Номер не определен

Аферманов работал в газете. В обычной местной газетенке, которую читали два человека. Он и главный редактор Мылин.
- Нужно что-то менять, - сокрушался Мылин. – Нужна острота, больше фарса!
Аферманов писал, но это были статьи о грусти. О лени. О женщинах любящих низкие каблуки и верность.
Об их мамашах, которые вспоминали ленинградскую тушь и жевали на ночь полынь. 
Остальные товарищи писали о свойствах гречки, о целебных мазях травницы Марфы, о борьбе с сорняками и бытовыми отходами…
- Нет-нет! – Мылин схватил статью о пользе ирландской сажи и порвал ее в клочья. – Интрига, конфликты, драма!
Выкрикнув эти слова, Мылин покраснел, и велел всем немедленно приступить к работе.
 Аферманов начал писать о драгомировской каше, а он проголодался, но редактор сидел в кабинете и стучал по столу чем-то тяжелым.
- Страсть! – кричал он. – Ревность! Месть!
Товарищи были в смятении и не могли ничего придумать. Шурочка рыдала, Нежинский курил, Лиля налила себе валерьянки, а Постулатов резал ножом свой единственный галстук.
Мылин вышел из кабинета и, называя их бездарными, стал читать названия заголовков.
- «Вдова нашла мужа живым», - торжественно начал он. - «Любовник скрывал свое хобби», «Тайная страсть аквалангиста»…
Он сделал эффектную паузу и, видя растерянные лица коллег, продолжил.
- «Признание страстной домохозяйки», - он неожиданно понизил свой голос. - «Роковое молчание горнишной», «Скандал в операционной», «Сны с четверга на среду»…
 - Про сны я могу, - пролепетала Лиля, а она любила читать сонник  Фрейда, который мог объяснить, к чему приснились оторванные обои.
- Вот и отлично! – Мылин рассмеялся. – Выберете по две статьи, и чтобы с душой, с оргазмом, поняли?
Товарищи кивнули и захотели уволиться, но Аферманов всех успокоил, сказав, что это легко, к тому же у него есть соседи, которые разделись догола и таким образом предотвратили развод.
Он так вдохновился, что тут же написал про Тамару Ш. из Чебоксар, которой позвонили и сказали об исчезновении мужа, что он якобы ушел в горы и пропал. 
- Не ищите его, - предупредили они. – Пусть он будет жить в вашем сердце.
Бедная женщина, писал Аферманов, не могла найти утешение, она рыдала и звала мужа в ночи, веря, что он ее слышит.
Через три месяца она поняла, что стала вдовой. Надев черное платье, она поспешила на исповедь, и пока шла, думала о муже, к которому ее любовь только усилилась.
Он был самым чутким, думала она, самым добрым, самым отзывчивым, самым лучшим… Такого больше нет, и не будет. Слезы текли по ее лицу, и вдруг она увидела, как он идет с какой-то бабой.
 Мне в каждом лице видится он, подумала она. Я вижу его повсюду…
Но через месяц Тамара Ш. снова встретила мужа, который выходил из отеля «Саратов». Она пошла за ним и пока шла еще больше убедилась, что это он. Те же вельветоновые штаны, та же куртка.…
И тут она поняла, что ее муж живой и даже не похудел. Она побежала к нему в слезах, но он обнял какую-то женщину и они направились в магазин «79»*.
Продолжение следует, дописал Аферманов, а ему хотелось, чтобы читатели мучились, чтобы они хотели узнать, как поступила обманутая жена? Стала мстить? Простила подлого мужа? А был ли муж?
Аферманову так понравилось, что он начал писать про аквалангиста Романа В. у которого одна нога была короче другой, что не мешало ему погружаться на дно океана, и каждый раз находить разделочные доски, на которых были нанесены какие-то символы.
Аквалангист обратился к палеографам и после расшифровки первого символа QQ~IYS88? они были изумлены и напуганы.
Что же означает это послание? Нам угрожает опасность?
- Пока ничего не ясно, - сказали палеографы. - Возможно, это продлит нашу жизнь на двести-триста лет. А может и тысячу.
О, Боже! дописал Аферманов. А что бы вы делали тысячу лет? Шлялись? Бесцельно блуждали по лабиринтам? Или сколько не живи, все будет мало?
Продолжение следует, добавил он, полагая, что читатели будут задавать друг другу вопросы, а ему самому стало интересно. Что делать тысячу лет, если нет денег?
