На дне поднебесной. часть 1

Магически сюрреализм. Экзистенциальная антиутопия.


ЧАСТЬ 1. МОЗГОЛОВЫ И ПЕРЕКРАИВАНИЕ

Глава I
  Был знобящий зимний вечер в городке Поле доядерное, одном из ключевых селений провинции Тайга. Ветер упоительно скрежетал по Мозголовам - приспособлениям для ловли мыслей и, как говорит правительство, исследования сознания каждого человека. Раньше это казалось немыслимым, но сейчас мы это свершили и с гулким рокотом грохнули все сомнения о нашем вездесущем могуществе - сказали забавные и смешные создания в дошкольных пиджачках, перешитых под их размер. В городе тогда буйствовало беспокойство - очередного жителя вместе с собакой утащил тигр, началась эра нищеты из-за плохого прилова лосося и худой охоты. Стоило только чиркнуть словом маленькому мужичку с большой тенью, словно серной спичкой, и появилась независимая провинция на месте свободного мира. Хотя и назвать таковым его невозможно - уж слишком много факторов, противоречащих этому.
  Несмотря на всё это, товарищ Кровянов - здешний работник на предприятии Перекраивания, сидел в кресле качалке в своей долговечной фанзе, перебирая руками бумагу «Лучший перекраиватель», которую ему выдали на работе. Кровянов был человек тихий, спокойный, уже с сорокалетним багажом в своём разуме, но до крика седой и тщедушный, за что ему бы дали 60, а то и 70 лет. Он смотрел на всё свысока, хоть и сверкая бельмом на правом глазу, с масштаба своей жизни, прорастающей узкой тропой среди глухой тайги: с детства ему надо было работать, ходить на предприятие Перекраивания и поглощать тонну неживой и однородной информации о стандартах разума человека и о чём думает человек в разные годы жизни. Несмотря на это, он молчал. Он понимал, что его слово, до и каждого работника в принципе, ничего до последнего гроша не стоит.
Всем жителям провинции Тайга надо было ходить на одну работу - на Перекраивание. Работа заключалась в том, чтобы распространять Мозголовы в самые отдалённые уголки провинции, жадно глотать всевозможную информацию, петлять по нервным нитям разума каждого... Раньше, с самого рождения ребёнку ставили под язык искусственную мышцу, которая заставляла производить каждое слово. Таким образом, он не мог думать и всегда либо делал действие при полной уверенности и знании, либо молчал, подобно спокойной рыбе. Позже, государство пошло дальше и вместо мышц начали ставить маячки на одежду, которых ловили Мозголовы. А уж Мозголовы, оснащённые слухом, визуальными сенсорами и своим разумом видели человека, смотрели, знали, о чем он думает. Правительство хочет пойти ещё дальше... Правда куда уж дальше. Правительство именно поэтому и оснащает всех людей одной профессией, так как они зациклены на исследовании человеческого сознания. С тех пор у людей нет своего «Я», так как оно в любой момент может предать их, за что человека либо отправят на съедение тиграм, либо же на самую страшную работу по мнению всех: в экспедицию на исследование Ромбовинн - гор, которые стоят огромным исполином в форме ромба посреди глухой чащобы, словно ты оказался... Нигде. Это место и с чем не сравнимо, словно ты оказался на небе и ниже преисподни одновременно. Когда идёшь по этим местам, всегда ты чувствуешь запах тухлой туши, недоеденной медведями. Зверя здесь настолько много и он настолько дикий, что даже обычный олень может тебя затоптать или побороть рогами. Неба не видно из-за огромных Кедров, елей и хвои в целом, словно это твоё небо и твой дом.
  Кровянов не думал, сидя в своём кресле. Он даже не думал думать. Даже кажется, он уже разучился. Даже на работе людей заставляли не думать, а работать с роботами, которых они учили думать и понимать. Всем осталось лишь слушать, либо думать не по шаблонам, собственноручно построенных, уже нельзя.

Глава II
  Кровянов засиделся и уснул. Когда он проснулся, было уже 4 часа утра. В такое время, как говорит правительство, спать уже нельзя и надо идти на работу. Кровянов скоропостижно сделал утреннюю рутину, поел и пошагал на работу.
Перед ним предстал удручающий вид главного города молодой державы: По улицам, когда была ещё темень, то и дело мелькали силуэты детей, которые гуляли ночью, чтобы не терять времени на бесполезный сон. Постоянно Кровянов видел волоки по земле, ещё свежие. Видимо, сегодня население городка уменьшилось ещё на пару человек и несколько собак. Всё шёл и шёл он, по хрустящему насту, который хрустит также, как через несколько шершавых мгновений будут похрустывать его зубы от побоев за использование мозга как инструмент.     И вот он наконец дошёл до здания, которое скорее походило больше на окоп с блиндажом, чем на архитектуру. Большая часть здания, словно муравейник, находится под землёй, и Кровянов спустился по перекошенной лестнице, у которой иногда отсутствовали ступеньки. Их выбивали некоторые жители, чтобы закрыть и защитить своих собак от тигров, так как доски в самый размер совпадали с собачьими будками. Лес же рубить нельзя было - его оставляли для торговли, которая шла медленно.
