Если бы меня пригласили свидетелем

Макар Максимович Донской.
ЕСЛИ БЫ МЕНЯ ПРИГЛАСИЛИ СВИДЕТЕЛЕМ.

Я вышел из мафии 30 лет тому назад, и погрузился с головой в религию, а именно в православную веру... Если бы меня вызвали на суд сегодня по делу преступной организации, называемой "Ореховская братва", как бы я сказал, кроме того что мне никто неизвестен из подсудимых?

Насколько мне известно, процесс по делу "Ореховских" начался — в 1997 году, на тот момент я окончил абитуриентские курсы для поступления в Тобольскую семинарию, и успешно сдал вступительные экзамены, но не зачислен. И отправился в Соловецкий монастырь, где принял монашеский постриг, и пробыл 8 лет.

К Ореховской братве я присоединился в 1994 году — осенью. Вскоре, в 1995 году, задержан Рубопом и негласно содержался под стражей в следственном изоляторе, после чего за мной установлено усиленное наружное наблюдение. Это самое подвигло меня отойти от криминала, и чтобы не слоняться без дела, я стал посещать церковь в Царицынском парке. У меня появился духовник — отец Александр Петров, с которым я поддерживал отношения вплоть до его кончины в 2013 году. Батюшка знал лично многих бандитов живыми, исповедовал их, затем отпевал. Меня он послал в монастырь к старцу. Я ездил к старцам: Кириллу, Власию, Илию. Наконец, в Оптиной пустыни, получил благословение стать священником, и, что немаловажно — Илий, трижды меня благословивший, знал о моем прошлом. Таким образом, я с большими переживаниями, и непониманием как я могу стать священником с моей биографией и жестокостью, получил благословение от Илия Ноздрина, — в Оптиной пустыни, затем вторично — в Москве на подворье в Ясенево, и в третьих — на Московском подворье в Останкино. Три благословения! И трижды я поступал в разные семинарии и учился: в Тобольскую, Костромскую и Воронежскую. В священном сане — с 2008 года.

Теперь о моей причастности к Ореховской ОПГ. Мне посчастливилось и ни одного преступления с ореховскими я не совершил. Проверка моя была в том, чтобы сходить в офис к Березовскому: поинтересоваться крышей. Мне доверено поведали крутые парни, что лидера ореховских, Сильвестра, прикончил Борис Березовский. Дословно произнесено: "Иваныча убрал Боря Березовский". И сразу мы поехали к Березовскому в офис "Логоваза". Я вошел, заметил в фойе баристу и трех чеченских полевых командиров, пивших кофе. Больше никого. Дошел по коридорчику до его двери — подергал ручку... У меня не было автомата, пистолета или гранаты... Только вопрос... Ломать дверь — не стал. Поскольку крыша явно была... Чеченская.... Это происходило в разгар чеченской войны... И стало противно.

В убийствах не принимал участия, и о них ничего не знал. Лиц не запомнил никаких.

Что я хочу сказать суду и следствию... Чеченцы появились в самом начале девяностых годов на станции метро "Домодедовская", где занялись рэкетом торговых ларьков и всего бизнеса... До них, ни о какой крыше — речи не велось даже. Вели себя горцы критически, как захватчики. Собрались русские парни, смелые ребята, и выгнали чеченцев сначала с их точек по всему Югу Москвы, а затем и вовсе из Москвы... Ополчение. Они —- настоящие герои... Вся Россия — им обязана. И Сильвестру мы поставим памятник возле метро, пока живы те, кто ему благодарны... Поэтому, когда убили Сильвестра, я тут же присоединился к группировке, чтобы защищать свою страну, и город, — с оружием в руках, — в том числе и от американцев.

Бизнес, который подмяли чеченцы, бросать нельзя. Потому нужно было продолжать крышевать, поскольку много приезжало в Москву голодных братков с других областей. Жестокие убийцы, им тоже находилось место в ореховской бригаде, они постоянно рвались к власти, поэтому их устраняли. С коммерсантами — такие бы не стали церемониться. В целом мною наблюдался разумный подход. И то что называется рэкетом, часто проходило на добровольных началах. И за своих коммерсантов бандиты всегда, а порой и ежедневно, шли на смерть... Братки защищали не только бизнес, с которого получали проценты за охрану, но и семьи предпринимателей, детей их, жилье...

Между собой, крутые парни имели только братские отношения. Выше чем, свойственное им всем тогда взаимоуважение, найти вообще сложно. Что произошло, и почему мерки упали, мне неизвестно. Сам я вступил в бригаду к московскому авторитету Саше Гамлету, убитому в 2001 году. О его гибели мне известно лишь из открытых источников.

Никого из ореховских братков не видел, не списывался, и не созванивался — 30 лет.

ММД/2026
Фото мое (в центре), 2014 год.