Одно яйцо и все-все-все... абсурды Дома Дракона

#байка
)

(Студия Первого канала Вестероса. Прямой эфир.)

В центре зала, на фоне горящего (на самом деле — светодиодного) трона, сидит Алисента Хайтауэр. На ней строгий, но элегантный костюм цвета зелёной слоновой кости, волосы уложены в идеальную прическу, а в руках она нервно теребит микрофон.
— Добрый вечер, дорогие друзья, — с фирменной, всепрощающей улыбкой начинает Алисента. — В эфире программа «Пусть Говорят: Вестерос», и сегодня у нас тема, от которой у мейстеров седеют бороды, а у септ взрывается мозг. Тема нашей передачи: «Кто испарился с чьим драконом, куда делось яйцо и почему у меня дергается глаз». Встречайте наших гостей!
Под оглушительные аплодисменты, переходящие в рев Визериона, в студию вваливается делегация Таргариенов.
Первым, картинно хромая на обе ноги, выходит Деймон. За ним семенит бледная Лейна, после - ещё бледнее - Хелейна. Следом, чеканя шаг, как на параде, идет Дэйрон. Замыкает процессию Рейнира. Она идет с таким видом, будто это она — законная ведущая, а Алисента — просто подносит ей кофе.
Последним, тяжело топая, в студию вваливается Эймонд, подозрительно похожий на молодого, но очень злого бухгалтера, который от отчётов с досады сам себе выбил глаз. Он ведет на поводке Эймонда (дракона), который по пути случайно сжег крайний левый софит.
— Садитесь, садитесь, — суетится Алисента. — Дэйрон, дорогой, не наступай на хвост Эймонду, он только что его вылизал. Рейнира, солнышко, убери ноги со стола, это не Железный трон. Эймонд, милый, твой второй глаз на месте, я просто шучу, не надо прожигать во мне дыру.
— Алисента, — рычит Деймон, падая в кресло, которое жалобно скрипит. — Я требую сатисфакции! Этот пират кабаков, — он тычет пальцем в Дэйрона, — утверждает, что я улетел на Караксесе с его возлюбленной!
— Это правда! — визгливо подхватывает Лейна. — Я видела! Он схватил Хелейну за талию, сказал, что у них будет романтический полет над Харренхолом, а потом она обернулась, а на спине Караксеса сидит Рейнира в ночнушке и орет: «Сильнее, Порочный Принц, вы должны успеть до рассвета!».
— Это была не я! — вскакивает Рейнира. — На мне был костюм из черной чешуи! И я орала «Осторожно, воздушные ямы!». Это была ты сама! Просто в муке!
— Ваша Чернотень! — рыдает Хелейна, пряча лицо на груди у Лейны. — Я не могла дотянуться до шпор! Потому что Деймон проиграл в кости седло.
— Молчать! — гремит Эймонд. Все в студии вздрагивают. — Вы тут орете о каких-то полетах, а у меня, между прочим, пропала Вхагар! Я проснулся утром — ее нет. На столе записка, написанная кровью: «Улетела, не вернусь к ужину". И отпечаток маленькой трехпалой лапы!
— Это не я! — хором кричат Дэйрон и Хелейна.
— А кто тогда подбросил мне яйцо?! — Эймонд бьет кулаком по подлокотнику, прожигая в нем дыру. — Я проснулся, а у меня в ногах лежит яйцо! Синее, с золотыми прожилками! Я думал, Вхагар снесла! Я три дня сидел на нем, грел! У меня теперь ожог прямо из...
— А вдруг это и не драконье яйцо, Эймонд, — сладким голосом перебила Алисента, поправляя микрофон. — Оно было размером с голову овцы и пахло ванилью.
— Я думал, это магия! — огрызается Эймонд. — У нас в роду и не такое бывало!
— А мне подбросили другое! — перебивает его Дэймон — Я открыл утром сундук с казной, а там — среди пустоты и повесившихся пауков красное, в серебряной сетке! Я вызвал мейстера! Мейстер сказал, что это либо яйцо дракона, либо редкая тропическая плесень, и ушел в отпуск! Я три недели поливал его водой из Винтерфелла!
— Потому что это я его туда положила! — торжествующе заявляет Рейнира. — Я хотела проверить, способен ли ты на отцовские чувства!
— Это яйцо плесенью покрылось! — орет тот — Я потратил годовой бюджет Королевской Гавани на осушение сундука!
— Господа, тише, — Алисента хлопает в ладоши. — Давайте восстановим хронологию. Итак, ночь. Харренхол. Деймон, ты летишь на Караксесе. С тобой Хелейна. Но на спине почему-то Рейнира.
— Это оптическая иллюзия! — кричит Деймон. — От нее всегда идет свечение!
— Я была в черном! — кричит Рейнира.
— А мука?! — кричит Лейна.
— Это была маскировка! — кричит Рейнира.
— С перьями фазана?! — визжит Лейна.
— Так, все выдохнули, — Алисента нажимает кнопку на пульте. В студию вносят валерьянку. — Пейте. А теперь к яйцам. Эймонд греет яйцо. Дэйрон поливает плесневелое. А Хелейна, что в это время делала ты?
Хелейна бледнеет еще сильнее, хотя, казалось бы, некуда.
— Я… я нашла третье. На подоконнике. Маленькое. Черное. С белыми крапинками. Я подумала, это Визерион… ну, у него сложный период, он нестабилен… Я положила его в муфту!
В студии повисает мертвая тишина. Слышно только, как в углу тихо поскуливает Лейна.