  После того, как он спустился, перед ним предстала огромная зала с большим количеством рабочих, которые, словно трудовые пчёлы, случайно тёрлись друг о друга, ибо места было мало.  Его подозвал руководитель, показал ему подойти жестом таким, словно обращается к животному. Кровянов подошёл, и начальник ему лаконично процедил слова: этаж -20, отделение А, комната 538.
Кровянов сразу сгорбился, глаза задёргались. Он хотел забиться в угол, словно маленькое дитя, каким был в душе. И всё это было лишь от одного: ему надо было идти в комнату, где создают отчёты о населении. А за отчётами, как правило, ведутся походы по всему селению, окраинам, и в том числе поход в ближайшую тайгу. Мало того, ему надо было ждать около 3 часов минимум, пока солнце не насторожиться, не будет наблюдать за маленькими муравьями, временами плывущими и ползущими за диким зверем. Несмотря на все переживания и дрожь, Кровянов послушно пошёл в отделение.
После весьма долгого спуска по лестнице, Кровянов дошёл до отдела. Пока спускался, он успел упасть несколько раз, шибануться головой об бетонную шершавую стену и вспомнить Бога, давно распятого в своём доме. На входе его встретили неживые существа, способные поглощать любую информацию. Они поздоровались с ним, сели за стол и начали Отчёт. Он шёл долго, приблизительно 1,5 часа, и всё это время они без умолку болтали и чертили в потрепанных тетрадках корявыми буквами:
 --«Население людей - 2496 человек. Товарищ Рубков не думал сегодня, что вполне штатно; а вот мадам Юдинова сильно отличилась, так как решила подумать о начале еретиковой музыкальной карьеры, за что уже через несколько часов будет отправлена на горы Ромбовинн..»
И тут Кровянова словно ошпарило кипятком. У него резко дёрнулся нерв, но он пытался не подавать вида, так как они всё видят. Кровянову было незримо жалко Юдинову, тем более, с учётом того, что это когда-то была его жена. Было холодно и жарко.. А будет весело и страшно. Дальше по отчёту не было ничего особенного, и Кровянов уже начал было расслабляться... Как вдруг снова кровавая каша визгнула в уши: «Товарищ, нам надо через 2 часа отправиться на исследование окраин города и тайги. Будете в указанное время возле улицы Седых Трущоб, договорились?» Кровянов ничего не смог ответить.

Глава III
  В указанное время Кровянов был на месте. Он дрожал на ветру, словно осиновый лист, то и дело пряча голову в капюшон подобно черепахе, и, тяжело вздыхая, снова кренился к земле. Он стоял так около 15 минут, так как у них «роботов» сломались шестерёнки, а перед походом в тайгу оставлять такими их было нельзя. Возле Кровянова стоял Мозголов - уже потрепанный, заплёванный маргиналами и словно обрамляющийся кровью, которая была от добычи ястреба. Он смотрел на Мнимого перекраивателя своим железным глазом, в котором нельзя было увидеть ни капли человечности, в отличии Консерв - роботов, которые должны изображать животных для целей и мишеней, и в их глазах видна боль.   --Непонятно почему... - не успел закончить Кровянов, как...
-Вообще то, у меня тоже есть чувства! Я, например, могу сказать как сделать по правилам! - проговорил Мозголов мертвенным голосом.
Кровянов ничего не ответил.. Было бесполезно что-либо говорить.
И тут, к нему наконец подошло два робота в сопровождении двух перекраивателей высшего звания -  Биржского Исаака и Раздольева Микаэла. Оба были младше Кровянова, лет по двадцать пять, с отрешённым характером и видом, отличием которого была постоянная хромая ходьба и волосы, развевающиеся на ветру. Они запомнились фабрикам как вши на затылке - паразиты, разгоняющие «ересь» - старую правду, изничтоженную ныне. Но люди они были весьма прилежные и культурные, для общения самые лучшие среди роботов и винтиков.
Кровянов чувствовал себя уверенно в такой компании. Неуверенность постучалась к нему через пару минут, когда Исаак своим утробным басом провозгласил надлежащий маршрут:
-Так, сложно будет, господа. Маршрут не близкий - надо пройти  вглубь тайги на 30 километров и установить следы животных, новые Мини-мозголовы(маленькие камеры) для слежки за беженцами и животными. И если мы найдём чьё то жилище - надо сжечь его немедленно.
