворвалась. Но у нас, кажется, теперь общая проблема — три голодных дракона. И никакого опыта с памперсами.
— Мы поможем, — сказала Хелейна и протянула ей булку.
Рейнира взяла. Откусила.
И улыбнулась — впервые за очень, очень долгое время.
А где-то во дворе Морской Дым снова рыгнул радугой, и все засмеялись.
(Да здравствует Дом Таргариенов — и булки дружбы!)
____
PS
+
#стеб
(Примечание _ но... - в хорошем смысле и любя!)
ЛИСИЧКА ИЗ ВАЛИРИИ
:)
Давным-ПРЕдавно,; когда Валирия ещё не была пеплом, а драконы — легендой, жила-была одна рыжая девица. Волосы у неё были цвета осенней лисицы, глаза — зелёные, как трава в Долине, а в голове — сплошной... Таргариен.
Да-да, тот самый Эйнар(!) :) , Первый в официальной истории, Основатель, Муж... Каких-то там жен. Девица знала наизусть всех его братьев и сестер, всех жён, всех любовниц, их детей и даже семиюродных племянников трижды по боковой линии. Она могла часами перечислять, кто на ком женился, кто кого родил и почему это было политически необходимо. Соседи уже все крутили пальцем у виска, но она не сдавалась: целыми днями она гадала, как бы ей породниться с Домом Дракона. Может, выйти за младшего брата? Или за племянника? А если подождать, пока подрастёт кто-нибудь из своих сыновей или дочерей... Котят и положить их на яйца дракона, ну, когда будут?
— Кого же они нарожают? — бормотала она, помешивая похлёбку. — А если у Эйнара будет ещё одна жена? А если братья женятся на сёстрах? А если...
— Дитя моё, — раздался скрипучий голос от порога.
На пороге стояла Лесная ведьма. Ну как стояла — покачивалась, опираясь на клюку, и улыбалась так, что мороз продирал по коже даже в разгар лета.
— Не всё так просто, — сказала ведьма, усаживаясь без приглашения. — Ты вот думаешь: родня, родня, генеалогия... А откуда, скажи на милость, столько родни без прямого наследия?
Девица аж подскочила:
— Как это — без прямого?! У Эйнара же дети! И у братьев!
— Дети-то есть, — кивнула ведьма, — да только кровь дракона — она не по одной линии течёт. Она как река: русло одно, а рукавов — тьма. Иные рукава в болото уходят, иные — в море, а иные... — она прищурилась, — и вовсе в ведьмин котёл.
— Но... вы это знаете? — прошептала рыжая.
— Хочешь знать — плати.
И, недолго думая, вытащила из-за пазухи пожелтевший пергамент. Девица, ослеплённая мечтой о драконьей родне, подписала не глядя. А ведьма, довольно хмыкнув, свернула бумагу и спрятала в складках своей хламиды.
— А теперь, — сказала она, — пей.
И протянула ей склянку с мутной желтоватой жидкостью.
— Что это?
— Моча дракона. Свежая. Не спрашивай, как добыла.
Девица поморщилась, но выпила. Вкус был... специфический. Как у куриного бульона, в который кто-то уронил горящий уголёк.
И тут её осенило. Она взглянула на пергамент в руках ведьмы, потом на свою хижину, потом снова на пергамент.
— Погодите... Это же мой дом!
— Был твой, — кивнула ведьма. — Теперь мой. В договоре всё прописано. Читать надо было мелкий шрифт, прежде чем подписывать, дитя моё.
Девица хотела возмутиться, но тут почувствовала странное жжение в корнях волос. Она бросилась к лохани с водой и заглянула в неё.
Волосы её побелели. Как снег на вершине Драконьей горы. А глаза... Глаза стали аж светло фиолетовыми. А брови.- Насыщенными, как вино из Арбора.
Она потрогала прядь, посмотрела на своё отражение и... рассмеялась.
— Я Таргариен! — завопила она на всю округу. — Ну, почти! И дракон во мне тоже есть — раз я его... того... выпила!
Ведьма уже уходила, унося под мышкой документы на дом. Она обернулась и бросила через плечо:
— Радуйся, лисонька. Теперь ты не просто фанатка. Ты — часть истории. Правда, история эта пахнет... своеобразно.
Девица не слушала. Она крутилась перед лоханью, любуясь снежно-серебрянно-белыми локонами и фиалковыми глазами, и уже прикидывала, как назовёт своего первенца. Ну, того, который родится от какого-нибудь дальнего-дальнего родича Эйнара с ней.
(Главное — не рассказывать ему, из чего делают Драконов.
А если серьёзно — ...не пейте мочу дракона в домашних условиях без надзора самих Таргариенов. Даже если очень хочется породниться с ними. Особенно если очень хочется;
Свидетельство о публикации №226101300943