Ришелье и Кампанелла

Томмазо Кампанелла был последним в ряду итальянских философов эпохи Возрождения, предпоследним из которых был Джордано Бруно. Как и Бруно, Кампанелла считался магом-философом, преемником магических исследователей эпохи Ренессанса, начиная от Марсилио Фичино. Как и Бруно, Кампанелла считал, что на него возложена великая миссия. Этот человек обладал колоссальной уверенностью в себе, как будто он соприкасался с замыслом мироздания, и ему было предназначено возглавить вселенскую магическо-религиозную реформу. В отличие от Бруно, Кампанелла не был сожжён на костре, хотя несколько раз подвергался пыткам и провёл в тюрьме более 27 лет, но - опять-таки в отличие от Бруно - Кампанелла почти преуспел в осуществлении своего проекта магической реформы в системе католицизма. По крайней мере, ему удалось заинтересовать ряд очень важных людей. Возможно, что Томмазо Кампанелла добился гораздо более заметного успеха в осуществлении своей магической реформы, он добился такого успеха, о котором Джордано Бруно мог только мечтать.

Джордано Бруно и Томмазо Кампанелла родились в Южной Италии - первый в 1548-м, второй в 1568 году. Оба они в юном возрасте вступили в орден доминиканцев. Оба они были страстно увлекающимися и прямодушными людьми; оба испытывали неприязнь к Аристотелю и постоянно вступали в конфликты с католической церковью. Оба в конечном итоге рассматривали себя как магов герметической традиции, и каждый из них по-своему изменил мир. Кампанелла вступил в орден доминиканцев в 1583 году в возрасте 15 лет, но в 1589 году покинул его. Он поселился в Неаполе, где в 1591 году была опубликована его первая книга под названием Pfoilosophia sensibus demonstrata - «Философия, показанная через чувства». Церковь была раздражена её содержанием, но поскольку в тексте не содержалось достаточных оснований для обвинения автора в ереси, дело ограничилось предупреждением.

Однако уже в 1592 году Кампанеллу обвинили в пренебрежительных высказываниях относительно процедуры отлучения от церкви и приговорили к тюремному заключению на несколько месяцев на доминиканском соборе в Неаполе. После освобождения в том же году Кампанелла переехал в Падую. Там в 1593 году его обвинили в содомии - приём, часто употреблявшийся инквизицией против тех людей, репутацию которых она хотела запятнать, - но вскоре он был оправдан. Впрочем, прошло совсем немного времени, прежде чем его обвинили в других еретических поступках, таких, как сочинение безбожных сонетов, владение книгой о магии и неприятие церковной доктрины. Было выдвинуто и более серьёзное обвинение в обсуждении вопросов христианской веры с человеком, отрёкшимся от христианства и перешедшим в иудаизм, но до вмешательства инквизиции дело пока что не дошло.

В феврале 1594 года Кампанелла впервые пострадал от рук инквизиции. Его снова пытали, на этот раз более жестоко, в июле того же года, а его дело было направлено в Рим. 11 октября 1594 года его бросили в ту же тюрьму, где находился Бруно, но очевидно в другую камеру, так как никаких свидетельств об их встрече не сохранилось. Через семь месяцев, в мае 1595 года, когда Кампанелла был отпущен до окончательного рассмотрения дела, его здоровье находилось в плачевном состоянии: он страдал от грыжи, радикулита, запоров и частичного паралича. В декабре 1596 года его снова арестовали и заключили в тюрьму, выпустили в январе 1597 года, снова арестовали в марте 1597 года и до декабря продержали в самых мрачных инквизиторских подвалах Рима. Освобождение пришло лишь после того, как он отрёкся от своих «ересей», согласился с запретом всех своих книг и обязался провести остаток жизни в своей родной провинции Калабрия к югу от Неаполя.

Но Кампанелле не было суждено тихо окончить свои дни в Калабрии. Сразу же по прибытии домой в июле 1598 года он вступил в дискуссию с местными властями. В его сочинениях появился политический оттенок и намёки на обладание пророческими способностями, что оправдывалось ссылкой на первое послание св. апостола Павла к Коринфянам: «Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение». Однако пророчества Кампанеллы - в частности, революция в Калабрии против власти Неапольского королевства - не устраивали церковь. «Мне было видение о скорой революции», - написал он в начале 1599 года. Для подтверждения он посоветовался с несколькими астрологами, и они согласились, что «скоро для нас произойдёт политическая революция». В другой своей работе, явно имея в виду не только Калабрию, Кампанелла предсказал: «Если нас ожидают большие перемены, они, безусловно, произойдут в следующие семь лет после 1600 года». С февраля по апрель 1599 года Кампанелла всё чаще выступал с общественными проповедями, пользуясь своей кафедрой для предсказания неизбежных «великих потрясений» и апокалипсических событий. У него появились приверженцы во всех общественных слоях Калабрии, включая могущественных дворян, и очень скоро он оказался в центре именно такого революционного заговора, который сам напророчил. Вместе со своими соратниками он даже собирался заручиться поддержкой турецкого флота Оттоманской империи и вступил в переговоры с этой целью.