— В муфту, — медленно повторяет Алисента. — На три недели. В июле.
— Оно было прохладным! — защищается та. — И пахло корицей!
— Короче, — встает Рейнира. — Мы все ненормальные. У нас у всех в спальнях лежат какие-то пахнущие яйца. Я требую вскрытия!
— Вскрытия чего? — уточняет Алисента. — Лейны?
— Яйца! — ревет Рейнира.
Алисента делает знак рукой. Из-за кулис выходят два крепких гвардейца Королевской гвардии. Они с трудом несут на золотой бархатной подушке огромный, в человеческий рост, овальный предмет.
— Поскольку вы, Таргариены, способны превратить в династическую трагедию даже покупку штор на кухню, — с улыбкой маньяка говорит Алисента, — я вызвала специалистов.
Гвардейцы ставят подушку на стол.
Деймон прищуривается:
— Оно… блестит.
— И на нем нарисован злой кролик, — замечает Дэйрон.
— А сбоку царапина, — говорит Эймонд, — точь-в-точь как от когтя Вхагар, когда она злится.
Алисента берет в руки золотой молоточек.
— В эфире шоу «Пусть Говорят», — объявляет она в камеру, — мы вскрываем Великую Тайну Вестероса.
(Крак!)
Шоколадная скорлупа с треском разваливается на две половины. По студии разносится густой запах молочного шоколада, от которого у Эймонда, сидящего на диете из сырого мяса, начинает капать слюна.
Внутри, в пластиковом желтом желобке, лежит гигантский плюшевый дракончик. Фиолетовый, с серебристым пузом и грустными глазами-пуговками. На шее у него болтается бирка: «Made in Pentos. Не кормить диким огнем».
В студии повисает оглушительная тишина.
— Это… это происки Триархии, — первым приходит в себя Эймонд. — Они подбросили нам магическую игрушку, чтобы дестабилизировать династию!
— Я говорил, что это плесень! — торжествует Дэймон, но тут же замолкает, потому что Рейнира уже вцепилась в плюшевого дракона.
— Мое! Я первая сказала «вскрытие»!
— Я на похожей штуке сидел! — ревет Эймонд, пытаясь оторвать от игрушки хвост. — У меня ожог! Это компенсация!
— Я подобную в муфте носила! — плачет Хелейна. — У меня от корицы аллергия высыпала!
Дракон с треском рвется пополам. Рейнира падает на пол с задней частью, Эймонд рычит, держа переднюю. Хвост остается в руках у Хелейны, которая тут же начинает его укачивать.
Алисента смотрит на этот филиал дурдома, медленно допивает свой остывший травяной чай и нажимает вторую кнопку на пульте.
В студию вкатывают тележки.
— А теперь, — говорит Алисента в абсолютной тишине, пока Рейнира и Эймонд катаются по полу, деля плюшевое туловище, — рекламная пауза. И примирение.
Гвардейцы начинают раздавать зрителям в зале, а затем и гостям, гигантские плитки того самого шоколада.
Запах становится невыносимым.
Рейнира замирает с оторванной плюшевой лапой. Эймонд принюхивается, забыв про вторую лапу. Дэйрон, как самый голодный, уже доедает кусок скорлупы.
— Шоколад… — мечтательно говорит Деймон, выплевывая золотистую фольгу, которая действительно очень похожа на чешую. — С морской солью.
— И карамельной крошкой, — добавляет Лейна, слизывая что-то с манжета.
Война прекращается. Таргариены, забыв о чести, короне и сожженных софитах, бросаются к тележкам. Слышится чавканье, урчание и звуки разрываемой упаковки.
Через пять минут в студии воцаряется мир. Рейнира и Эймонд без глаза сидят в обнимку, сыто икают и делят одну плитку на двоих. Деймон и Лейна кормят друг друга шоколадом с рук, глядя друг на друга с нездоровым обожанием. Дэйрон просто лежит под столом, обняв пустую коробку, и тихо похрапывает. Эймонд с хвостом доедает плюшевый хвост.
Алисента встает. Она аккуратно, за ухо, поднимает с пола фиолетового дракона. Целого — оказывается, у него просто была молния на спине, и он расстегнулся от тряски.
— Что ж, — говорит ведущая, глядя в камеру абсолютно невинными, но теперь полными триумфа глазами. — Тайна раскрыта. Никто ни с кем не испарился. Яйцо было одно. А все ваши драконы просто улетели в Лис, потому что от запаха вашей крови, замешанной на истерике, у них болит голова.
Она гладит плюшевого дракончика по голове.
— А этого парня… я забираю.
— Это компенсация! — мычит из-под стола Дэймон. — За плесень!
— Это моральный ущерб, — отрезает Алисента. — За три часа моей жизни, которые я хочу забыть. За то, что вы чуть не сожгли мою студию. И за то, что я единственная здесь сохранила королевские манеры, пока вы жрали реквизит, едва не поубивав друг друга (а, впрочем, это у вас вместо "здравствуйте")... Имя ему я уже придумала. Будет сидеть в моих покоях. Назову… Милашка.
Она разворачивается и уходит за кулисы. Слышно только, как за ее спиной Рейнира кричит: «Эй, а где мой кусок с карамелью?!», а Алисента, не оборачиваясь, показывает ей в камеру средний палец и откусывает дракончику ухо. Хохот за кулисами и истерика в зале.

(Титры. Занавес.)