Как небо пламенем раскрылося..

Друзья!
Из Сети
"Я подобрала для вас рассказы о празднике Покрова Пресвятой Богородицы. В них переплетаются и церковное предание, и народные традиции, которые на Руси тесно переплелись.
Церковное предание
В основе праздника — чудесное событие, которое, по преданию, произошло в 910 году в Константинополе. Город осадили враги, и жители в молитве искали защиты. Во Влахернском храме, где хранились риза (покров) Богородицы, Её пояс и часть омофора (головного убора), молился и святой Андрей, Христа ради юродивый, вместе со своим учеником Епифанием.
Около четвёртого часа ночи они увидели идущую по воздуху Богородицу. Она была озарена небесным светом, окружена ангелами и святыми, среди которых были Иоанн Предтеча и Иоанн Богослов. Преклонив колени, Матерь Божия долго молилась, проливая слёзы. Затем Она сняла с Себя блистающее покрывало (омофор) и распростёрла его над всеми молящимися в храме, защищая их от врагов видимых и невидимых.
Святой Андрей спросил Епифания: «Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу, молящуюся о всем мире?» Епифаний ответил: «Вижу, святой отче, и ужасаюсь!». После этого явления враги отступили от города.
Покров на Руси
На Русь праздник пришёл в XII веке при князе Андрее Боголюбском. Он стал одним из самых почитаемых. В честь Покрова возвели знаменитые храмы, например, храм Покрова на Нерли (около 1165 года). А Покровский собор на Красной площади (собор Василия Блаженного) был построен по обету Ивана Грозного в честь взятия Казани.
Народные традиции и приметы
В народной традиции Покров связывали с переходом от осени к зиме. Говорили: «На Покров до обеда осень, а после обеда зимушка-зима». К этому времени обычно заканчивались полевые работы: собирали последний урожай, скот переводили на зимнее стойло.
С Покрова начиналась череда осенних свадеб. Девушки, мечтавшие о замужестве, ставили в храме свечку перед иконой Покрова и молились: «Покров-Батюшка, покрой землю снежком, а меня женишком!». Существовало поверье: кто раньше в храме свечку поставит, тому и скорее замуж идти.
Также в народе связывали слово «покров» с обычаем: после свадьбы женщина могла ходить только с покрытой головой, а «простоволосыми» разрешалось ходить только незамужним девушкам". https://alice.yandex.ru/?
...Други!
Вот стих  о церковном празднике:
ПОКРОВ
Просыпайся, душа!
Из нездешних миров
Вновь слетает,
Кружа,
Первый снег на Покров.
Осыпая листы
С почерневших ветвей,
Украшая кресты
И могил, и церквей.
Чёрно-белый наряд
От села до села
И повсюду горят
Купола, купола.
В небе облака след,
А над Русью святой
Этот снег,
Этот свет
Золотой-золотой.
Виктор Кирюшин
https://stihi.ru/
...Отлично написано!
В.Н.
***********
1.Покров Пресвятой Богородицы (14 октября)

Под звонкие напевы клироса
Юродивый узрел Андрей,
Как небо пламенем раскрылося.
А в пламени, как царский хор,
Блистает воинство небесное,
И распростертый омофор
В руках Невесты Неневестныя.
Ударил колокольный звон
И клиры праздничными гласами, –
Выходит дьякон на амвон
Пред царскими иконостасами.
А дьякон тот – святой Роман,
Что «сладкопевцем» называется, –
Он видит чудо, не обман,
Что златом в небе расстилается.
Андрей бросается вперед
Навстречу воинству победному
И омофору, что дает
Покров богатому и бедному.
И чудом вещим поражен
Народ и причт, и царь с царицею,
И сонм благочестивых жен
Склонился долу вереницею.
«Даю вам, дети, свой покров:
Без пастыря – глухое стадо вы,
Но пастырь здесь – и нет оков,
Как дым, исчезнут козни адовы».
Горит звезда святых небес,
Мечи дрожат лучом пылающим,
И лик божественный исчез,
Растаяв в куполе сияющем.
Край неба утром засерел,
Андрей поведал нищей братии,
Что в ночь протекшую он зрел
В святом соборе Халкопратии.
Объяснение праздника. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
Много раз являлась Пресвятая Богородица отдельным великим святым, обычно в
сопровождении одного или двух апостолов Христовых, а преподобному Серафиму
Саровскому являлась и одна. Но никогда и никому не являлась Она в такой славе, как в
константинопольском Влахернском храме, в этот великий праздник, именуемый Ее
Покровом.
В храме было множество народа, и в его числе стояли блаженный Андрей, Христа ради
юродивый, с учеником своим Епифанием.
Совершалось всенощное бдение. Народ горячо молился об избавлении от нашествия
варваров, которые уже подошли к самому Константинополю.
Около четырех часов утра блаженный Андрей внезапно увидел под сводами храма
стоящую на облаках Пресвятую Богородицу, окруженную сонмом Ангелов, апостолов,
пророков, святителей и множеством великих святых.
Блаженный Андрей спросил Епифания: «Видишь ли ты Госпожу и Царицу Мира?» – «Вижу,
отец мой духовный, и ужасаюсь», – ответил Епифаний.
На глазах их обоих Пресвятая Богородица сошла вниз, вошла в алтарь и долго молилась
Богу, стоя на коленях перед престолом. Потом встала, вышла на амвон и, сняв с себя
сиявшее небесным светом и блиставшее молниями большое покрывало, распростерла его
над всем молящимся народом.
На этом внезапно окончилось чудесное видение Андрея и Епифания.
