Высшая Тайна зовёт

Если подобное произведение "пробежать глазами", то по моим впечатлением может возникнуть внутренний диссонанс, дискомфорт, отвержение. Я решил "пробежкой" не ограничиваться, решил все пройти шагом. Эффект сразу ощутимый. Открывается совершенно новое восприятие мира.
Это произведение нельзя воспринимать как "классическое", стихотворение в его привычном смысле. Это особое поэтическое странствие — через снег, сумерки, тишину, междометия и неопределённость к особому состоянию внутреннего слуха, где герой является неким проводником и одновременно наставником, который вдохновляет оставить все привычные штампы дома.
Лирический герой здесь не стремится всё объяснить, назвать и разложить по привычным категориям. Напротив, он сознательно отказывается от власти определений, позволяя миру оставаться таинственным, многомерным и открытым.

Особое впечатление производит сама звуковая ткань текста. «О-о-о», «ки-ки», «ом-ом-ом», «ах-х-х-х-х», «гу-гу-у-у-у-у» — это не просто фонетические украшения. Они словно возвращают речь к её первооснове, к тому моменту, когда звук ещё не стал словом, но уже несёт чувство, направление, зов. В этом отношении произведение близко к заклинанию, молитве, шаманскому напеву или древнему обряду перехода. Повторяющаяся формула «Ватарсана укататма сатвамарвуана» воспринимается как пароль в пространство, где логика уступает место интуиции, а объяснение — непосредственному переживанию.

Для себя я особенно ощутил то, насколько иначе этот текст звучит при чтении вслух. Казалось бы, многие его смыслы уже понятны при обычном чтении глазами: необходимость не торопить тишину, способность принять непонятное, готовность дать беспредельному место. Но голос неожиданно запускает необычайные волны «распаковки» — словно давно известные мысли начинают постепенно освобождаться от привычной оболочки и обнаруживают новые глубины. При чтении вслух слова уже не просто сообщают содержание: они начинают дышать, вибрировать, вступать в диалог с паузами, дыханием и внутренним состоянием читающего.

Важную роль играет мотив утраты привычной речи. Герой хочет «забыть привычную мне речь», не потому что слова не нужны, а потому что они могут заслонить непосредственное восприятие. Иногда название предмета действительно становится преградой между человеком и самим явлением. Назвав снег, ветер, след или тень, мы как будто преждевременно закрываем их смысл. В стихотворении же сохраняется пространство до-именования — место, где всё ещё может оказаться иным.

Образ зимнего леса здесь не ограничивается пейзажем. Лес становится моделью мира и одновременно состоянием сознания. Снег заметает не только тропы, но и «все наши представления о мире», заставляя героя двигаться почти вслепую. Однако эта потеря ориентиров не приводит к отчаянию. Напротив, она открывает возможность нового видения. Непонятное не уничтожает реальность: «мир оттого не исчезнет». Это, пожалуй, одна из центральных идей произведения — признание права тайны существовать без немедленного объяснения.

Очень выразителен образ следа лисицы — «непрочитанного слова на белом плате». След оказывается знаком, который не обязательно нужно расшифровать до конца. Его можно просто увидеть, принять и сохранить в сознании как свидетельство присутствия другого мира. Подобно этому и вся природа в тексте говорит не человеческой речью: ветер поёт, хвоя отвечает ему, ручей не спорит с камнями, а обходит их, становясь от этого звонче. Мир не молчит — он полифоничен, просто его звучание не всегда переводимо на язык обычных слов.

Финал произведения связан с возвращением домой. Но это уже не простое возвращение в прежнюю реальность. Герой возвращается в «мир, знакомый, и новый», потому что изменился сам. В знакомых лицах он способен увидеть «Непрочитанный свет Незримого Бога». Так путешествие в заснеженное пространство оказывается путешествием к обновлённому восприятию повседневности. Тайна не обязательно находится где-то далеко: она проступает в знакомом, если суметь увидеть его заново.

Произведение обладает медитативной, почти мистериальной природой. Его не столько читаешь, сколько проживаешь — особенно вслух, с паузами, повторениями и вниманием к дыханию. Это текст о том, что не всё в мире обязано быть сразу понято, названо и присвоено. Иногда важнее не стать необъятным, а дать беспредельному место внутри себя.

Именно поэтому после чтения остаётся не ощущение разгаданной загадки, а состояние расширившегося пространства. В душе действительно появляется тропа, уходящая за горизонт знакомого мира. А слова, которые сначала кажутся странными, постепенно превращаются в звуки внутреннего пробуждения — в возможность услышать то, что прежде молчало.
Мне это произведение стало своеобразной профессиональной картой для новой опции гида- экскурсовода. Поясню, когда я работаю экскурсоводом, гидом, нам предписано, рассказать все об объекте туристической экскурсии. В итоге часто появляется эффект "пересола", со всеми вытекающими эффектами. Сейчас это маркер для перехода к созерцанию неопределенного, непознанного.
После того, как я прочел Ваше "Высшая Тайна зовет", пошел на прогулку, я был шокирован прелестью с встречей непознанного, неопределенного. Как будто для меня открылось новое измерение. Благодарю, благодарю -ю-ю-ю-ю-ю. Это длинное "ю" подарило мне образ вращающей юлы и танцовщицы-ы-ы-ы-ы. А, что скажете ВЫ?

Игорь Щербаков   28.10.2026 17:53   •   Заявить о нарушении