Кровянов смягчился, словно чёрствый хлеб в молоке. Но он не сказал ни слова, и лишь промычал в ответ. Разговаривать ему было уже поздно, как он подразумевал по шаблону.

Глава IV
  Троица людей с ещё двумя посторонними отправилась в поход, который мог оказаться последним, как и множество предыдущих. Так как начало пути было на улице Седых трущоб - им надо было пройти всего 3 километра, чтобы выйти из города. А после этих трёх километров сначала были небольшие полянки, а ещё через километр - заросшая, закоптелая тайга.
  Шли они медленно, пытаясь не говорить в пределах города. Они знали, что их ждёт. Они знали и то, что если зайдут дальше, чем за 30 километров - их может ждать граница Тайги и Мира, и отсутствие Мозголовов. Но если попытка будет неудачной - их ждут ОНИ. Снова они. Этим словом в провинции называются те, что потеряли всякую человечность, а если поточнее - почти все существа, способные говорить человеческой речью.
  Они шли по городским околоткам, заваленными мусором, устланные серым настом, словно Смертные герои, которые будут расти одуванчиками, настырно продирающими земную кору. Потом дошли до полян и почувствовали голос и запах призрачной свободы. Но чувствовали они себя лучше, чем в городе. На горизонте виднелась тайга и верхушки гор, а под глазом была видна горная река, уже пустующая с ноября.
  Когда они наконец зашли за 4 километра от города(в этом месте, что странно, были лишь мини-мозголовы, лишь фиксирующие вид а не мысли или звуки), Кровянов начал разговор своим хрипловатым голосом:
-Ися(так он звал Исаака), а ты и вправду собираешься сжигать чужие дома?
Ися усмехнулся и ответил: - Да нет, конечно. Если там не будет Мозголовов, то мы просто уйдём восвояси. А может и переночуем у обитателей.
-А если же Мозголовы всё же будут? - спросил Кровянов, подобно маленькой Почемучке, наивно спрашивающей даже о самом очевидном.
-Гм...Думаю, мы сожжём этот дом, если в нём будут хунхузы. А если будут не они, то мы убежим. Прочь.
   Микаэл, который обычно молчаливо бродил, то и дело записывая новые сатирические стишки и карикатуры на власть, за которые постоянно был под угрозой Амбы и Ромбовинн, неожиданно ввязался в разговор.
-Да! Мы убежим! И пусть будет всё кишками, и головы переполняют плахи! Мы зададим жару этому школьнику, возомнившему себя взрослым! - сказал Микэ со своей присущей торжественностью и бунтарством, внезапно вырывающейся из него, будто молочный зуб.
Эта Божественная Троица даже не подозревала, что их ждёт...
А пока тем временем они шли и шли, то и дело перебалтываясь, почти не двигая мышцами лица, зудящими от неподвижности. Все, кроме Микаэла, кой буквально заплевал Мини-Мозголов и посмеялся перед ним. Как он ещё жил, ещё не знал ни Кровянов, ни Ися.

Глава V
  И вот они дошли до начала тайги. Пришли они с северо-восточной стороны - с той, какая была опасна медведями и Карибу, ну и опасным ландшафтом. Но на своё счастье тигров здесь не было. Двигаться им надо было на юг на 30 километров, а может и больше или меньше... Они решали, умереть ли им или выжить.
  Было три часа дня. Солнце беспощадно слепило и жгло глаза, бельмо Кровянова болело и внутри, и снаружи. Несмотря на то, что на улице было -20 градусов цельсия(что тепло для зим в той провинции), солнце было горячим и жгло не только глаза, но и выжигало кожаные куртки и бродило по очкам. Эта погода редка и её нужно обычно ловить за хвост, но не в этот день. В этот день стоит отпустить и забыться, когда тебя окружают лишь Мини-мозголовы, способные видеть лишь внешнюю сторону.
А тайга была заросшей...Резвая Троица то и дело натыкалось на волоки, буреломы, гнёзда медведей на черёмухе, бывшие ещё с весны. Это была не та тайга, что находиться в свободном мире: это тайга, от которой несёт смрадным запахом опасности и тухлой туши. Тем не менее, они не боялись и смело пожинали каждый свой след и слово.
Внезапно завязался разговор и Ися спросил:
-Кровик(так товарищи звали Кровянова, ибо он не разглашал своего имени даже на паспорте или работе), а ты пробовал когда-нибудь думать?
-Да нет конечно - ответил Кровянов уверенно.
-Даже мозга не использовал, как оружие или инструмент?- Удивился Микэ.
-Не пробовал как то - сказал Кровик, уже оробев.
