Я сражался с Джеронимо, глава 2

    И СНОВА ВЕРОЛОМСТВО
Считается, что первобытные индейцы, как и большинство диких существ, опасаются ловушек, с которыми им уже приходилось сталкиваться.  К сожалению, к апачам это не относилось. Горькая память о Рамосе не помешала им стать жертвами новых вероломных нападений, некоторые из которых были почти идентичны нападению в Рамосе. Обычно это происходило из-за пристрастия индейцев к спиртному. Казалось, они так ничему и не научились. В ряде таких случаев несколько моих родственников были убиты, ранены или взяты в плен. В последнем из них     я принял личное участие,  поэтому  знаю, о чем говорю.
     ПРИКЛЮЧЕНИЕ ДИЛЧТИ
Старая тетя Дилчти стала героиней одной из массовых убийств, последовавших за   кровавым делом в  Рамосе. Я часто слышал, как она рассказывает  свою историю. Дилчти на самом деле не была моей тетей, она была  какой-то родственницей моей матери. Но в индейском обычае было обращаться к пожилому человеку в группе   как к “тете” или "дяде", что выражало глубокое уважение. Точно так же двоюродных братьев и сестер называли “братьями” или “сестрами”, и они были очень близки друг к другу.
 Рассказ Дилчти   повествует  о некоторых ужасах и лишениях, которые пережил наш народ в те дни, когда каждый  остальные люди были настроены против нас. Он также иллюстрирует удивительную находчивость, выносливость и мужество   апачей прошлых времен. Я также горжусь тем, что верю в то, что это показывает, почему другие мои родственники, такие как Джеронимо, моя мать и я, продержались так долго. Джеронимо было за девяносто, когда он умер; моя мать скончалась в возрасте ста двенадцати лет; а я все еще полон сил в свои девяносто девять!
Примерно через год после битвы при Рамосе наша группа    стала посещать в мексиканский городок Эскеда, расположенный к югу от нынешнего Дугласа, штат Аризона, чтобы торговать и закупать спиртное. Как обычно, кажущееся дружелюбие мексиканцев продлилось недолго. Они пичкали индейцев мескалем или  агуардьенте, и затем, когда апачи были уже мертвецки пьяны, убивали мужчин, а  женщин и детей  гнали  в такие города, как Чиуауа, для продажи в рабство. Это хладнокровное предательство повторилось дважды в течение нескольких месяцев, в результате чего  за это время было захвачено   много женщин и детей из  нашей группы. Некоторых пленных гнали на юго-запад через заросли кактусов и шиповника, по меньшей мере, двести миль, пока они не добрались до Калифорнийского залива. Здесь их переправили в какую-то исправительную колонию в Нижней Калифорнии, где  заставили работать в качестве рабов. Среди этой группы была тетя Дилчти, - в то время женщина средних лет, - у которой дочь и несколько внуков остались в индейских лагерях в наших Черных горах на юго-западе Нью-Мексико.
Большинство  индейских пленных умерли в этом лагере для военнопленных, вероятно, потому что климат и высота над уровнем моря, а также другие условия сильно отличались от тех, к которым они привыкли.
Под умелым руководством Дилчти  нескольким выжившим  однажды ночью удалось сбежать. Они отправились пешком, чтобы вернуться на свою далекую родину. Не имея возможности пересечь залив, они решили пройти вдоль побережья Нижней Калифорнии до Аризоны. Они прекрасно понимали, что путешествие будет сопряжено с большими трудностями и опасностями, что, возможно, никому из них не удастся вернуться. Но так велики были их страдания в плену и так малы были их шансы выжить в лагере для военнопленных, что они были готовы рискнуть всем ради этой попытки. Их мужество и решимость вдохновляли тех из нас, кто позже услышал эту правдивую историю, рассказанную у наших походных костров.
Пройдя вдоль побережья почти триста миль, женщины-апачи встретили доброго мексиканца, который сказал им, что им придется пересечь реку Колорадо, прежде чем они смогут повернуть вглубь страны в начале залива, но что он знает, где здесь есть брод. Местность,  которую он описал, находилась около  впадения  реки Хилы в реку Колорадо,  где сейчас  город Юма, штат Аризона.
Хотя эта страна была для них незнакомой, и они никогда раньше не путешествовали этим маршрутом, женщины храбро продолжали путь. Их ноги были изрезаны, кровоточили и болели, и они все время были голодны, питаясь только теми травами, семенами сорняков, насекомыми и мертвыми животными, которые попадались им на пути. Перед ними все еще простирались многие мили неизвестной,  труднопроходимой страны.
