Воля

сборник Репатрианты

-  Зяма, мы с тобой родились и выросли, словно собачка в переноске – вроде  ты едешь, но на самом деле сидишь.

- А сейчас?

-  Сейчас? Таже клетка, с той лишь разницей, что ключ у тебя. Однако из норы вылезать уже не хочется. Да и не на что, - Йосич пролистал новенький загранпаспорт, - Беззубой белке воз орехов. Правда, Гоша?

Одноглазый пеликан охотно подмигнул. Он завсегда соглашался именно таким образом, ибо большого труда процедура не составляла. Вкалывать Гоша не любил. Потому и бросил во время очередной миграции семью и сородичей. Натурализовался на земле обетованной, сославшись на сомнительную геральдику еврейской общины Амстердама и выдающийся шнобель. Про потерянное око наврал – носил черную повязку и фальшивую справку об инвалидности. Поначалу жил на иждивении общества защиты редких животных, затем – просто на иждивении. Обожал разводить туристов и новеньких из числа нескончаемой алии. Друзья в шутку прозвали птицу Паниковским.

Зяма протянул другу сломанный вентилятор:

-  Починить сможешь? Ему грустно.

И действительно - серый налет надежно хоронил ощущение полета. Озорные допрежь лопасти безвольно повисли, включенный моторчик шамкал электрические токи, индикатор краснел подбитым глазом.

Из Йосича электрик, что и слесарь. И еще многое из рукоприкладных наук. Наивысшее достижение – вскрытие консервной банки с кольцом (порезы не в счет). Тем не менее кулибин-самозванец вызов принял и скрылся в утробе душного вагончика.
    
Трижды выдохнула выброшенная на отмель кефаль, проросли семена манкалы, прежде чем Йосич тожественно водрузил ветродуй на перевернутое ведерко. Гоша из любопытства слегка приспустил черную повязку.

-   Врубай! – скомандовал мастер.

Зяма с опаской вонзил штепсель в подкидку.

Мотор растеряно промямлил мля-мля, вздрогнул и зажужжал обворованной пчелой. Лопасти расправили плечи, стряхнули пыль и стали набирать обороты. У Гоши бесстыдно задрались перья, почти новая бейсболка Зямы, пролетая, показала фигу таможне, на иорданском пограничном катере сорвало флаг, чем не преминули воспользоваться ушлые матросы, заменив его на белый.
 
Поднатужившись чуток, крылья-лопасти спихнули крепежную гайку и вознеслись: «Прощай постылая клеть! Свобода в раковине не живет».

Йосич сунул перепачканные пальцы в рот и оглушительно свистнул. Так на далекой родине исстари запускали голубей. К нему, перед тем как навеки умолкнуть, присоединился моторчик. 

Воодушевленные поддержкой лопасти сделала книксен и растворились в безбрежном океане сбывшихся надежд.

Они то царственно парили, то наводили ужас на гидрометцентры различных стран.
 
Мазл тов!*



*удачи (иврит)