Но восстание с самого начала было обречено из-за плохой координации действий и грандиозных, но неясных целей. На политическом уровне эти цели подразумевали установление государственного строя, намного опередившего своё время, как некая новая республика. Кампанелла выдвинул манифест об основании герметического «Города Солнца» в ней: «И, хотя некоторые Отцы церкви утверждают, что примирённое будущее общество будет возможно лишь на небесах, тем не менее, другие, с которыми я согласен, допускают буквальную интерпретацию, согласно которой некая прелюдия Небесного Града должна быть осуществлена на земле». Идея строительства на земле несовершенной копии, или «прелюдии», Града Божьего, Небесного Града или Города Солнца восходит ещё к древнеегипетским «Текстам пирамид» - приблизительно 2300 года до н.э., а также занимает центральное место в некоторых герметических текстах, созданных в I–III веках н. э. Эта идея стала главной в жизни самого Кампанеллы.

В августе 1599 года двое изменников раскрыли планы заговорщиков. Кампанелла бежал, но был пойман и заключён в тюрьму 13 сентября в замке Скилачи. В конце октября 1599 года его вместе со 155 другими заговорщиками разместили на четырёх галеpax, отплывших в Неаполь. По прибытии в Неаполь 16 пленников были повешены - по четыре на нок-рее каждой галеры. Ещё двоих подвергли ритуальному четвертованию на причале. Как идейный вдохновитель революции и создания новой республики и как человек, уже неоднократно привлекавший внимание инквизиции, Кампанелла подвергался смертельной опасности. Он был допрошен перед трибуналом инквизиции, специально назначенным папой Климентом VIII 11 января 1600 года. Члены трибунала получили разрешение пользоваться определёнными пытками, включая длительные сроки заключения в подземных камерах и отвратительное приспособление под названием полледро, предназначенное для «разрыва вен и тканей» без кровотечения.

Через несколько недель от Кампанеллы удалось добиться частичного признания в том, что он действительно хотел создать новую республику, но он понимал, что лучшей защитой от обвинений, выдвинутых против него, будет притворное сумасшествие, позволявшее избежать ответственности за свои поступки. С целью убедить инквизиторов в своём безумии он устроил пожар в своей камере 2 апреля 1600 года. 17, 18 и 20 мая 1600 года последовало три допроса, сопровождавшихся пытками. Во время этих допросов в течение всего следующего года, регулярно прерываемого мучениями в пыточной камере, Кампанелла стойко имитировал сумасшествие. В конце мая 1601 года из Рима был получен приказ, требовавший от инквизиторов раз и навсегда доказать, безумен ли он или только симулирует безумие, на этот раз с помощью чудовищной пытки под названием la veglia, или «пробудитель». Кампанелла мог прекратить свои страдания в любое время, просто признавшись в том, что его безумие было наигранным. В таком случае его сожгли бы на костре как неисправимого еретика. С другой стороны, если бы он смог выдержать муки в течение 40 часов, то по закону его сочли бы безумным. Это означало бы, что независимо от окончательного приговора инквизиторы уже не могли сжечь его на костре. Смертельная схватка Кампанеллы с «пробудителем» произошла 4–5 июня 1601 года в темницах Кастель Нуово, одной из больших тюрем Неаполя.