Утром всем стало известно, что на рассвете варвары сняли осаду Константинополя и ушли.
Покров. Иван Шмелев
Отец ходит с Горкиным по садику и разговаривает про яблоньки. Редко, когда он говорит
не про «дела», а про другое, веселое: а то все рощи да подряды, да сколько еще принанять
народу, да «надо вот поехать», да «не мешайся ты тут со своими пустяками». И редко
увидишь его дома. А тут, будто на гулянье или когда ездил на богомолье с нами, – веселый,
шутит, хлопает Горкина по спинке и радуется, какая антоновка-то нонче богатая. Горкин
тоже рад, что отец душеньку отводит, яблочками занялся, и тоже хвалит антоновку: и червь
не тронул, и цвет морозом не побило, а вон белый налив засох, от старости, пожалуй.
Коль подсаживать, так уж онтоновку, Сергей Иваныч… – поокивает он ласково, – пяток бы
еще корней, и яблока покупать не будем для моченья.
Я вспоминаю, что скоро радостное придет, «покров» какой-то, и будем мочить антоновку.
«Покров»… – важный какой-то день, когда кончатся все «дела», землю снежком покроет, и
– «крышка тогда, шабаш… отмаялся, в деревню гулять поеду», – говорил недавно Василь-
Василич.
И все только и говорят: «Вот подойдет «покров» – всему развяза». Я спрашивал Горкина,
почему – «развяза». Говорит: «А вот, все дела развяжутся, вот и «покров». И скорняк
говорил намедни: «После «покрова» работу посвалю, всех на зиму покрою, тогда стану к
вам приходить посидеть вечерок, почитать с Панкратычем про священное». А еще отец
говорил недавно:
– Хочу вот в Зоологическом саду публику удивить, чего никогда не видано. «Ледяной дом»
запустим с бенгальскими огнями… вот, после «покрова», уж на досуге обдумаем.
Что за «Ледяной дом»? И Горкин про дом не знает – руками так, удивляется: «Чудит
папашенька… чего уж надумает – не знаю». И я жду с нетерпением, когда же придет
«покров». Сколько же дней осталось?…
А ты вот так считай – и ждать тебе будет веселей, а по дням скушно будет отсчитывать… –
объясняет Горкин. – Так вот прикидывай… На той неделе, значит, огурчики посолим, на
Иван-Постного, в самый канун посолим… а там и Воздвиженье, Крест Животворящий
выносят… – капустку будем рубить, либо чуток попозже… а за ней, тут же наскорях, и
онтоновку мочить, под самый под «покров». До «покрова» три радости те будет. А там и
зубы на полку, зима… будем с тобой снег сгребать, лопаточку тебе вытешу, мой Михайлов
день подойдет, уж у нас с тобой свои посиделки будут. Будем про святых мучеников
вычитывать, запалим в мастерской чугунку сосновыми чурбаками. И всего у нас запасено
будет, ухитимся потеплей, а над нами Владычица, Покровом своим укроет… под Ее
Покровом и живем. И скажет Господу: «Господи, вот и зима пришла, все нароботались,
напаслись. благослови их. Господи, отдохнуть, лютую зиму перебыть, Покров Мой над ними
будет». Вот тебе и – Покров.
Так вот что это – Покров! Это – там, высоко, за звездами: там – Покров, всю землю
покрывает, ограждает. Горкин и молитвы Покрову знает, говорит: «Сама Пречистая на
большой высоте стоит, с Крестителем Господним и твоим Ангелом – Иван-Богословом, и с
ангельскими воинствами, и держит над всей землей великий Покров-омофор, и освящается
небо и земля, и все церкви засветятся, и люди возвеселятся».
А я – увижу? Нет: далеко, за звездами. А один святой человек видал, дадено ему было
видеть и нам возвестить – в старинном то граде было, – чтобы не устрашались люди, а
жили-радовались.
Потому, милок, и не страшно нам ничего, под таким-то Покровом. Нам с тобой не будет
ничего страшно: роботай – знай – и живи, не бойся, заступа у нас великая.; ;;
Теперь, ложась спать, я молюсь Богородице Казанской – темная у нас икона в детской.
Молюсь и щурюсь… Вижу лучики – лучики лампадки, будто это на небе звездочки, и там,
высоко, за звездами, – сверкающий омофор-Покров. И мне ничего не страшно.
Если бы увидать – там, высоко, за звездами?!…
Вот и канун Ивана Постного – «усекновение Главы Предтечи и Крестителя Господня» –
печальный день.
Завтра пост строгий: будем вкушать только грибной пирог, и грибной суп с
подрумяненными ушками, и рисовые котлетки с грибной подливкой; а сладкого не будет, и
круглого ничего не будет, «из уважения»: ни картошки, ни яблочка, ни арбуза, и даже
нельзя орешков – напоминают «Главку». Горкин говорит, что и огурчика лучше не вкушать,
одно к одному уж пусть. Но огурчики длинные!.. Бывают и вовсе круглые, «кругляки», а
лучше совсем не надо. Потому, пожалуй, в канун огурцы и солят.
На нашем дворе всю неделю готовятся: парят кадки и кадочки, кипятят воду в чугунах для
заливки посола, чтобы отстоялась и простыла; режут укроп и хрен, остропахучий
эстрагоник; готовят для отборного засола черносмородинный и дубовый лист для
крепкости и духа – это веселая работа.
