Камень, которому надоело лежать на дорожке

Жил был камень. Он лежал на дорожке возле небольшого дома, там, где дорожка поворачивает к крыльцу, на самом повороте, с самого краешка. По дорожке к дому и из дома на улицу проходили люди. Кот, возвращаясь после ночных похождений, прятался под крыльцо. Поперек дорожки сновали деловитые муравьи и порхали беззаботные бабочки. Из-за этого ему казалось, что настоящая жизнь проходит мимо, да нет, не проходит, а по неспешным каменным меркам просто проносится, не обращая на него никакого внимания. Он прожил долгую каменную жизнь, не спеша рассматривая, как постепенно меняется окружающий мир, но почему-то именно сейчас это неспешное созерцание ему надоело.

Он жил так долго, что казалось, что он не жил, а был и будет всегда, но это, конечно, не так. Всё на свете когда-нибудь рождается, и камень любил вспоминать своё детство глубоко под землёй, когда он купался в раскалённой магме, где, казалось, мелькали прекрасные огненные драконы. Он помнил, как давным-давно магма – и он вместе с ней – вырвалась наружу через жерло вулкана, сползла вниз по склонам и застыла безмолвными скалами на поверхности только-только нарождающейся земли. Огненные драконы исчезли, их сменили ледяные демоны, стали слышны рёв бурь и тихий шелест волн. Всё это билось о скалы как бы крича

– Вы! Которые там, внутри! Просыпайтесь! Выходите к нам!

И нашему камню показалось, что и он, и его товарищи по играм под землёй и вправду спят, хоть они и жили обычной неспешной каменной жизнью, в которой нет места таким мелочам, как часы или дни, и даже года мелькают, как летучие мыши в сумерках.

Шли тысячелетия, на земле появлялись и исчезали самые разные существа, пока, наконец, не появились люди и время для нашего камня, казалось, понеслось так быстро, что он начал различать годы и даже дни. Новые существа, люди, оказались очень беспокойными созданиями, казалось, они никого и ничего не могли оставить в покое, ни картошку, ни моркошку, ни кошку, ни даже мышку. Если они не могли это съесть, как картошку, или погладить, как кошку, то они придумывали сказки о глупом мышонке. Досталось и камням. Из них клали очаги и печки, строили дома и мостили дороги, а из самых красивых делали серёжки и резали камеи. Как то наш камень попал в стену библиотеки, в тот зал, где читали

книги. Больше всего ему понравились сказки, там было столько добрых людей, и зверей, а то и деревьев, а хитрое и злобное всегда бывало наказано. Даже серый разбойник волк мог стать лучшим другом Ивану-царевичу, Баба Яга – подарить волшебный клубок, а страшное безобразное чудище оказаться заколдованным добрым молодцем. И только одно огорчало наш камень: почему-то сказочники, что придумывали сказки, почти всё каменное изображали злобным или, в лучшем случае, безжалостно суровым, а если в сказке появлялся каменный великан, то лучше было не попадаться ему на глаза.

Как же так, думал камень, ведь все эти ужасы и нелепицы про нас сказочники сочиняют, сидя у тёплого каменного очага, укрывшись от непогоды в каменном доме, в который они поднялись по каменной лестнице и подбросили в печку каменого угля.

Сейчас не очень ясно, как камень из библиотеки попал на дорожку. Скорее всего, когда ремонтировали библиотеку и меняли кладку, вместо стены с нашим камнем соорудили большое панорамное окно, а камень вместе с остатками кладки отправили на переработку в гравий, и этим гравием посыпали дорожку.