Необычный и изощрённый характер этой пытки заключался в следующем: жертву подвешивали таким образом, что только мышцы его рук и плеч могли удержать его туловище от соприкосновения с рядом заострённых деревянных кольев; однако в конце концов он вынужден вонзить колья в свои бёдра и ягодицы, чтобы снова приподнять туловище и голову. Ему приходится двигаться взад-впёред между этими двумя положениями. Несколько раз на протяжении этой непрекращающейся пытки - всё это время инквизиторы прилежно вели записи - с уст Кампанеллы слетали бессвязные выкрики и странные, обычно бессмысленные фразы вроде «десять белых лошадей», «меня убивают» и «воцаритесь и заткнитесь». Судя по всему, в преддверии неизбежной смерти мучители предложили ему задуматься о спасении души. Кампанелла каким-то образом собрал волю и силы и смог хрипло выкрикнуть им в лицо: «Душа бессмертна!» Миновало 10 часов, потом 20, потом 30. Наконец через 40 часов пленника освободили в состоянии, близком к смерти, однако, духовно не сломленного. Его симуляция безумия так и осталась нераскрытой. По закону теперь оно было официально установлено; следовательно, он не подлежал казни. Тюремщик Кампанеллы, который впоследствии стал его другом, писал, что, когда он снял истерзанное тело с пыточного механизма, чтобы отнести его в камеру, «безумец» хрипло прошептал ему на ухо: «Неужели они действительно думали, что я окажусь настолько тупым?»

Кампанелла избежал костра, но в определённом смысле по-прежнему оставался на сковородке инквизиции. Несмотря на официально признанное безумие, он был приговорён к пожизненному заключению в неапольской тюрьме без всякой надежды на помилование. После всего, что ему довелось вытерпеть, такая мрачная перспектива могла бы убить менее сильного человека, но Кампанелла каким-то образом не отрёкся от своего оптимизма. Несмотря на многолетнее заключение в тёмной и сырой подземной камере, он не раз проявлял свой блестящий талант. Он сочинял стихи, которые иногда записывал сам, а иногда диктовал тюремщику, и писал бесчисленные письма влиятельным людям по всей Европе, которые, как он надеялся, могли способствовать его освобождению. Но самое невероятное заключается в том, что ему удалось создать в тюрьме свой великий философский трактат «Город Солнца» и успешно организовать переправку готовой рукописи из тюрьмы одному из своих преданных учеников Тобиасу Адами.

Хотя книга вызвала огромный интерес и послужила источником вдохновения для множества утопических планов XVII и XVIII веков, по-видимому, ни один учёный всерьёз не рассматривал возможность того, что «Город Солнца» представлял собой не просто абстрактную идею, не говоря уже о том, что кто-то мог попытаться построить его. «Город Солнца» является далеко не единственным крупным литературным произведением, созданным Кампанеллой во время его заключения. С учётом всех обстоятельств, его интеллектуальные достижения кажутся настоящим чудом. Несмотря на пожизненное заключение без права помилования, более чем через 25 лет Кампанелла, которому уже перевалило за 60, всё-таки отвоевал свободу. Последние 10 лет до освобождения он проводил во всё более комфортных условиях. Загадочные друзья и доброжелатели в высоких кругах ходатайствовали о нём. Ещё до помещения под домашний арест ему уже разрешили читать лекции и принимать важных персон в своей камере, многие из которых приходили с экземплярами его книг для дарственной надписи. В определённом смысле он превратился в Нельсона Манделу эпохи Возрождения и в одну из достопримечательностей, которую нужно было увидеть при посещении Неаполя. Кампанелла не только выжил, он стал первой европейской знаменитостью.

Получив свободу в 1629 году, он несколько лет оставался в Италии, главным образом в Риме. Там он был вовлечён в круг общения французского посла Франсуа де Нуалли. В 1634 году поступили сообщения о новом мятеже в Неаполе под руководством некоего Пигнателли, который когда-то был учеником Кампанеллы. Попав в плен, Пигнателли несправедливо обвинил своего бывшего учителя в участии в заговоре, поставив его под угрозу немедленного ареста. 64-летний Кампанелла, по понятным причинам страшившийся возвращения в тюрьму, укрылся во французском посольстве. Вскоре после этого, переодевшись и воспользовавшись личной каретой посла, он тайно выехал из Италии во Францию. С тех пор как Джордано Бруно прошлый раз воспользовался защитой при дворе французского короля, положение изменилось в худшую сторону. Генрих III умер в 1588 году, через год после смерти своей властной матери Екатерины Медичи, и трон перешёл к Генриху Наваррскому, провозглашённому королём Генрихом IV.