Выкатила кадушки скорнячиха; бараночник Муравлятников готовит целых четыре кадки;
сапожник Сараев тоже большую кадку парит. А у нас – дым столбом, живое
столпотворение. Как же можно: огурчика на целый год надо запасти, рабочего -то народу
сколько! А рабочему человеку без огурчика уж никак нельзя: с огурчиком соленым и
хлебца в охотку съешь, и поправиться когда нужно, опохмелиться – первое средство для
оттяжки. Кадки у нас высокие: Василь-Василич на цыпочках поднимается – заглянуть; только
Антон Кудрявый заглядывает прямо. Кадки дымят, как трубы: в них наливают кипяток,
бросают докрасна раскаленные вязки чугунных плашек – и поднимается страшное
шипенье, высокие клубы пара, как от костров. Накрывают рогожами и парят, чтобы выгнать
застойный дух, плесени чтобы не было. Горкину приставляют лесенку, и он проверяет
выпарку. Огурчики – дело строгое, требует чистоты.
Павел Ермолаич, огородник, пригнал огурца на семи возах: не огурец, а хрящ. Пробуют
всем двором: сладкие, и хрустят, как сахар. Слышно, как сочно хряпают: хряп и щелк. Ешь,
не жалко. Откусят – и запустят выше дома. Горкин распоряжается:
— На чистые рогожи отбирай, робята!.. Бабочки, отмывай покрепше!…
Свободные от работы плотники, бабы из наших бань, кухарка Марьюшка, горничная Маша,
Василь-Василич, особенно веселый, – радостной работой заняты. Плотники одобряют
крупные, желтяки. Такие и Горкин уважает, и Василь-Василич, и старичок-лавочник Юрцов:
пеняют даже Пал-Ермолаичу, что желтяков нонче маловато. А я зеленые больше уважаю, с
пупырками. Нет, говорят, как можно, настоящий огурчик – с семечками который, зрелый –
куда сытней: хрипнешь – будто каша!
На розовых рогожах зеленые кучи огурца, пахнет зеленой свежестью. В долгом корыте
моют. Корыто – не корыто, а долгая будто лодка с перевоза. В этом корыте будут рубить
капусту. Ондрюшка, искусник, выбирает крупные желтяки, вываливает стамеской «мясо»,
манит меня идти за ним на погребицу, где темней, ставит в пустые огурцы огарки… – и что
за чудесные фонарики! желто-зеленые, в разводах, – живые, сочные. Берет из песка; ;;
свекольные бураки, выдалбливает стамеской, зажигает огарочки… – и что за невиданный
никогда огонь! малиново-лиловый, живой, густой-густой и… бархатный!.. – вижу живым
доселе. Доселе вижу, издали лет, кирпичные своды, в инее, черные крынки с молоком,
меловые кресты, Горкиным намеленные повсюду, – в неизъяснимом свете живых огоньков,
малиновых… слышу прелестный запах сырости, талого льда в твориле, крепкого хрена и
укропа, огуречной томящей свежести… – и слышу и вижу быль, такую покойную, родную,
смоленную душою русской, хранимую святым Покровом.
А на солнце плещутся огурцы в корыте, весело так купаются. Ловкие бабьи руки отжимают,
кидают в плоские круглые совки… – и валятся бойкие игрунки зеленые гулким и дробным
стуком в жерла промытых кадок. Горкин стоит на лесенке, снимает картуз и крестится.
– Соль, робята!.. Чисты ли руки-те?.. Бережно разводи в ведерке, отвешено у меня
пофунтикам. Не перекладь!.. Лей с Господом!..
Будто священное возглашает, в тишине. И что-то шепчет… какую же молитву? После
доверил мне, помню ее доселе, молитву эту – «Над солию»: «Сам благослови и соль сию и
приложи ю в жертву радования.»
Молитву над огурцами. Теперь я знаю душу молитвы этой: это же – «хлеб насущный»:
«Благослови их, Господи, лютую зиму перебыть. Покров Мой над ними будет».
Благословение и Покров – над всем.
Кадки наполнены, укрыты; опущены в погреба, на лед. Горкин хрустит огурчиком. Ласково
говорит:
– Дал бы Господь отведать. К Филиповкам доспеют, попостимся с тобой огурчиком, а там
уж и Рождество Христово, рукой подать.
Наелись досыта огурцов, икают. Стоит во дворе огуречный дух, попахивает укропом,
хреном. Смоленные огурцы спят в кадках – тихая «жертва радования».
А вот и другая радость: капусту рубим!
После Воздвиженья принимаются парить кади под капусту. Горкин говорит: «Огурчики дело
важное для скусу, а без капустки не проживешь, самая заправка наша робочая». Опять на
дворе дымятся кадки, столбами пар. Новенькие щиты для гнета блестят на солнце
смолистой елкой. Сечки отчищены до блеска. Народу – хоть отгоняй. Пришли все плотники:
какая теперь работа, Покров на носу – домой! Пришли землекопы и конопатчики,
штукатуры и маляры, каменщики и кровельщики, даже Денис с Москва-реки. Горкин не
любит непорядков, серчает на Дениса: «А ты зачем? На портомойке кто за тебя остался.
Никола Угодник-батюшка?!.» Денис, молодой солдат, с сережкой в ухе, – все говорят,
красавец! – всегда зубастый, за словом в карман не лезет, сегодня совсем тихий, будто даже
застенчивый: в глаза не глядит, совсем овечка. Горничная Маша, крестница Горкина,
смеется: «Капустки Денису зажелалось. Пусть пожует, малость оттянет, может!» Все смеются,
а Денис и не огрызнется, как бывало. Мне его что-то жалко, я про него все знаю,
наслушался. Денис выпивает с горя, что Маша выходит за конторщика. А потому Маша
выходит за конторщика, что Денис пьяница. Что-то давно выходит, а все не выйдет, а в
водополье – при нас это было с Горкиным – принесла Денису пирог с морковью, в
украдочку, сунула без него и убежала: «это за пескарей ему». Ничего не понять, чего такое.