-Мда, жаль тебя конечно.  Это всё из-за Мозголова у дома? - Спросили сожалеющие товарищи.
-Меня отец научил так, а Мозголов как напоминалка. Отец всегда говорил: «Мозг это просто чтоб пространство в черепушке заполнить, а вот руки - всему главное и вечное!» И вот так получается, что я умертвил свой мозг и цели мои - шаблоны, роботы и всё.- Сказал Кровик, словно расссказывая истину жизни.
-Вот так задача. Что ж, будем тебя превращать в человека. Уж, товарищ мой, Тайга - очень плохая страна. На уме у этих пиджаков бог вести что, и мы собираемся свергнуть это недоразумение. - Сказал уверенно Микэ, словно он это уже сделал с большим успехом.
Кровянов лишь промычал и не мог дать ответа. Каждый Перекраиватель, кроме двух товарищей так бы ответил на столь уверенные и свободолюбивые речи.
Потом они разговаривали о многом, что высасывалось из пальца и раздувалось на лекции до 10 минут: Кто как позавтракал, какие книги уцелели после Большой проверки, которая конфисковала книги по саморазвитию и оставила лишь то, что читают абсолютно все, и как они стирают пижаму. О другом было сложно говорить, ибо жизнь была однородной, никто ничем не занимался, кроме Микаэла со стихами, которые получались весьма едкими. И то он никому их не показывал и не думать говорил о них, хотя это все знали. Уже через 2 часа непрерывного молочения языком они решили устроить привал, к тому же нашли подходящее место. То был большой валун посередине двух толстых кедров, укрытый настилом из папоротника. Они уселись, достали керосинку, зажгли и принялись готовить. Запасов было лишь на 3 дня, но можно надеяться, что будет горная река, и они попробуют поймать рыбу - Ися даже взял небольшую бамбуковую удочку. Готовили они макароны и что-то, похожее на котлету - консерва была не лучшего качества. Но тем не менее, как она приготовилась, они жадно её ели и уже через 5 минут огромная консерва, размером с лапоть(такие были как раз для походов) уже опорожнилась.
   Пока они ели, они не разговаривали. Язык немного намозолился после такого разговора. И после еды они решили здесь остаться на ночлег. И место было весьма хорошее: из-за того, что деревья пилить нельзя, спать возможно было только на камнях, которые тут и есть. У всех троих были спальные мешки, и укутаться возможно было. Самое главное, чтобы ночью их не сожрали медведи. На это нужно было лишь надеяться.  На тот момент время было 19 часов. Много времени заняла готовка на керосинке, в которой как назло было мало керосина, и нужно было надеяться, что возможно будет разменять его у какой либо фанзы. 19 часов - время ещё раннее, чтобы спать, но не здесь и сейчас.
Троица спокойно улеглась и проспала крепким сном до 9 часов утра. Когда они проснулись, все были целы, но рюкзак Микэ был открыт. Микэ не признавался, кто это был, но судя по всему, он ночью проснулся и начал писать стихи, что не странно для него. Тем не менее, первый день закончился благополучно и они прошли за него 10 километров.

Глава VI
  В 9 часов они отправились в путь. Как и выяснилось позже, Микэ действительно писал стихи ночью в темноте, щупая руками ещё сырые, выпуклые чернила на бумаге. Но также он и почувствовал запах медведя, который на Божью волю обошёл их стороной. Но в этот день Микэ был подозрительно тихий. Он даже не пустил в лоб пару своих протестных фраз и не заплевал ни одного Мини-мозголова. Это было весьма странно.  Троица шла так же на юг. С каждым километром в этом направлении тайга была всё более болотистой, рельеф всё извилистей, и тем самым маршрут был всё тяжелее. Но радовало то, что на юге их может ждать граница а также были слухи, что к югу открывается страна озёр и горных рек, в которых по сей день ловится крупный таймень, черноспинный хариус, гигантский ленок, кижуч, кета, налим да и многие другие виды. Также, там присутствовала хорошая охота на изюбря, лося и иногда туда даже заходил олень Рузвельта. Поэтому Исаак всегда когда шёл, облизывал свои сухие и потрескавшиеся губы, вспоминая об этих несметных богатствах.