После нескольких недель тяжелого, непрерывного путешествия они добрались до Колорадо, а вскоре и до места ее слияния с  Хилой. Некоторые из них в отчаянии спрашивали: “Возможно ли, как сказал мексиканец, перейти вброд эту широкую и глубокую реку? Нет, это невозможно!”
Дилчти почувствовала, что, соблюдая осторожность, они смогут этого добиться. Она взяла инициативу в свои руки и вошла в реку именно там, где посоветовал мексиканец. Вода становилась все глубже и глубже, но не доходила ей до подмышек. Вскоре ее ноги коснулись песчаной отмели. Вскоре после этого  вся группа благополучно переправилась на южный берег Хилы. Их сердца были полны благодарности своему богу и доброму старому мексиканцу, который указал им, где переправиться.
Немного отдохнув, женщины продолжили свой путь на восток вдоль мелководной реки Хила.
На третью ночь после того, как они покинули Колорадо, женщины начали ссориться между собой. Некоторые из них хотели повернуть на север, к горам, в то время как Дилчти  и еще несколько  решили следовать через пустыню,  вдоль почти пересохшего  русла  Хилы.  Они знали, что истоки реки находятся в их родных Черных горах. Пока они спорили о выборе маршрута, на женщин напали незнакомые индейцы, возможно, мохаве или юма. Одна женщина была схвачена, а все остальные, кроме двух, убиты. Та, что была захвачена в плен, позже была возвращена своему народу. Дилчти и еще одной ее спутнице  удалось спастись.
Этим двум выжившим предстояла, пожалуй, самая трудная часть их путешествия. На этой безводной, пустынной земле, за пределами  Финикса, не было никакой еды. Голодная смерть казалась неизбежной. Почти измученные голодом и жаждой, с поврежденными ногами, усталые  и  одинокие, две женщины продвигались вперед только благодаря непоколебимой решимости  Дилчти. Они молили своего бога сжалиться над ними, чтобы каким-нибудь образом найти себе пищу. Словно в ответ на их молитву, они начали находить только что  умерших птиц.  Начиная  с самых маленьких, эти птицы   постепенно становились все крупнее, пока не достигли размеров орла. Затем они начали находить  мертвых животных, -  пустынных крыс, кроликов и, наконец, койота. Вторая женщина решила  съесть его. У апачей настолько сильное предубеждение против койотов, что они даже не трогают их. Тщетно Дилчти умоляла свою спутницу  не есть его мясо.
С этого момента они больше не находили мертвых птиц или животных. Надвигался голод. Они пробирались еще день или два, находясь теперь почти в четырехстах милях от Колорадо и к северо-востоку от нынешнего города Саффорд, штат Аризона. Слишком обессиленные, чтобы идти дальше, они сели на склоне горы и с тоской и отчаянием посмотрели на север. Когда утренняя дымка рассеялась, они увидели вдалеке гору в форме сердца.
“Я знаю только одно место, — воскликнула  Дилчти, - где есть гора такой формы, как эта, - в нашей родной стране!”
Шаг за шагом, но с огромной радостью Дилчти  встала и огляделась в поисках материалов, из которых можно было бы соорудить дымовой сигнал. Вот как индейцы, у которых нет спичек или огнива, разводят огонь: они    срезают, - как это сделала   Дилчти, -  твердую деревянную палочку и вертят ее между ладонями, вставив закругленный конец в небольшое углубление в форме чаши, вырезанное в плоском куске более мягкой древесины.  Хитрость заключается в том, чтобы сделать небольшой надрез на конце круглой палочки, чтобы при трении она быстро нагревалась и мягкий кусок дерева начинал тлеть.  Деревянные стружки начинают тлеть, а если подуть на них, то они вспыхивают.  Разумеется, индеец заранее приготовил небольшую кучку сухих материалов, на которые направляется пламя.  Таким образом, огонь можно развести за считанные минуты.
Апачи использовали дым на горных вершинах в основном как сигнал бедствия. Дым означал: “Здесь какая-то неприятность. Подойдите и разберитесь”.   Разведчики приближались осторожно,  оставаясь в укрытии. Они всегда подозревали подвох. Сегодня мы видим карикатуры, рассказывающие о том, как индейцы ведут обычный диалог с помощью дымовых сигналов. По моему опыту, все это чушь собачья. Я никогда не видел сигнальных костров или дымов, которые передавали бы нечто большее, чем простое сообщение, которое я указал. Меня всегда удивляют нелепости, которые пишут и показывают на экране об индейцах, особенно когда правду так легко узнать, и она так же интересна, как и то, что придумано.