И все-то знают, для какой капусты пришел Денис.; ;;
– Я, Михал Панкратыч, буду за троих, дозвольте. А на портомойке Василь-Василич Ондрейку
оставил без меня, дозволил… уж и вы дозвольте.
Совсем – овечка. Горкин трясет бородкой: ладно, оставайся, руби капусту. И Горкину
нравится Денис: золотые руки, на все гожий, только вот пьяница. А потому пьяница, что.
– Их не поймешь… как журавль с цаплей сватаются, вприглядку!
Двадцать возов капусты, весь двор завален: бело-зеленая гора – рубить не перерубить.
Василь-Василич заправляет одним корытом, другим – я с Горкиным. Корыта из толстых
досок, огромные, десять сечек с каждого боку рубят, весело слушать туканье – как пляшут. В
том корыте серую капусту рубят, а в нашем – белую. Туда отбирают кочни позеленей, сдают
зеленые листья с нашей, а в наше корыто кидают беленькую, «молочную». Называют –
«хозяйское корыто». Я шепчу Горкину: «А им почему зеленую?» Он ухмыляется на меня:
– Знаю, чего ты думаешь. Обиды тут нет, косатик. Ваша послаще будет, а мы покрепчей
любим, с горчинкой, куда вкусней… и как заквасится, у ней и дух пронзей… самая
знаменитая капуста наша, серячок-то.
Все надо по порядку. Сперва обсекают «сочень», валят в корыто кочни, а самое «сердечко»
в корыто не бросают, в артель идет. Когда ссекают – будто сочно распарывают что-то
совсем живое. Как наполнится полкорыта, Горкин крестится и велит:
– С Богом… зачинай, робятки!
Начинается сочное шипенье, будто по снегу рубят, – так жвакает. А потом – туп-туп-туп…
тупы-туки… тупы-туки… – двадцать да двадцать сечек! Молча: нельзя запеть. И Горкин не
запретил бы пригодную какую песню – любит работу с песнями, – да только нельзя запеть,
«духу не выдержать». Денис – сильный, и он не может. Глупая Маша шутит: «Спой ты хоть
про капусту, в кармане, мол, пусто!..» А Денис ей: «А ты косила?» – «Ну, косила, ложкой в
рот носила!» Совсем непонятный разговор. «А что тебе, косила, тебя не спросила!» – «А вот
то, знала бы: что косить – что капусту рубить, – не спеть». А она все свое: «Пьют только под
капусту!» Горкин даже остановил: «Чисто ты червь капустный, тебя не оберешь».
– Годи, робята…
Горкин черпает из корыта, трясет в горсти: мелко, ровно, капустинка-то к капустнике. Опять
начинают сечку, хряпают звонко кочерыжки. Горкин мне выбирает самые кончики
отхряпки: надавишь зубом – так и отскочит звонко, как сахарок. Приятно смотреть, как
хряпают. У молодых, у Маши, у Дениса – зубы белые-белые, как кочерыжки, и будто
прикусывают сахар, будто и зубы у них из кочерыжки. Редиской пахнет. Швыряются
кочерыжками – объелись. Веселая капуста эта! Ссыпают в кадки, перестилают солью.
Горкин молитву шепчет… – про «жертву радования»?..
В канун Покрова, после обеда, – самая большая радость, третья: мочат антоновку.
Погода разгулялась, большое солнце. В столовую, на паркет, молодцы-плотники, в родовых
рубахах, чистые, русые, ясноглазые, пахнущие березой банной, втаскивают огромный
рогожный тюк с выпирающей из него соломой, и сразу слышно, как сладко запахло
яблоком. Ляжешь на тюк – и дышишь: яблочными садами пахнет, деревней, волей. Не
дождешься, когда распорют. Порется туго, глухо – и вот, пучится из тюка солома, кругло в
ней что-то золотится…и катится по паркету яблоко, большое, золотое, цвета подсолнечного
масла… пахнет как-будто маслом, будто и апельсином пахнет, и маслится. Тычешься
головой в солому, запустишь руки, и возятся под руками яблоки. И все запускают руки, все
хотят выбрать крупное самое – «царя». Вся комната в соломе; под стульями, под диваном,
под буфетом – везде закатились яблоки. И кажется, что они живые, смотрят и улыбаются.
Комната совсем другая, яблочная. Вытираем каждое яблоко холстинным полотенцем,
оглядываем, поминки нет ли, родимые ямки-завитушки заливаем топленым воском. Тут же
стоят кадушки, свежие-белые, из липки. Овсяная солома, пареная, душистая, укладывается
на дно кадушки, на нее – чтобы бочками не касались кладутся золотистые антоновки, и
опять, по рядку, солома, и опять яблоки… – и заливается теплой водой на солоде.
На «яблоках» все домашние: даже и отец радуется с нами, и матушка на креслах… – ей
запрещают нагибаться: она ходит тихо и тяжело, «вынашивает», и ее все остерегают, даже
Маша: «Вам, барыня, нельзя, я вам достану яблочко». Кругом кресел все мы ее обсели: и
Сонечка, и Маня, и брат Коля, и старая кривая Васса, которая живет в темненькой и не
отличит яблока от соломы, и Горкин с Марьюшкой. Маша все ужасается на яблоки и
вскрикивает, как будто испугалась: «Да барыня. какое!..» Сонечка дает ей большое яблоко и
говорит: «А ну, откуси, Маша… очень ты хорошо, послушаем». Маша на яблоко смеется,
закусывает крепко-звонко белыми-белыми зубами, сочными, как миндаль, и так это хорошо
выходит – хру-хру… хру-хру, чмокается во рту, и видно, как сок по губам сочится. И все
начинаем хрупать, но Маша хрупает лучше всех. Я сую ей украдкой яблоко, самое-самое
большое, ищу карман. Она перехватывает мою руку и щурит глаз, хитро-умильно щурит.