Чувствуя запал, Аферманов написал о домохозяйке Оксане П., которая не могла взбить белок. Она сломала два венчика и поняла, что не удовлетворена своей жизнью, из которой исчезла страсть.
Оксана П. тут же пошла в магазин «Либидо» и купила боди. А к нему кожаные перчатки и шарф.
Она представляла, как муж набросится на нее и они будут кататься по полу, как два шарика ртути, сливаясь воедино и становясь одним целым.
Но муж сказал что устал, что шарф не подходит по цвету, и что завтра приезжает его мамаша. При этом он жевал колбасу и не думал наброситься на Оксану П.
На следующий день Оксана П. встретила на вокзале мамашу и сразу же увезла ее в гостиницу, поскольку мамашино  присутствие ее только расстраивало.
- У нас с Виталиком, - сказала она, - романтическое свидание.
Вечером муж вернулся с работы и не обнаружил мамашу, зато Оксана П. сияла в комбинезоне из латекса, и даже два раза подпрыгнула.
Муж очень огорчился и стал скандалить, отчего Оксана П. расплакалась и поняла, что мамаша для него важнее.
На следующий день Оксана П. явилась к нему на работу, и, заперев дверь кабинета,  сказала, что он теперь в ее власти.
Муж удивился и сказал, что у него совещание, но Оксана П. улеглась на стол и стала снимать трусы. 
- Не будь таким эгоистом, - сказала она.
Продолжение следует, дописал Аферманов, а он хотел, чтобы у читателей возникли вопросы. Откуда такая страсть? Как регулировать либидо? Есть ли у мужа запасной ключ? 
Он посмотрел на коллег, а они продолжали писать о грибах, о ранних признаках астмы, о спасительных смесях при подступающих газах, что было немаловажно, но редактор рвал волосы и хотел всех уволить.
Более того, он стал проводить ежедневные брифинги, на которых произносил слова, не имеющие смысла.
- Арпеджио,- говорил он, по-видимому, это первое, что приходило ему в голову. – Слайчерс, eternity, доктор Манн, - тут он задумывался и смотрел на картину с дикими кабанами. - Синтетический войлок, шале, мимикрия, Фернандо де Паль, гуарана, профессор Инга, эпитикуэйра, Зиммер, коричневый… Ольга Петровна Г.
Коллеги записывали каждое слово, а потом, сплотившись, выдвигали разные версии о том, как доктор Манн открыл лабораторию, естественно тайно и там мимикрировал в профессора Ингу.
Либо, профессор Инга, известная как доктор Манн, изобрела принципиально новое и эффективное средство для борьбы с экземой. Опять же в шале Ольга Петровна Г. обнаружила зеркало. Глядя в него, она вдруг увидела лицо своей матери, которая была лет на двадцать ее моложе.
Испугавшись, Ольга Петровна Г. выпила полбутылки вина и разделась, ибо почувствовала желание. Она снова взглянула в зеркало, но там был Фернандо де Паль, молодой и с усами.
Либо это действие  гуараны, либо новый аппарат Зиммера, меняющий представление о себе, дописал Аферманов, и чтобы у читателей возникла дрожь, добавил: А вы? Вы хотели бы стать другим?
Таким образом, в результате коллективного творческого труда несчастная  газетенка превратилась в газету под названием «Номер не определен», которую с нетерпением ждали читатели.
А они хотели узнать, чем же закончилась история Ольги Петровны Г., и молчаливой горнишной Анны К., и, конечно же, доктора Манна, который всех обманул.
Более того, стали звонить разные женщины и говорить о том, что они также как Тамара Ш. были полны предчувствий, что их мужья разгуливают где-то неподалеку и тратят деньги на других баб.
Они рыдали и говорили, что у них наконец-то открылись глаза и их мужья последние твари, которых они до сих пор почему-то любят.
Потом позвонил мужчина и признался, что его жена как раз та самая домохозяйка Оксана П., которая довела его до белого каления, и ему пришлось скрываться от нее под чужим именем.
- Мне нужен аппарат Зиммера, - сказал муж Оксаны П. – Иначе она снова меня найдет.
Аферманов ликовал. Товарищи тоже. Мылин вообще расцвел, и каждое утро продолжал устраивать брифинги, на которых являл совершенное отсутствие логики и смысла.
Тем временем, газета  продавалась, ее тиражи неумолимо росли, поскольку читатели очень хотели знать, заведет ли профессор Инга роман и действительно ли человечество будет жить тысячу лет. 

*79-й элемент таблицы Менделеева