  А тем временем они всё шли по глухой тайге, задорно перебирая уставшими ногами, уже зудевшими от колючих шерстяных носков. На тот момент тайга казалась глуха и совсем никак не тронута человеком. Они прошли вглубь на 15 километров. Эта часть пути была весьма быстрой, так как они даже не разговаривали, максимум шушукались по поводу Куда идти. Всё было большей частью из-за того, что каждый был погрязнут во свои раздумья. Но объединяло их одно: каждый думал о том, что ждёт на границе или же дальше 30 километров. Это был вопрос жизни и смерти, говорящий о том, будет ли течь их жизнь после этого путешествия. А ведь это всего лишь проверка земель близ поселения... Такие проводились раньше примерно по 1 разу в 2 месяца. Кровянов допускался к таким., но его счастье, всего 3 раза в жизни: одна была ещё в 14 лет, когда ему только сказали пойти на взрослые обязанности. Другая была в 30 лет, во время которой Кровик шёл ещё дальше на север и в конце концов пересёкся с медведем, который растерзал на волокна его плечо и подкосил зрение глаза(как раз позже на том глазу и образовалось бельмо). Кровянову было тяжело про это вспоминать, но ничего поделать с этим не мог: воспоминание упорно проходило в центр разума и болело, юлило, кровило от того, что Кровянов не мог контролировать что помнить а что нет. У кого уж контроля над нашим и ихним разумом было больше - у нас самих или шаблонов? Хороший вопрос.
Тем временем, начавши проходить густую тайгу, они набрели на домик, стоявший так гордо и упрямо среди чащи, словно пуля летит в слоновую кожу и норовит её пробить. Дом был ухоженный, и подойдя ближе они узнали, что это дом дружелюбных манз. Они подошли, постучали, и дверь им открыл коренастый парень лет 19-ти. Он спросил их на языке, ближнему к китайскому: «Здравствуйте! Вы наверняка заблудились? Вам помочь?» Из троицы первым высунул язык Исаак, который будто процедил слова, отсеяв ненужные, и сказал:
-Здравствуйте! Мы не заблудились. Мы... - тут он замялся, не хотев говорить правду, дабы не пугать манз. Сразу же подхватил фразу Микэ(что было странно для его сегодняшнего поведения) и сказал: «Мы туристы! Скажите пожалуйста, а у вас не найдётся керосина и хоть немного еды?» Он спросил самое насущное и нужное. Китаец ответил: «Керосин конечно есть! Хотите, один баллон отдам бесплатно, а вот второй за четыре Керью*. Уж простите, керосина у самих мало. А вот еды можем дать две копчёных тушки лосося по 4 килограмма. Думаю, вам будет достаточно!» Все трои стали чуть ли не прыгать от счастья! Буквально через пару минут им принесли обещанный керосин за деньги и две тушки лосося. При виде тушек, Исаак обомлел от удивления: они были жирные, судя по всему с икрой и свежей засолки. Он мигом спросил у китайца: «Братец, а скажи пожалуйста, где ты таких хороших рыбин выудил? Вроде же реки ещё с осени пустуют!» Манз ответил: «Да слухи это всё! В 4 километрах на юге течёт хорошая горная река, где я их и поймал. Их там столько, сколько мы в 1989 ловили(ныне был 1998 год)!» Ися чуть ли не заплакал от счастья. Он понял, что, возможно, в будущем всё будет лучше.
Они решили не задерживаться у китайцев. Они их искренне поблагодарили и пошли восвояси. Так как рядом не было мини-мозголовов (скорее всего, манзы их сбили), им удалось не сжечь этот светлый дом, который растёт, цветёт и пахнет в прекрасной окружающей среде. На тот момент, когда они пошли от дома манз, они уже прошли 16 километров. Троица была настроена весьма оптимистично, хотя и сомневалась в том, всё ли по настоящему и нету ли потайного крюка, который захватит их за губу или оторвёт беззвучный язык. Тем не менее, они продолжали двигаться дальше.
  Время было 3 часа дня. Они не думали останавливаться на обед, ибо на тот момент рельеф тайги был сложный и остановиться из-за склона или постоянного папоротника с кедром не было возможности. Ися с Кровиком иногда разговаривал всё о тех же пижамах и завтраках, как вдруг Микэ оживился и спросил у обоих:
-Братцы, так что мы всё-таки делать будем на границе? Сбежим?
-Ты же сам говорил, что убежим? Мне кажется, что всё же стоит убежать. Ибо снова возвращаться нету мочи. Так и тянет блевать от этого шаблонного строя. - Сказал Ися со своим одновременно спокойствием и отвращением к власти, присущем ему.
-Ну да... Всё-таки стоит убежать. Правда знаете, я слышал, что беженцев из Тайги сразу казнят или отправляют обратно. А вот обратно нам уж не поздоровится... Робмовинн и Амбы точно не избежать. - Выпалил Кровик, постоянно запинаясь и робея.
-Да знаете.. Лучше уж подохнуть в этих горах лишь телом, чем угаснуть душой в муравейнике. - Сказал Микэ задумчиво.
-Ладно, господа, обратного пути нет. Давайте будем реалистами. Будем уж творить праздник для нас. Ибо если мы уйдём без него, то смерть будет как пытка. А с ним смерть, как освобождение от земной юдоли и всех мук.