Так мне нравится на нее смотреть, что я сую ей украдкой другое яблоко. А на всех нас, на
яблоки, на солому, на этот «сад», вытянув головку, засматривает из клетки затихший чего-то
соловей – может быть, хочет яблочка. И на всю эту радость нашу взирает за голубой
лампадкой старинная икона Владычицы Казанской едва различимым Ликом.
Плотники поднимают отяжелевшие кадушки, выносят бережно. Убирают солому,
подметают.
Многие дни будут ходить по дому яблочные духи. И с какой же радостью я найду
закатившееся под шкаф, ставшее духовитее и слаже антоновское «счастье»!..
Вот и Покров пришел, праздник Владычицы Пречистой – во всю землю Ее Покров. И теперь
ничего не страшно. Все у нас запасено, зима идет, а мы ухитимся потеплей, а над нами
Владычица – там, высоко, за звездами.
Я просыпаюсь рано, – какой-то шум?.. Будто загромыхали ванной? Маша просовывает в
дверь голову, неубранную, в косах. Подбегает к моей постельке, тычется головой в
подушку, кусает меня за щечку и говорит в улыбке:
– Ду-сик… глазастенький, разунь глазки… маменька Катюшу подарила нонче ночью!
Вчерась яблочко кушала, а вот и Катюша нам!..
Щекочет у моего носа кончиком косы, и весело так смеется, и все называет – «ду-сик».
Отмахивает розовую занавеску – и вот солнце! Праздничное, Покров.
В столовой накрыто парадно к чаю. Отец – парадный, надушенный, разламывает горячий
калач над чаем, намазывает икрой, весело смотрит на меня.
Маленькая Катюша… – говорит он особенно, прищурясь, и показывает головой на спальню.
– Теперь, мальчонка, у нас пяток! Рад сестренке?..
Я бросаюсь к нему, охватываю его руками и слышу, как пахнет икрой чудесно, и калачом, и
самоварным паром, и бульканьем, и любимыми, милыми духами – флердоранжем.
Вот тебе от Катюши нашей. розовая обновочка!..
И только теперь я вижу – новые розовые чашки, розовый чайник с золотым носиком,
розовую полоскательную чашку, розовую, в цветочках, сахарницу… – и все в цветочках, в
бело-зеленых флердоранжах! Все такое чудесно-розовое, «Катюшино»… совсем другое, что
было раньше. Чашеки не простые – совсем другие: уже и уже кверху. «Чтобы не
расплескалось», – весело говорит папашенька: – Так и зови – «катюшки».
И вдруг, слышу: за дверью спальни – такое незнакомое, смешное. – «уа-а… у-а-а…».
Новый-то соловей… а? Не покупной соловей, а свой! – весело говорит отец… – А самое
главное… мамашенька здорова. Будешь молиться – Катюшеньку прибавляй, сестренку.
И намазывает мне икрой калачик.
Большое солнце, распелись канарейки, и в этом трескучем ливне я различаю новую теперь,
нашу, песенку – «у-а-а… у-а-а-а…». Какой у нас свет, какая у нас радость!.. Под самый
Покров Владычицы.
Разъехались плотники по домам, в деревню, зиму перебывать. И у них запасено на зиму.
Ухитятся потеплее, избы закутают соломой – и над ними Покров Ее, и теперь ничего
нестрашно. И Василь-Василич отмаялся, укатил в деревню на недельку: нельзя, Покров.
Горя с народом принял: каждого тоже рассчитать, все гривеннички помнить, что забрали за
полгода работы, никого чтобы не обидеть, не утеснить: ни отец этого не любит, ни Горкин.
Намаялся-таки, сердешный, целую неделю с утра до ночи сидел в мастерской за столиком,
ерошил свои вихры, постреливал косым глазом и бранился: «А, такие… спутали вы меня!..»
Народу до двухсот душ, а у него только каракульки на книжке, кружочки, елочки, хвостики…
– как уж разбирается – не понять. Всем вот давал вперед, а теперь и сам тот не разберет!
Горкин морщится, Василь-Василич все – тот да тот. Ну, теперь всем развяза: пришел Покров.
И земле ухититься тоже надо: мороз ударит. Благослови ее, Господи, отдохнуть, лютую зиму
перебыть. Покров и над ней будет.
А у Горкина новая шуба будет: «Земной покров». Отец подарил ему старую свою,
хорьковую, а себе заведет новинку, «Катюшкину». Скорняк уже перебрал, подпустил
парочку хоря, и теперь заправская будет шуба – прямо купец с Рядов. И мне тоже «Земной
покров»: перетряхнули мой армячок бараний, подправили зайчиком в рукава – катай с
горки с утра до вечера, морозу не добраться. И – очень порадовался Горкин: с канителью
развяза наступила. Дениса не узнаешь: таким-то щеголем ходит, в запашной шубе, совсем
молодчик – вчера показывал. Сватанье-огрызанье кончилось: сосватались, слава Богу, с
Машей, свадьба на Красной Горке, нельзя раньше – приданое готовить надо, и по дому
много дела: теперь Катюшка, а мамашенька привыкла к Маше, просила побыть до Пасхи.