В случае с Дилчти, какой-то индеец,   увидев издалека  ее дымовой сигнал, пришел выяснить, в чем дело. Он нашел двух женщин почти мертвыми от голода. И, как оказалось, Дилчти была его  тещей.
У апачей, как и у некоторых других западных племен, есть обычай или табу, согласно которому мужчине запрещено смотреть в лицо своей теще или даже разговаривать с ней. Это правило настолько сильно, что любой, кто случайно нарушает его, испытывает глубокий стыд, а когда этот факт становится известен, подвергается суровой критике в племени. Критика - это то, чего большинство индейцев   терпеть не могут. Это станет ясно позже в моем рассказе о Джеронимо,  чей самый яростный  мятеж начался отчасти из-за критики в его адрес со стороны официальных кругов.
В случае с Дилчти и ее зятем табу было забыто. Они радостно обнялись. Молодой воин дал двум женщинам немного  оленины, а когда они  отчасти восстановили свои силы, повел их на север, в   базовый лагерь. Здесь Дилчти  воссоединилась со своей дочерью и внуками. Прием был теплым, поскольку, в соответствии с обычаями племени, она уже давно считалась умершей. Все ее имущество было сожжено, а ее имя “забыто”, чтобы никогда больше не упоминаться.
Изучив современные карты, я подсчитал, что от Эскеды до Черных гор через Нижнюю Калифорнию Дилчти прошла, должно быть, не менее тысячи миль (около полутора тысяч километров). У нее не было карты, она никогда не бывала в этой части страны, и у нее не было ни оружия, ни припасов. Но  она была сильной, мускулистой женщиной,  и, очевидно, обладала железной волей.
 УБИЙСТВО СЕМЬИ ДЖЕРОНИМО
Ма-ко, великий вождь апачей-бедонкое,   был родным дедушкой моей матери и  Гояклы, которые, таким образом, приходились  друг другу двоюродными сестрой и братом. Детьми они росли вместе, живя со своими родителями неподалеку от места своего рождения, на месте нынешнего города Клифтон, штат Аризона. В детстве эти  кузены  находились под сильным влиянием своих дедушки и бабушки, что было хорошо, поскольку Ма-ко  и его жена были влиятельными людьми в племени и пользовались хорошей репутацией среди мексиканцев, населявших тогда эту страну. Ма-ко был уникальным  апачи, миролюбивым человеком и успешным владельцем ранчо.

Гоякла был известен американцам и мексиканцам под именем Джеронимо.

Он выращивал много кукурузы и хороших лошадей и торговал с мексиканцами, которые уважали его и восхищались его деловыми способностями. Хотя вождь Ма-ко   никогда не вел свой народ  во время войны,  он был очень любим мексиканцами за его щедрость. Он запасал в пещерах много сушеной говядины и оленины, а также кукурузы, а затем раздавал их бесплатно, когда наступала зима, и недальновидным индейцам нечего было есть. Он также нанимал  немало людей в качестве работников на ранчо, которым он п дарил лошадей, седла, уздечки и огнестрельное оружие,  и те  использовали это  для охоты на оленей и другую дичь. Никаких чрезвычайных ситуаций, из-за которых бедонкое воевали бы  с мексиканцами, не возникало во времена Ма-ко.
После смерти Ма-ко  жизнь бедонкое  изменилась в худшую сторону.  Первыми белыми людьми, которых они увидели в этом районе, были ранние мормоны, искавшие пристанища.   Индейцы называли их людьми в широкополых шляпах. Они не причинили никакого беспокойства, но за ними последовали другие белые, которые лишили индейцев их земель вокруг Клифтона и прогнали их прочь.
Когда моя мать и Гоякла  были подростками, расширенную  семейную группу Ма-ко навестил их  кузен из племени диких апачей, которые жили в высокогорных сьеррах Старой Мексики. Этого юношу звали  Ху, что означает "Длинная  Шея". Обычно мы называли группу, к которой он принадлежал, "Нетдахе". Это были разбойники, набранные из других   групп. Также среди них были  несколько индейцев навахо,и какое-то число мексиканцев и белых, захваченных в плен в детстве,   выросших среди  дикарей и впитавших в себя их привычки. Мы, апачи из Уорм-Спрингса, считали нетдахе настоящими дикарями, чей образ жизни сильно отличался от образа жизни индейцев резервации и был полностью посвящен войне и набегам на поселения. Тем не менее, некоторые из них, как, например,  Ху, были нашими кровными родственниками или имели с нами какие-то связи по браку.