И наши пошли дальше, полные жизни и отваги. Они не смотрели себе под ноги, не боясь упасть и начать пожирать землю. Они не боялись быть растерзанными медведями. Они знали, что смерть - всего лишь освобождение. И в таком состоянии шли они вплоть до самого вечера...
С того момента(а если уж поточнее, с 20-ти километров и с 18 часов) под их ногами и на их глазах открылась совсем другая тайга. Это была совсем не та закоптелая и тухлая тайга, какой она была с неконтролируемым обилием зверя и частыми загрязнениями человеком. Это была прекрасная и кинематографичная тайга: Кедры мелькали местами, уступая место елям и сосне, открывая перед взором небо. Под ногами приятно похрустывал наст с проступавшими листьями, которые хрустели совсем не как городской наст, а как, скорее, тёплый свежеприготовленный белый хлебушек, корки которого медленно поедаются за дорожкой к дому. За углом ворковал глухарь, испуганный внезапным приходом смелого, но наивного человека. А в метрах 200-300 что то поблескивало и в то же время приятно журчало в ушах...
-РЕКАА!!!- Заорал Исаак. - Река!! Китаец не обманул нас!!
Это и вправду была река. Её течение было столь быстро, что она даже не покрылась льдом и продолжала мурлыкать, словно кровь по шальным, извилистым венам. Наша Троица немедленно побежала к долгожданному пейзажу. На лице проступали пот и слезы, и моментально застывали они на морозе. И кровь плыла по венам, и ноги перестали зудеть. И разум нежданно послал к чертовым околоткам всю логику, и хотели они взлететь на небо. Они почувствовали, что наступил тот самый праздник, который будет длиться целых 4 часа. Но его затмит непоправимое..

Глава VII
  Троица побежала к реке. Исаак на ходу достал удочку, и уже было готовился забрасывать. А Кровик тем временем оживлённо нашёл идеальный валун и поставил на него керосинку. Лишь один Микэ продолжал вести себя удручённо и отстранённо. Товарищи наивно думали, что он задумывается над стихами, но позже в аккурат всё вскроется..
  Ися тем временем настроил свою бамбуковую удочку, заглянув в ящик, чуть не завизжал от счастья: в ящике было пару его лучших блёсенок, пару хороши крючков и баночка мотыля. Он,, надеясь на крупную рыбу, решил поставить вертушку на 5 грамм цвета Окунь. Это была его ловчая приманка на ленка и хариуса. Он начал искать место и выбрал место рядом с корягами. В таких часто встречается ленок, а на ямке(которая вероятно под корягой) может стоять кижуч и кета. Ися закинул приманку, начал делать проводку и БАЦ - по удочке словно кирпичом шарахнуло. Села очень крупная рыба! По характеру, это было похоже на кету, но и в то же время напоминало кижуча. Борьба шла примерно 2-3 минуты. И когда Ися наконец выудил рыбу, он не поверил своим глазам: перед ним была настоящая Сима 4-5 килограммов и примерно 70 сантиметров! Он знал, что это рыба необыкновенно вкусная, а икра.. Слюной захлебнёшься! Ися приятно оживился, и тут же потянул трофей Кровику.
-Ну, Кровик, гляди-ка чего поймал! - сказал Ися с приятной оживлённостью.
-ОХ ТЫ!! Это ж Сима(Кровик тоже был рыболовом, просто скрывал это)! Ну ты и добытчик, Ися! Сейчас я её приготовлю по царски, сегодня пируем! - сказал Кровик с неприкрытым удивлением.
-Ну давай, давай. Я для души ещё порыбачу, гляди чего ещё поймаю. - сказал Ися с удовольствием, лоснившемся и оседавшим у него на губах.
Ися пошёл дальше облавливать берег. Он облавливал у камней, у коряг, вдоль обрывистого берега и поймал весьма хороший улов: 5 жирных адмиральских хариусов, 2 хороших ленков, одного 2 килограммового кижуча даже зацепил, ну и ещё одну кету на 3 килограмма. Уж отвёл душу заядлый рыбак! Решил он отпустить ленка, хариусов, кижуча, а вот кету оставить на провизию. Мало ли, сколько ещё придётся идти до свободы. Ися принёс Кровику кету и попросил засолить. Кровик согласился и первым делом же начал засаливать Кету, а позже и занялся готовкой Симы. Симу он решил пожарить на горячих камнях, даже подсолил и поперчил завалявшимися приправами. Даже весьма незамысловатое блюдо было очень вкусным и все его поели досыта. Конечно же, остался кусок, который Кровик заморозил и решил нести в небольшом отсеке-холодильнике своего рюкзака. Откуда же столько вещей у него? Всё потому, что в прошлом он был сумасшедшим туристом и любителем готовки в таких условиях. А в таких условиях желательно иметь с собой отсек-холодильник.