– Дениса старшим приказчиком берет папашенька, Василичу правая рука. Вот и Маша
покроется… как хорошо-то, косатик, а?..
Да, хорошо. Покров. Там, высоко, за звездами. Видно в ночном окне, как мерцают они
сияньем за голыми прутьями тополей. Всегда такие. Горкин говорит, что такие и будут во
все века. И ничего не страшно.
Я смотрю на лампадку, за лампадку… в окно, на звезды, за звездами. Если бы все увидеть,
как кто-то видел в старинном граде!.. Стараюсь вспомнить, как Горкин учил меня
вытвердить молитву, новую. Покрову… длинную, трудную молитву. Нет, не помню… только
короткое словечко помню: «О великое заступление печальным… еси…».
https://www.miloserdie.ru/
***************

2.Почему праздник Богородицы часто связан с
триумфом русских войск

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы, который до введения нового стиля отмечали 1 октября, а мы отмечаем 14-го, таит в себе парадокс. С одной стороны - именно на Покров русские одержали не одну победу,
с другой - в основе торжества лежит событие, которое было военным поражением наших предков. В чем тут дело?
Начнем с того, что праздник был установлен в честь чуда явления Богородицы
христианам во Влахернском храме Константинополя. Божью Матерь,
простирающую над молящимися плат со Своей головы, увидел славянин Андрей,
Христа ради юродивый и его товарищ Епифаний. Распростертым платом, как
просили у Божьей Матери заступничества от нашествия... наших некрещенных
еще предков. Дружина пушкинского "вещего" Олега уже совершала успешные
набеги на Византию, и в этот раз ее корабли снова стояли у Константинополя.
Летописи сообщают: в ту ночь корабли славян по неведомым причинам
развернулись назад, город был спасен.
То есть - внимание! - событие, которое можно было бы посчитать военным
поражением наших предков, русские уже в XII веке стали отмечать как праздник
заступничества Богородицы за всех христиан. В Византии праздника не было, а
русские уже ставили в его честь храмы.
Запомним этот парадокс, о нем подумаем чуть позже, а сейчас про наши победы
на праздник Покрова Пресвятой Богородицы.
Первую Покровскую церковь поставил в конце XII века святой князь Андрей
Боголюбский в память о своем старшем сыне Изяславе, осенью 1165 года
умершем от ран после победоносного похода против волжских булгар. Храм
Покрова на Нерли - ослепительно белая свеча из камня, взлетающая к небу над
разливами рек Нерль и Клязьма - к нам, через века.
Еще один шедевр мирового зодчества - собор Покрова Пресвятой Богородицы на
Красной площади, больше известный как храм Василия Блаженного, был
возведен в честь взятия в 1552 году Иоанном Грозным Казани и победы над
Казанским ханством, что тоже произошло на Покров.
А в ночь на 1 октября 1618 года москвичи отбросили от стен города войска
польского королевича Владислава, претендовавшего на русский престол, и это
стало фактическим окончанием Смуты. В победе наши предки увидели зримый
знак покровительства Пресвятой Богородицы, так в Москве появились новые
Покровские церкви - в Рубцово, Филях, Медведково, Измайлово.
Но, пожалуй, самая яркая история помощи от Богородицы - победа русских
солдат под водительством графа Суворова на Кинбурнской косе. Победа в битве,
которую сам Александр Васильевич называл "адская баталия", объясняя:
"Непонятно человеческим силам, как к тому приступить можно было! А от
варваров какая прекрасная операция и какое прекрасное войско!"
1787 год, вторая русско-турецкая война, самое начало. Кинбурнская коса за
русскими, численность турецкой армии здесь превосходит наши силы почти
вдвое. Зная набожность Суворова и то, что 1 октября у русских праздник - Покров
Пресвятой Богородицы, турки еще накануне начинают обстрел
малоприспособленной к осаде крепости. С зарей бомбардировка усиливается.
Суворов, ставящий волю Божью превыше всего, несмотря на начало турецкого
наступления, идет в храм - на Божественную литургию. Высадка турок
происходит почти беспрепятственно: они не просто высаживаются на косу, они
вбивают в морское дно невдалеке от мыса ряд толстых свай - для прикрытия
своих судов, а на самой косе начинают окапываться. Естественно, Суворову,
молящемуся в храме, об этом докладывают, причем дважды. Но день
праздничный: "Из пушек не палить!" - приказывает генерал-аншеф. "Пусть все
вылезут", - невозмутимо добавляет он потом.
Ответный огонь мы открыли не раньше, чем закончилась литургия. Турки были
уже в 200 шагах от крепости. Битва вышла кровавой, сам Суворов был дважды
ранен, потерял коня, едва не попал в плен, но, даже раненый, не только сохранял
бесстрашие, но и непоколебимо веровал в нашу победу. "За Пречистую
Владычицу Богородицу! За дом Богоматери!" - вдохновлял Суворов солдат,
проявивших в те дни чудеса мужества.
Покровская победа другого нашего
гениального военачальника флотоводца
Федора Федоровича Ушакова над
войсками Наполеона, такой
кровопролитной не была. Но
преуменьшать ее значимость не стоит. 1
октября 1798 года отряд капитан-
лейтенанта Ивана Шостака, посланный
вице-адмиралом Федором Ушаковым,
овладевает островом Цериго (сейчас
остров Китир), расположенным у южной
оконечности Греции. Так начался
победоносный Средиземноморский поход
Черноморской эскадры 1798-1799 годов.