Принадлежавший к могущественному роду Бурбонов, он был протестантом и обратился в католицизм в 1593 году, чтобы нейтрализовать влияние тех, кто противился его коронации. Но далеко не все были убеждены в искренности намерений Генриха. К числу последних принадлежал и Бруно, хотя на суде он утверждал, что Генрих Наваррский с самого начала был католиком в душе: «Когда я хвалил короля Наваррского, я делал это не потому, что он был привержен еретической (протестантской) вере, но потому, что во всех иных отношениях он не был еретиком, но жил как еретик из-за своего окружения». Среди тех, кто больше всех сомневался в «обращении» Генриха IV, были иезуиты - «Общество Иисуса», основанное Игнацием Лойолой примерно за 100 лет до этого, - которым король не доверял всю свою жизнь. «Однажды они убьют меня, - признавался он своим близким друзьям. - Я вижу, что они прилагают все силы к тому, чтобы добиться моей гибели». И действительно, 14 мая 1610 года Генрих IV был убит религиозным фанатиком Франсуа Равальяком.

Официальная история в изложении церкви гласит, что даже подвергнутый жесточайшим пыткам Равальяк настаивал, что у него не было никаких сообщников, и он действовал целиком и полностью по своей инициативе. Но многие, особенно гугеноты, были убеждены, что он был подослан иезуитами. Другие даже подозревали участие в убийстве Генриха IV его жены, католички Маргариты Медичи. Хорошо известно, что их брак был несчастливым.

Вызывает подозрение и то обстоятельство, что за два месяца до убийства Маргарита убедила мужа сделать её регентшей Франции на случай его безвременной кончины. Её официальная коронация состоялась 13 мая, менее чем за сутки до убийства Генриха.

Это было, мягко говоря, тревожное совпадение, но против Маргариты не нашлось никаких улик, и вся вина была возложена на злосчастного Равальяка. Он понёс самое тяжкое наказание за убийство монарха: сначала его пытали раскалёнными клещами, потом опустили в кипящее масло и наконец ещё живого разорвали на части четырьмя ломовыми лошадьми, привязанными к его рукам и ногам. Людовик, старший сын Генриха IV и будущий король Людовик XIII, был 9-летним мальчиком, когда убили его отца, и положение Маргариты Медичи в качестве регентши не вызывало никаких сомнений.

Он был коронован в 1614 году по достижении 13-летнего возраста и сначала целиком и полностью находился под влиянием своей честолюбивой матери, но постепенно король набирал силу, и в 1631 году в возрасте 30 лет наконец полностью захватил власть и навсегда изгнал Маргариту Медичи из Франции.

Людовик XIII был женат на инфанте Анне Австрийской, дочери испанского короля Филиппа III. Их обвенчали, когда обоим было всего лишь по 14 лет, но этот брак очень долго существовал только на словах.

Людовик XIII, обладавший слабым телосложением и любознательным складом ума, больше интересовался своими увлечениями, такими, как ремонт замков и изготовление сладостей, чем супружеским ложем. Было ясно, что молодой человек совершенно не похож на своего отца. Генриха IV, который во время своего короткого царствования совратил так много женщин, что заслужил прозвище Le Vert Galant, что во Франции XVII века примерно соответствовало значению современного слова «волокита». Но низкое либидо Людовика XIII не являлось единственной проблемой. Было также очевидно, что он просто недолюбливая свою жену-испанку, несмотря на то, что она питала к нему нежные чувства и, может быть, даже любила. Положение было настолько бедственным, что однажды в холодную ночь в январе 1619 года Людовика пришлось практически выволочь из собственной постели и насильно отвести в покои королевы, чтобы их брак наконец обрёл физическое воплощение. Два года спустя королева забеременела, что можно назвать почти чудом в таких обстоятельствах.

К сожалению, после несчастного случая в Луврском дворе, у неё случился выкидыш. Вместо сочувствия король пришёл в ярость и ещё больше охладел к исполнению своих супружеских обязанностей. Со временем отчаяние молодой и женственной королевы достигло такой степени, что она стала искать внимания на стороне и от случая к случаю флиртовала с блестящим красавцем герцогом Букингемским, британским послом в Париже.

До Людовика XIII дошли слухи, что его жена завела роман с Букингемом, что в те дни было равносильно измене, караемой смертной казнью, но сомнительно, что королева, будучи ревностной католичкой, пошла на такой риск. Так или иначе, к счастью для неё, король поверил в её невиновность. Поэтому в 1634 году, когда Томмазо Кампанелла прибыл в Париж, отношения в королевской семье были натянутыми и холодными, и при дворе уже оставили надежду на то, что они подарят Франции наследника династии Бурбонов. Но потом, словно по волшебству, произошло нечто странное и удивительное.