Время было уже восемь часов. Всё было приготовлено, и даже жильё хоть как-то сделано: мини-шалаш из за отсутствия мини-мозголовов был сооружён. Все собрались вместе и начали трапезу. Правда, никто почему-то не разговаривал. Видно, все устали от столь насыщенного дня. Все поели, время было 21 час. До конца ограничений маршрута осталось 10 километров. И всё словно с каждым шагом становилось лучше: небо светлее, волоков меньше. Может, в паре десятков, а может и десятке километров царит свобода? Это стоило лишь увидеть, ибо думать об этом и правда нельзя.
Тем временем, в 21 час 30 минут, троица улеглась спать под крылом спокойствия. Всё  было спокойное и спящее... Эта ночь не забылась никем и ничем.


Глава VIII
  Примерно в 3 часа ночи товарищи проснулись от душераздирающих криков. Они ещё сонно открыли глаза, как вдруг перед ними предстала ужасная и страшная картина: медведь необычайных размеров раздирает в клочья Микэ. Он разодрал ему правую руку так, что из неё сочилась и била алая кровь, сделал шрам на лице, но Микэ ещё боролся и отмахивался от бешеного зверя. Товарищи мигом проснулись разумом и впопыхах стали помогать Микэ: Кровик взял хороший камень и начал долбить по башке зверю. Исаак взял армейский ремень и как начал хлестать что есть мочи зверя... Зверь тут же начал ныть, истекать кровью, и бросился на Кровика. Он начал раздирать ему кожу и ребёр, но и тут Ися успел и продолжать гневно хлестать зверя. Зверь не терял своё рвение и продолжал пытаться рвать Кровика на куски. Благо Кровику досталось мало и он отделался двумя хорошими порезами у рёбер. Кровик уворачивался и бил камнем зверя. Потом снова на Микэ, который был словно без сил. И тут Ися самоотверженно переманил зверя на себя и начал одновременно хлестать зверя по лапам и морде. Такая какофония продолжалась 5 минут. Время обычно малое, но для такой баталии необыкновенно долгое, тянущееся словно вечность. И это всё продолжалось до тех пор, пока уже зверь не путался под ногами и переползал между Кровиком и Исааком, словно ребёнок не научившийся ходить. Троица всё же отбилась от зверя. И как только зверь упал, они его докололи ножом(что было весьма бесполезно) и тут же бросились на медицинскую помощь Микэ. У него была подрана правая рука и был шрам на лице. Правую руку сначала обработали Перекисью, взятой на всякий случай, а позже и забинтовали. Переломов, на счастье не было. Шрам на лице обработали и заклеили пластырем. Пластыря понадобилось немало.Малая медицинская помощь была оказана, и Троица предприняла решение перебраться на другое место, которое было примерно в километре. Фонарика не было, но ночь была необыкновенно лунная, так что путь был освещён. Движение было медленным, но за 10 минут уже все дошли. Как раз нашёлся хороший валун. Троица проверила наличие зверя, покричала, и потом, на свой страз и риск решила лечь спать. На всеобщую и вездесущую радость им удалось спокойно поспать до 10 часов утра. Сон после схватки прогремел катарсисом, который по хорошему окончил бы все невзгоды... Но главное было ещё впереди.

Глава IX
  Троица проснулась в 10 часов. Раны перестали так сильно ныть, моральное состояние было повышено. Они решили продолжить свой путь. Наутро Микэ казался ещё более отстранённым и даже ничего не сказал товарищам. Как поговаривали, человек он был чувствительный, и любое происшествие могло у него вызвать травму. Скорее всего, он не чувствовал ничего, ибо организм сам защитил его от срыва.
И всё таки, все были убиты. Они смотрели на всё каким то другим взглядом. Нельзя назвать его правильным, и неправильным тоже нельзя. Можно было понять одно: они просто хотели спокойствия. Что-то откликалось в них о том, что нужно добиться свободы, но усталость и чувство угрозы било тревогу. Но вернуться к прежнему уже нельзя - прежнего спокойствия не будет. Они мертвецы.
Они шли без разговоров. Они сами с собой рассуждали, и с каждым из них по своему разговаривал снег и листья под ногами, веточки обтирающиеся об куртки и рюкзаки, ручьи, звенящие далеко далеко. Так они прошли все оставшиеся десять километров, если бы не одно происшествие: почти в самом конце пути им встретился старик, говорящий, что через пару сотен метров их ждёт свобода. Этот старик был потрепан, одет в тряпье. Руки синие от мороза, губы дрожат. Этот старик был символом неубитой цели.