Через год, аккурат к Покрову, русские
солдаты впервые за историю Вечного
города шли по улицам Рима,
освобожденного от французов. Вот что доносил об этом событии адмиралу
Ушакову лейтенант Балабин: "Вчерашнего числа с малым нашим корпусом вошли
Молитва и вера помогали воинам собирать все
силы и таланты воедино, направляя их к победе.
И уж если говорить об освободительных победах русских за границей, то нельзя
не вспомнить взятие нашими солдатами неприступного города-крепости Эривани
(ныне Ереван) в 1827 году. Именно 1 октября победоносно завершилась
пятидневная осада Эривани Отдельным Кавказским корпусом Русской
императорской армии под командованием Ивана Федоровича Паскевича: когда
русские войска пошли на штурм, армяне изнутри стали оттеснять персидских вояк
от крепостных стен - в итоге гарнизон персов сдался. Так восточная часть
территории Армении была освобождена от многовекового владычества Персии.
Стоит подчеркнуть: до 1 октября 1827 года русские войска дважды пытались
взять Эривани - в 1804 и в 1808 годах, но безуспешно. Ситуация изменилась, когда
командование принял Паскевич, сумевший, получая донесения от жаждавших
освобождения армян, грамотно организовать осаду. Известие о победе разошлось
по всем армянским диаспорам, разбросанным по свету. "Армения воскресла из
пепла... и в этом армянская нация обязана человеколюбивой московской нации,
среди которой мы всегда можем жить безопасно и защищенно", - писали
представители армянской общины Индии.
Предвижу слова скептиков: "Это все совпадения! Битв в истории России было
много, православных праздников не меньше, вот какие-то из сражений и совпали с
Покровом!" На это можно возразить фразой Эйнштейна о том, что "при помощи
совпадений Бог сохраняет анонимность".
Но лучше давайте вспомним, к примеру, что и Суворов, и Ушаков, и Паскевич
были не просто гениальными военачальниками, обладавшими уникальной личной
отвагой, честью и духовной мощью, это были верующие люди. Сами жили по
заповедям и воспитывали так своих солдат. Высочайшая военная выучка их войск
сочеталась с прививанием солдатам и офицерам высоких нравственных качеств. А
молитва и вера становились тем стержнем, который собирал воедино все силы и
таланты русского воина.
Что до парадокса, заключающегося в том, что русские торжественно отмечают
день поражения своих предков, то, по словам епископа Василия Родзянко, такое
"самоотречение - историческое, народное - свидетельствует о том, что народ
несет в себе мощь правды, глубинное понимание того, что истинно, а что нет;
говорит о глубокой нравственной чистоте и силе нации".
Российская газета - Неделя - Федеральный выпуск: №228(9470)
https://rg.ru/
*************
3.Детям о празднике Покрова Пресвятой Богородицы
Праздник Покрова Пресвятой Богородицы пришёл на Русь из
Византии. Этот праздник принадлежит к числу великих, но не
двунадесятых праздников. Он посвящён событию, которое произошло 1
октября (14 октября по новому стилю) 910 года в святом городе Константинополе, во Влахернском храме, где
хранились риза Пресвятой Богородицы, головной покров и пояс. Память об этом событии бережно хранится
православным народом на протяжении веков. Чудо, случившееся во Влахернском храме, воспринимается всеми
верующими людьми как близкое и дорогое каждому сердцу. Ведь заступничество Божией Матери, Её защиту и Её
Покров мы чувствуем всегда и в собственной жизни, и в жизни нашей великой многострадальной России.
 Церковь Покрова на Нерли называют «белой лебедью» русской архитектуры, красавицей, сравнивают с невестой.
Лёгкая, стройная, будто невесомая, — такое ощущение, что она высечена из единого куска белого камня. Храм
Покрова на Нерли — самый миниатюрный и в то же время самый грациозный. Общая его ширина чуть более 10
метров, а внутренняя высота около 21 метра.
История праздника Покров Пресвятой Богородицы
В те дни Константинополь был осаждён язычниками: городу угрожало разрушение, многочисленным храмам —
поругание, христианам — жестокие казни и рабство. Во время воскресного всенощного бдения храм был переполнен
молящимися, потому что одна надежда оставалась у отчаявшихся людей — надежда на помощь Божию. Горячо
молились они Царице Небесной, со слезами и покаянием; и в четвёртом часу ночи святой Андрей Юродивый и ученик
его Епифаний увидели идущую по воздуху Богородицу, окружённую ангелами и святыми в сопровождении Иоанна
Крестителя и Иоанна Богослова. Преклонив колена и оросив слезами лицо, Пресвятая Дева начала молить Господа,
чтобы защитил Он всех людей, призывающих имя Его святое и надеющихся на Его помощь, а затем, подойдя к
престолу храма, сняла со своей головы покрывало (покров) и распростёрла его над молившимися в храме людьми,
знаменуя тем самым подаваемую Ею всему христианскому миру защиту от видимых и невидимых врагов. И отступил
враг от ворот Константинополя молитвами и заступничеством Богородицы.
На Руси праздник в честь Покрова Божией Матери был установлен святым князем Андреем Боголюбским в начале
XII века, и по его же приказанию в 1165 году был построен поражающий своей простотой и красотой храм Покрова на
Нерли. Вот уже почти девять веков в этот великий праздник мы вспоминаем удивительные события, произошедшие в
Константинополе. Но не только над молящимися Влахернского храма распростёрся Державный Покров Матери
Божией: над всем христианским миром в дни горя и испытаний сияет ярче солнечных лучей Её Покров и дарует
утешение, укрепление, спасение. Какие бы тяжёлые бедствия ни выпадали на нашу долю, надо помнить, что
Пресвятая Богородица молится за нас, раскинут над нами невидимый Её Покров.