С незапамятных времён королей Франции окружал некий ореол магии и таинственности, а происхождение французской монархии было окутано мифами и легендами. У её истоков стояли три королевские династии, известные как Меровинги, Каролинги и Капетинги. Все они были объединены старинным тевтонским законом, так называемой «Салической правдой», учреждённым салическими франками, вторгшимися в Галлию в V веке н. э.

«Салическая правда» была официально закреплена Хлодвигом, основателем династии Меровингов, и впоследствии подтверждена легендарным Карлом Великим, основателем династии Каролингов и первым императором Священной Римской империи. Династия Капетингов была основана в 987 году, когда Гуго Капет стал королём Франции.

По какой-то загадочной и довольно сомнительной исторической логике династии Валуа и Бурбонов считались связанными если не кровными, то «духовными» узами с этими старинными королевскими домами, точнее, с Капетингами. Династия Капетингов угасла в 1328 году со смертью Карла Красивого. Последний не оставил сыновей или даже братьев, которые могли бы наследовать ему, поэтому трон Франции перешёл к его кузену, Филиппу Валуа. В 1653 году в Турнэ, на территории современной Бельгии, был обнаружен таинственный клад, оставленный королями династии Меровингов. Находка вызвала большой переполох, потому что содержимое клада, главным образом мелкие предметы из золота и бронзы, как считалось, происходили из гробницы короля Хильдерика (ок. 460 года н. э.), отца Хлодвига. Интересно отметить, что среди этих предметов была золотая статуэтка быка Аписа и статуэтка Исиды, а в другом кладе, найденном в соседнем Сент-Брисе, содержались десятки золотых пчёл. В древнеегипетских мифах пчёлы были слезами солнечного бога Ра, а иероглиф пчелы являлся частью титулярного имени фараонов. Вызывает интерес и тот факт, что египетское происхождение этих предметов было правильно определено знающими людьми при французском дворе XVII века, предположившими наличие связи между династией Меровингов и солнечным культом Исиды-Сераписа из Древнего Египта.

Томмазо Кампанелла прибыл во Францию в 1634 году. Прошло 20 лет после бракосочетания Людовика XIII с Анной Австрийской, но королевская чета оставалась бездетной. Перспектива продолжения династии Бурбонов выглядела безрадостной, и существовало негласное мнение, что «чудо Капетингов» - иронический термин, обозначавший вероятность появления наследника в королевской семье, - едва ли произойдёт. Главная проблема, порождавшая всевозможные слухи и сплетни при дворе, заключалась в том, что Людовик XIII категорически отказывался спать со своей женой. Его считали импотентом, человеком, который не интересуется женщинами, и даже гомосексуалистом. Последнюю гипотезу подкрепляли довольно странные отношения, граничившие с романтической любовью, которые Людовик публично проявлял по отношению к своему пажу, кроме того, король был нездоров и страдал от туберкулёза.

И наконец, какие бы отношения ни связывали его с любимым пажом, он также питал романтическую любовь к молодой и очень благочестивой даме, Луизе де Лафайет. Это увлечение короля, чем-то напоминавшее чистую платоническую любовь, некогда воспетую трубадурами Окситании, не имело никакого сексуального подтекста, но рассматривалось придворными как отклонение короля от своих прямых обязанностей, то есть супружеских отношений с королевой. Сама королева, разумеется, очень болезненно относилась к происходящему. Услышав о том, что во Францию прибыл знаменитый маг и пророк Томмазо Кампанелла, она призвала его к себе. Кардинал очень лестно отозвался о Кампанелле в разговоре с ней, и теперь она хотела узнать его мнение по вопросу престолонаследования. В этом не было ничего необычного. Королева и Ришелье, как и многие образованные и высокопоставленные люди того времени, находились под значительным влиянием пророческих и астрологических предсказаний. Известно, что многие европейские монархи XVI–XVII веков имели личных астрологов, с которыми регулярно советовались о государственных делах, брачных союзах и даже об объявлении войны. Ришелье уже неоднократно консультировался с Кампанеллой через посредников, и животрепещущий вопрос престолонаследования, несомненно, обсуждался во время этих консультаций. Кампанелла даже посвятил несколько своих новых работ кардиналу Ришелье и обратился к нему за содействием в строительстве «Города Солнца», о чём упоминается в его одноимённой книге, переизданной в Париже.

