Каштановая непонятка

     Солнце с трудом пробивалось сквозь раскидистые кроны, а я неторопливо бродил по лесу Чёрного Перигора и собирал спелые каштаны, осыпавшиеся на мягкий ковёр из зелёного мха. Время, проведённое в этих дубравах, всегда казалось мне близким к настоящей сказке, особенно когда наступал разгар золотой осени. В ту пору я был беден, жил в полном уединении у реки и мог только мечтать о том, чтобы повидать мир, заняться высокой поэзией и найти своё истинное признание. Набрав целую корзину глянцевых плодов, я вернулся в свою скромную хижину у самой воды. Я растопил дровяную печь, отыскал старую закопчённую сковороду с круглыми дырками на дне, на которой всегда жарил осенний урожай, и придвинул стул поближе к теплу.

     Я принялся сортировать свои находки на столе, отделяя крупные плоды от мелких. Вдруг среди вороха сухих листьев мне попалась странная вещь. Это были три крупных каштана, которые прочно срослись на одной тонкой деревянной веточке. Сперва они показались мне испорченными, потому что их скорлупа имела необычный тусклый оттенок. Я уже занёс руку, чтобы бросить эту странную троицу на дырчатую сковороду к остальным каштанам, но в самую последнюю секунду что-то меня остановило. Какое-то странное тёплое покалывание в пальцах и более явственный лесной аромат, потянувший от сросшейся веточки, заставили меня отложить марроны на столешницу.

     Ночью, после того как над Везёром поплыли прохладные туманы, а обычные каштаны на сковороде уже были съедены, я снова взял в руки эту странную веточку. Вспомнив старые сказки Чёрного Перигора, я аккуратно отделил первый янтарный плод. Я осторожно надрезал скорлупу крест-накрест своим старым ножом и отправил его в горящие дрова внутри печи. Оболочка плода с тихим треском лопнула, и из огня взвился сноп золотистых искр. Едва они рассеялись, в глубине пламени возникло удивительное призрачное видение. Огонь показал мне меня самого в роскошных дорожных одеждах на пороге сияющего парижского дворца. Это была иллюзия той громкой светской славы, которой я мог бы достичь в чужих краях.

     Взял второй каштан с той же веточки, так же бережно сделал на нём крестообразный надрез и доверил его огню. Едва угли поглотили его, воздух в комнате наполнился нежным ароматом цветущих луговых трав. В его сполохах я увидел раскрытую печатную книгу со своим именем на кожаном переплёте и услышал шёпот сотен голосов, читающих мои стихи на площадях больших городов. Этот второй призрачный дар показал мне гипотетическую вершину моего поэтического успеха.

     Долго сидел в тишине, глядя на угасающие искры. И вдруг мне подумалось, зачем мне вообще сдались эта далекая слава и даже печатная книга. Всё это показалось мне пустым и ненужным хламом по сравнению с тем, чего действительно просила душа. Смеясь, я достал из печи первые два надрезанных, но так и не пропечённых каштана. Я подошёл к открытому окну и швырнул их далеко в прохладную темноту, надеясь, что какая-нибудь лесная белка полакомится ими в ночи. Затем я взял последний, третий плод и с аппетитом съел его. Едва я проглотил сладкую горячую мякоть, в глубине остывающего очага явилось последнее, самое тихое видение. Там показался силуэт верного, преданного друга, который сидел где-то на берегу, бережно держал в руках листы с моими строками и ждал меня. Волшебные плоды никак не изменили мою бедную жизнь у тихой воды, зато теперь я обрёл твёрдое знание, что родная душа остаётся единственной настоящей ценностью в этом огромном мире.

См. раздел "Легенды Чёрного Перигора"