Оказавшись на дорожке, камень пытался поговорить с кем-нибудь об этой, открывшейся ему в библиотеке несправедливости, но пока он произносил первое слово тот, к кому он обращался, исчезал за поворотом. Однажды рядом с ним на траву сбоку от дорожки присела девочка. Камень обрадовался, что наконец-то он успеет сказать ей своё самое заветное, но девочка достала смартфон и забыла обо всём на свете, увлечённо листая картинки и видео из Тик-Тока. Камень вздохнул и решил подождать, пока девочка оторвётся от своего смартфона, тем более уж что-что, а ждать он умел. Всё зря. Девочку окликнули с улицы, она вскочила, не отрываясь от смартфона, споткнулась о камень, с досады наподдала его, отбросила прочь с дорожки и скрылась за поворотом.

Камень был в отчаянии. Здесь, в траве, его же никто не заметит, а сам он выбраться на открытое место не может. Это сколько же придётся ждать, пока кто-нибудь ещё о него споткнётся! Да и споткнувшись, запросто может с досады зашвырнуть его в овраг, не дослушав – да и не слыша! – даже первого его слова.

Похоже, камень начал потихоньку терять самое древнее и надёжное умение камней – он разучился ждать.

И тут рядом с ним прошелестело «Ну-у-у здра-авствуй» так же протяжно-медленно, как говорят камни.

Кто это?

Камень огляделся вокруг, но ни одного камня не увидел.

– Кто это?

– Э-это я-а...

– Кто Я?

– Я, у-улитка.

– Ты умеешь говорить, как мы, камни?

– Да-а, я же тоже никуда не спешу.

Какая удача! Камень с улиткой проболтали до вечера и к полуночи успели произнести свои имена и назвать место, из которого они попали туда, где встретились. Примерно неделя ушла у камня, чтобы описать своё одиночество и примерно столько же потребовалось улитке, чтобы дать совет. По настоящему дельный совет.

– Ты же весь пронизан кварцевыми жилками, так рассыпься же песком на берегу реки, лучше там, где пляж, и ты забудешь, что такое скука и одиночество!

Было бы слишком долго – да и не очень интересно – рассказывать, как улитке удалось пробраться в конуру и целую неделю сниться барбоскину, чтобы уговорить его положить камень в детское ведёрко, как уже камень уговорил ведёрко опрокинуться как раз в тот момент, когда вся семья поехала купаться и проезжала по каменной плите, лежавшей у въезда на пляж, как под колесами приезжающих на пляж и уезжающих обратно машин камень тёрся о плиту, пока не превратился в желтоватый кварцевый песок, и как летние ливни смыли песок на берег.

И сонное каменное забытьё кончилось навсегда. И как только раньше он годами мог ждать, чтобы перевернуться на другой бок или веками – пока его не положат в стену или в дорогу или, если очень повезёт – превратят его в статую. Теперь каждый день маленькие ручки по сто раз превращали его в песочные замки, или в любимых котиков с усами из прутиков ивы, или даже в любимый смартфон с большим-пребольшим экраном, по которому весело сновали муравьи. Про куличики я уж и не говорю. На нём рисовали картинки – чтобы было не скучно, рисовали стрелки – чтобы показать, где искать убежавших или даже писали разные пустяки. И не совсем пустяки.

Когда-то камень мечтал встретить скульптора и превратиться в величественную статую или в забавную статуэтку, а когда он узнал, что такое кварц, то иногда мечтал превратиться в хрустальный бокал и в Новый Год радовать весь мир своим хрустальным звоном.

Зато теперь он с радостью думал, как здорово, что ничего этого не случилось, и как ему повезло встретить девочку, уткнувшуюся в смартфон, потому что если бы она не зашвырнула его, безымянный камень, прямо к улитке, и если бы улитка не уговорила барбоскина, и если бы...

Ну да что там теперь рассуждать про если бы да кабы, ведь камень ни за какие сокровища не променял бы свою теперешнюю жизнь с десятками неожиданных превращений каждый день на неподвижность статуи, изо дня в день стоящую в неизменном месте в одной и той же позе, или на прозябание от Нового Года до Нового Года в тёмном и душном буфете.

И почему только некоторые люди не выносят улиток?