Сытый хищник Поэма

Сытый хищник уже не охотник — он тихо теряет свой след,
В золотой клетке, в уюте, где тени рисуют запрет.
Не злоба ломает морали — а тишина, что глушит рык,
Будто мир подменил инстинкт на удобный, расчерченный миг.

Формат жизни — как клетка из строк, из расписаний и дат,
Он задаёт каждый шаг, каждый вдох, каждый случайный взгляд.
Здесь не нужно бороться, искать, пробиваться сквозь ветер и лёд,
Здесь достаточно просто сидеть, пока время лениво течёт.

А когда-то он знал, что такое — быть в настоящей среде:
Под дождём, под метелью, в тревоге, в слепой, живой беде.
Даже самое простое — пропитание, кров, тепло — было битвой всегда,
И в этом напряжении жила его сила, его звезда.

Инстинкт выживания — как мышца, что больше не служит в бою,
Сходит на нет, растворяется в мягкости, в тихом «я подожду».
Опыт, добытый в бурях, теперь — как старый, забытый щит,
Который висит на стене и уже ни к чему не пригоден, молчит.

Стресс был опорой тогда — не проклятьем, а каркасом внутри,
Держал на ногах, заставлял видеть дальше, чем свет от ближайшей зари.
А теперь — перевёрнутый стресс: комфорт, что похож на туман,
Пустота, что звучит, как беззвучный, тягучий, глухой барабан.

Золотая клетка блестит, обещает покой и уют,
Но в ней не слышно ветра — а без ветра хищники не бегут.
Они замирают, тускнеют, становятся тенью себя,
Теряя ту самую искру, что звала когда-то в края,
Где небо рвётся от грома, где каждый рассвет — как война,
Где жизнь — это шаг, а не просто удобная тишина.