Праздник Покрова Пресвятой Богородицы издревле любим и почитаем русским народом. К этому празднику русские
крестьяне старались убрать весь урожай и сделать заготовки на зиму. С Покрова начиналось «зазимье». Скот на
пастбища уже не выгоняли, а держали в хлевах и переводили на зимний корм. Праздник этот считается покровителем
свадеб. Девушки, мечтающие о замужестве, считали для себя непременным долгом побывать на Покров в церкви,
поставить свечи перед иконою Богородицы. Этот день надо было провести очень весело, потому что «если Покров
весело проведёшь, дружка милого найдёшь». На Покров обычно выпадает первый снег. Он покрывает всё окружающее
и этим самым невольно наводит на сближение этого естественного белого зимнего покрова со свадебным покрывалом
или фатой. К празднику Покрова Пресвятой Богородицы заканчивалось в деревнях время хороводов и начинались
посиделки. Это когда длинными осенними и зимними вечерами девушки пряли пряжу, вышивали, ткали и вязали под
пение народных песен. В этот день — первый праздник холода — конопатили избы и пекли тонкие блины, «запекали
углы», чтобы из жилища не выдувало тепло. На Руси праздник Покрова издавна связывали с началом зимы и
посвящали ему поговорки: «На Покров земля снегом покрывается, морозом одевается», «На Покров до обеда осень, а
после обеда зимушка-зима».
В день Покрова Пресвятой Богородицы православные люди ходят в храмы всеми семьями, чтобы в молитве
испросить милости и заступления Божией Матери. А как же веселье? Где повеселиться? Первый снег, упав на ещё не
промёрзшую землю, тут же начинает таять. Самое время для зимних забав. Смело на улицу — лепить снеговиков и
играть в снежки! А если в этих мероприятиях участвует вся семья, то это просто здорово!
https://ped-kopilka.ru/

***************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
14 октября 2026 года.

ПРИЛОЖЕНИЕ
Предсказания Николая и Елены Рерих о России

Имена Николая Константиновича (1874—1947) и Елены Ивановны (1879—1955)
Рерихов известны сейчас очень многим в нашей стране и за рубежом. Николай
крупнейший художник, мыслитель, археолог, путешественник, общественный деятель.
Елена - духовный лидер, подвижник, философ.
Предсказание Николая К. Рериха: «Жезл мой над Россией. Россия - страна
будущего величия. Создатель укрепляет ее благами духовности».
1923 г. «Учение новое начнется на Моей земле».
20.09.43 г.: «Вспоминаю, как писал нам внук Чарльза Диккенса: «Ваша страна всегда
нам велика, ибо знаем ее предназначение, а теперь велика всему миру. Истинно, ваша
страна спасла мир, но совершает она и еще величайшее. В будущем Россия поведет
весь мир».
Предсказание Елены Рерих, которое она записала в 1935 году, гласит: «Человечество
мечется в родовых муках, но наступит срок, и отверзятся врата Неба, и мир земной
вернётся в мир небесный… Шесть стадий, шесть ступеней ведут к этому моменту:
1. Первый период знамений; конец Великой войны.
2. Второй период знамений: политический и экономический крах интернациональной
психологии (распад Советского союза – Прим. автора.).
3. Первый период катаклизма (краткий) небывалое потрясение во всём мире (события
нашего времени - Прим. автора).
4. Второй период катаклизма (краткий) – вступление на арену небесных сил.
(Возможно, катаклизм, вызванный сближением "потухшей" нейтронной звезды.
Объект Р7Х (Красный Дракон). Снимок от 21.02. 2021 г. в инфракрасном диапазоне
эл. волн. В настоящее время находится в районе орбиты Марса - по ту сторону
Солнца. Все упоминания об этом объекте удалены с астрономических сайтов.
5. Первый период Устроения – светлое воцарение Небесного Императора над Миром –
государственный строй, отмеченный монизмом религиозного культа и
государственных дел. Это будет гегемония Света над миром при существовании
институтов власти, которые будут в наличии к тому времени.
6. Второй период Устроения – появление богодуховных правителей, представителей
науки, техники и т.д. Это будет земная жизнь без болезней и воздыханий, жизнь,
осиянная светом Истины, Радости и Любви…».
1935 г.: «Россия проходит великое испытание, и урок свой она выучит раньше многих
других».
1948 г.: «Испытания человечества еще не закончились, и приготовляются новые
столкновения в широком масштабе. Но мы твердо знаем о победе нашей страны
(России) и краткости предстоящих столкновений. Иначе мир не выдержит.
Чую победу нашего славянства, нашей великой страны».
1949 г.: «Тяжкие сроки, тяжкие времена! Но лучшая страна станет космической
основой равновесия в мире».
1950 г. «Наша страна будет охранена, будет победной страной: так
заповедано в звездных рунах».
Расцвет России есть залог благоденствия и мира всего мира. Гибель России есть гибель
всего мира. Кто-то уже начинает это осознавать. Хотя ещё недавно все думали
обратное, именно, что гибель России есть спасение мира, и прикладывали старания,
чтобы разложить и расчленить её по мере возможности. Велик был страх перед ростом
России, и если страх этот по существу имел основание, то всё же никто не относил его к правильной причине. Так страшились всяких захватов со стороны России, но никто не
сумел предвидеть последствий того взрыва (многие усиленно помогали ему), который
должен был нарушить мировое равновесие.
Велики последствия взрыва в России! Очищенная и возрождённая на новых началах
широкого народного сотрудничества и свободного культурного строительства, Россия
 станет оплотом истинного мира».
https://svetan-56.livejournal.com/