Акция Молох. Посланник

27 июня 1941 года

Вильнюс, оккупированная вермахтом Литва

Бронюс Урбонас выглядел как типичный 40-летний литовский (и вообще прибалтийский) госчиновник средней руки, во внешности которого не было вообще ничего еврейского (видимо, он был весь в отца-литовца).

Что, как и литовская половина его крови, не спасало его от окончательного решения еврейского вопроса… но существенно облегчало выполнение задания профессора Бёме. О котором дипломат пока что был ни сном, ни духом.

По приказу профессора, семейству Урбонаса выдали сухпаёк – ибо ни у Бёме, ни у (тем более) Аушры не было ни малейшего желания устраивать званый обед для еврейского семейства (литовка ограничилась выдачей кваса).

Семейство разместили в гостиной; Бёме и дипломат перебрались в столовую, в которой его без пяти минут (скорее, впрочем, пяти часов или около того) венчанная жена вкусно накормила гостя. После чего профессор перешёл к делу:

«Вам придётся вспомнить былое и немного поработать дипломатом… точнее, посланником. В обмен на спасение Вашей жизни – и жизни Вашей семьи…»

Урбонас судорожно кивнул: «Всё, что угодно».

Бёме добыл из кармана визитную карточку Маркуса Гринберга, две маленькие коробочки с маркировками C и B, положил на стол перед дипломатом и прокомментировал:

«Вас с семьёй отправят в Берлин и доставят по этому адресу, после чего сделают новые документы и через Францию доставят в Дублин. Там обустроят…  а Вам придётся отправиться через лужу в Лондон… Вам помогут» И сбросил бомбу:

«Там найти способ доставить коробочку С…». Содержащую микроплёнку с фотографиями страниц «еврейской папки» Гиммлера, сделанную им с помощью «шпионской» камеры Minox (что занятно, сконструированной рижским фольксдойче Вальтером Заппом и изготовленной в Риге на фабрике ВЭФ).

«… премьеру Уинстону Черчиллю…»

К немалому изумлению профессора, Урбонас отреагировал на приказ совершенно спокойно. Он покачал головой:

«В Лондон нет необходимости. Сэр Джон Лоадер Маффи, представитель Соединенного Королевства в Эйре… де-факто британский посол в Ирландии - мой хороший знакомый. Я попрошу его переслать это срочной дипломатической почтой лично в руки Черчиллю… в тот же день премьер получит…»

«Есть необходимость» - усмехнулся Бёме. «Вторую коробочку нужно доставить резиденту советской разведки в Лондоне. Для передачи лично в руки наркому внутренних дел Берии Лаврентию Павловичу…»

Дипломат задумался. Довольно долго думал, затем осторожно произнёс:

«Это очень сложная задача. Советы всегда были лютыми параноиками, а после германского вторжения совсем с катушек слетели. У меня нет дипломатического статуса… поэтому запросто можно угодить в подвалы их посольства… а сообщение не будет доставлено…»

Бёме вздохнул – и кивнул: «… ибо им проще ничего не делать, чем подставиться, если в Кремле сообщение не понравится». Урбонас кивнул:

«Сталинская Большая Чистка таким катком прошлась по их дипломатам и внешней разведке, что они сейчас своей тени боятся… нет, напрямую на них не выйти… через англичан надо… как-то…»

Неожиданно улыбнулся и аж просиял: «Я знаю как. Сэр Джон как-то рассказал мне про женщину… её Абигайль зовут… вроде…  она помощница шефа МИ-6… британской внешней разведки. Еврейка…». И предсказуемо осведомился:

«Сообщения имеют отношение к еврейскому вопросу?». Бёме кивнул: «Самое прямое». И продолжил: «Не все даже в высшем руководстве рейха в восторге от выбранного фюрером сотоварищи варианта окончательного решения вопроса…»

Включая профессора Манфреда Бёме. Дипломат кивнул: «Я понял. Абигайль весь Лондон на уши поставит – но сообщение передаст…  если это хотя бы минимально облегчит жизнь евреям под контролем рейха и хоть кого-то спасёт…»

Цель профессора Бёме была прямо противоположной, но он, разумеется, промолчал. Урбонас забрал посылки и вместе с семьёй под конвоем боевиков Ипатингас бурис (с крайней неохотой передавших ему конфискованные у других евреев пачки британских фунтов) отбыл в Каунас.

Аушра на правах уже почти жены – и той ещё доминатриссы – осведомилась у почти мужа: «Ничего не хочешь мне рассказать?». Бёме вздохнул; понял, что его свободная холостяцкая жизнь закончилась навсегда (из цепких лапок этой фурии выбраться будет нереально) - и спокойно объяснил:

«Нам с рейхсфюрером… всему рейху нужно, чтобы, если война вдруг затянется, наши враги не слишком усердствовали…». Его уже де-факто жена изумлённо-восхищённо кивнула: «… чтобы позволить вам решить еврейский вопрос…»

Бёме кивнул. В столовую несколько неожиданно вошёл Пятрас Якубка и объявил, обращаясь к Аушре: «Для Вас есть работа, панеле Аушра. Семнадцать евреев разного пола и возраста ждут вас в ИВС полицейского участка в центре…»