  И вправду: через один километр была ровная поляна, но горизонте которой был виден совершенно иной, ухоженный и приветливый город. Рядом на поляне был ещё один дом - видно, тоже каких-то манз. Все удивились и обрадовались про себя - скакать и плакать уже не было сил. Они целеустремлённо пошли через поляну, и их даже никто не остановил. Они спокойно дошли до одинокого дома. Этот дом был красивый. Он был из кирпича, с хорошей крышей, рядом клумба, а на пороге в дом половик «Здесь живёт счастье и любовь». Микэ отошёл, а Кровик и Ися решил постучаться. Дверь им открыла уставшая, но вежливая старушка. Она пригласила их в дом. Те вошли просто чтобы проведать или дать гостинцев в виде рыбы или чего-нибудь ещё. Перед ними открылась несчастная картина: скромная кухонька, и сразу же комната, в которой в кроватке плачет маленькое, больное дитя. Оно кашляло. Судя по всему, у него был коклюш. Им сразу стало жаль дитя, но они не смогли ничего поделать. Они увидели, что у старушки мало еды. Они дали ей оставшуюся тушку Симы и солёную кету. Она их искренне поблагодарила и улыбнулась так, как улыбается солнце в первый майский день. Они уже собрались было уходить и вышли из дома, как тут их встретил оскаленный Микэ. Он был совсем не похож на того, каким он был раньше. Он их встретил ножом и процедил сквозь зубы: «Если ослушаетесь, вас ждёт не освобождение, а пытка». Кровянов и Исаак услышали и послушали Микаэла. Они удивились и не знали, что произошло. Как вдруг Микаэл начал говорить:
-Почему же я так резко изменился? Гм, что ж, дайте-ка подумать.. Потому что я снял маску. Ко мне уже почти вросла личина этого поэта-сатириста-бунтаря, приверженного к своим бессмысленным и слепым взглядам. На самом деле - я давно сотрудничал с Перекраивателями и правительством. Вы не увидели мозголовов на пути лишь потому, что мы их закапываем и говорим молчать. На самом деле - всем известно ваше бездумное рвение к призрачной свободе. Вас с самого начала ждала лишь только смерть и ничего лишнего. Уже через несколько минут сюда прилетит вертолёт с теми, кто исправит вас. Точнее, в вас уже нечего исправлять. Нужно лишь уничтожить! А пока - мигом сожгите этот дом! Ах да.. Вот стихи. Сожгите их и если ослушаетесь - прямо здесь убью!
Кровянов и Исаак не смели ослушиваться. Они пытались сдерживать слезы, сразу застывавшие на щеках. Они взяли Огнемёт(который был у Микаэла в рюкзаке) и начали жечь дом. Из дома не доносилос криков. Лишь только дитя покашливало и поскрипывали половицы. Видно, старуха тоже долго ждала этого освобождения. Тем временем, Кровянов взял тетрадку со стихами и кинул её в пожарище. Всё горело и внутри, и снаружи.. Через минуту уже прилетел вертолёт и людей в одном шаге от свободы погрузили ТУДА.
Всё угасло. Пожарище догорело, черновик со стихами тлел, а нам том же месте лежал погрызенный пожаром половик «Здесь живёт счастье и любовь».

Глава X
  Немедленно товарищей повезли обратно, в Поле доядерное. Они понимали, что живыми не возвратятся. А Микаэл тем временем разговаривал со сослуживцами. Нечего рассказывать про сам полёт «домой». Да и про процесс казни тоже: на казнь пришли 2 человека - это были неизвестные калеки, которые улюлюкали и орали с особым озверением. Всё произошло быстро и быстро стало темно. И всё же, освобождением и катарсисом это можно назвать с уверенностью. Друзья освободились. Где-то им лучше.
А через несколько месяцев по всей провинции вспыхнул мятеж: казалось никудышная весть о подпольной казни разнеслась по всей стране. Всё начали идти против власти. К тому же, вдобавок началась война со Свободным миром. Провинция Тайга была уничтожена уже через 5 месяцев после начала «Великой» войны. Мужички в пиджачках бежали в соседнюю страну, где пропали без вести. Мозголовы оставили как трофеи, но началась другая эра - время слежки и фанатизма. Назвать это лучше прежнего точно нельзя, да и называть не стоит.
Позже всё забылось, расплылось, заросло. Все забыли о том, с чего начали и что будет.. Но никто не проиграл, либо каждый всегда долбил свой горох об стенку. Всем оставалось лишь гнуть своё со своим фанатизмом, либо сдаться и удостоиться чужим фанатизмом и уйти в небытие. На календаре был конец января 1998 года. Небо было всё таким же, как если бы кто-то сдался.