При содействии Ришелье Кампанелла смог быстро встретиться с королевой и, к изумлению придворных, отважно предсказал, что вскоре французская монархия получит наследника. Более того, этот наследник будет ребёнком мужского пола, который, словно солнце, озарит весь мир и станет предвестником наступления золотого века для человечества: «Все признают единого Отца и единого Бога, и любовь объединит всех. Короли и народы соберутся в городе, который назовут Heliaca, или Город Солнца, который будет построен этим блестящим героем, будущим королём Франции». Кампанелла вступил в очень опасную игру с высокими ставками, объявив о грядущем рождении наследника французского престола. В случае своей правоты он бы много приобрёл, но в противном случае его репутация была бы погублена.

Гроза, разыгравшаяся над Парижем в холодный зимний день, сыграла на руку Кампанелле, и его пророческая игра оказалась беспроигрышной. Однажды в декабре 1637 года Людовик XIII покинул свою небольшую загородную резиденцию в Версале и отправился во дворец Сен-Мор, где намеревался провести ночь. По пути он решил остановиться в Париже в аббатстве Святой Марии на рю Сент-Антуан, где жила его благочестивая подруга Луиза де Лафайет. Вместе с пожилой монахиней, выступавшей в роли дуэньи, король и Луиза де Лафайет сидели в уединённой части женского монастыря и шёпотом беседовали друг с другом. Когда на улице стало темно, король решил, что пора идти, но капитан его стражи по имени Жюто, глубоко преданный королеве, сообщил ему, что над Парижем бушует сильная гроза и поездка во дворец Сен-Мор стала небезопасной. Жюто настоятельно советовал королю провести ночь в Луврском дворце, расположенном гораздо ближе.

Оставалась лишь одна небольшая проблема. Личные покои королевы находились в Лувре, и короля не радовала перспектива провести ночь в её обществе. Но по мере того как дождь лил всё сильнее, а Жюто постоянно напоминал, что королева будет чрезвычайно рада принять его в Лувре, Людовику оставалось только согласиться с ним. Вперёд выслали стражника, чтобы предупредить Анну об этой замечательной возможности. Во дворце был быстро организован ужин при свечах, а в покоях королевы поставили дополнительную кровать. Преданный Жюто позаботился о том, чтобы новость стала известна во всех церквях и монастырях Парижа, где стали молиться о давно ожидаемом событии. И действительно, ровно девять месяцев спустя, 5 сентября 1638 года, Анна Австрийская родила ребёнка мужского пола, которого при крещении назвали Людовиком Дьедоне, в буквальном смысле «Людовик Богоданный», - будущего короля Людовика XIV.

Словно в качестве напоминания о том, что это великое чудо было предсказано Кампанеллой, рождение наследника совпало с его 70-летием. Посреди торжеств и благодарственных молитв чрезвычайно признательная королева призвала мага к себе и попросила его составить натальный гороскоп для её сына, которого уже тогда называли «Богоданный». Кампанелла нанёс по меньшей мере два визита в личные покои королевы. Он присутствовал при кормлении младенца и даже удостоился огромной чести держать будущего короля на руках. Наконец после тщательного осмотра ребёнка он провозгласил, что царствование Людовика XIV будет долгим, славным и счастливым. Но он сказал гораздо больше в своей «латинской эклоге» в честь Людовика XIV, появившейся в печати в январе 1639 года. Составленная по образцу мессианской «Четвёртой эклоги» Вергилия, где было предсказано блестящее правление Августа Цезаря, она не оставляет сомнений во взглядах Кампанеллы на будущее французской монархии и грядущее правление Людовика XIV. Божественное предназначение короля заключалось в осуществлении великой «христианско-герметической» реформы, о которой мечтал Бруно, и в строительстве «Города Солнца», о котором писал Кампанелла. Кампанелла в своей герметической деятельности смог преуспеть там, где Бруно потерпел неудачу. Благодаря недюжинной выдержке и тонкому знанию человеческой психологии он заручился поддержкой французской королевы и могущественного кардинала Ришелье. Так, на закате своей жизни он получил почти невероятную возможность посеять семена своих реформаторских идей в самом сердце французской монархии.

«Человек живёт в двойственном мире. Согласно разуму его не удерживают никакие стены и физические преграды; он одновременно находится на небе и на земле - в Италии, Франции, в Америке - повсюду, куда проникает его разум силой своего стремления и понимания. Но согласно телу он существует лишь в том пространстве, которое определяется формой его тела. Он скован цепями и находится в темнице до такой степени, что не может произвольно отправиться в любое место, достигаемое его разумом и волей, в то время как его разум может пребывать в тысяче миров».

Томмазо Кампанелла, «Метафизика»