Я  думаю, что  Ху, который даже в детстве отличался озорным характером, заставил Гояклу отказаться от более миролюбивых   учений Ма-ко и его жены. В конце концов, эти двое вступили на тропу войны,  Гоякла, или Джеронимо, как называли его мексиканцы, со временем приобрел репутацию еще худшую, чем у  Ху.
В детстве, когда  Ху гостил у  бедонкое, он часто ходил в лес с несколькими другими молодыми людьми, чтобы подразнить девушек, которые собирали желуди. Один из их трюков состоял в том, чтобы дождаться, пока девочки проделают большую тяжелую работу, а затем отобрать у них желуди. Это привлекло внимание жены вождя Ма-ко, которая велела своему внуку Гоякле и нескольким его друзьям подстеречь Ху и хорошенько выпороть его и его  шайку.
После того, как  Ху повзрослел и стал человеком с хорошей репутацией среди бедонкое, он женился на одной из кузин Гояклы, одной из тех девушек, которых он когда-то мучил. Прожив несколько лет среди ее народа, он увез ее обратно в свой родной регион в Мексике. Там он стал известным лидером нетдахе, проводя большую часть своего времени, охотясь на мексиканцев и скрываясь в почти неприступных горах на севере Чиуауа и Соноры.
Джейсон   произносил его имя  по буквам - «Хоа», - как это делают некоторые другие апачи. Используемое здесь написание соответствует опубликованным рассказам о войнах апачей (прим. - Най)
Через несколько лет после возвращения Ху  в Мексику, Гоякла потерял своего отца, который сменил Ма-ко на посту вождя племени бедонкое. И он, и его мать были так убиты горем, что решили вместе со своей  расширенной семейной группой посетить странную страну Старую Мексику, которую они никогда не видели, и возобновить свое знакомство с вождем  Ху.
 Путешествие было трудным из-за нехватки воды и их собственного незнания расположения редких источников воды. После нескольких дней трудного путешествия они достигли скалистых гор к югу от границы, где ожидали найти лагеря народа  Ху. Но они не видели вдалеке никаких   предметов или никаких троп, ведущих к индейскому лагерю или от одного ручья или источника к другому, никаких костров ночью или дыма днем. Они не слышали лая собак и не видели, где были привязаны индейские лошади. Это объяснялось тем, что дикие индейцы привыкли скрывать свои следы, прятать свои лагеря и пасти лошадей на расстоянии. Тем не менее, после утомительных поисков, длившихся несколько дней, Гоякла обнаружил лагерь  Ху.
Здесь нетдахе оказали им вежливый прием, а  Ху и его жена, племянница матери Гояклы, - самый радушный.
Живя с  нетдахе, Гоякла влюбился в молодую  женщину группы. Они поженились и родили троих детей, которыми очень гордились.
В то время нетдахе жили в мире, или думали, что живут, с мексиканцами из штата Чиуауа, но считали жителей Соноры, расположенной к западу, своими врагами и законной добычей. Индейцы   не понимали, что все мексиканцы – граждане одной страны. Поэтому они часто совершали набеги на Сонору, чтобы добыть скот для пропитания, лошадей и мулов для верховой езды или перевозки  походного снаряжения, а также одежды и провизии. В Соноре у них  происходило  множество мелких стычек с гражданскими   и солдатами, которым Гоякла постепенно становился известен как  с хорошей стороны, так и с плохой.
В 1858 году мужчины из племени  нетдахе    находились с визитом  в “дружелюбном” городке  Ханос  на севере штата Чиуауа, пили виски и весело проводили время. Пока это происходило, солдаты из Соноры (под командованием генерала Карраско – прим. Уилбур Най) напали на их лагерь недалеко от  Ханоса, убив многих женщин и детей (нападение произошло в 1853 году – прим. А.К.). Среди жертв были мать, жена и дети Гояклы. Когда Гоякла и его друзья вернулись с попойки в  Ханосе,  то  обнаружили тела своих родных,  зверски убитых. Почти обезумев от горя и преисполнившись неугасимой ненависти к мексиканцам, Гоякла отправился на север. Некоторое время он жил среди  чирикауа, где женился на другой очень красивой молодой женщине, от которой у него было двое детей, ни одного из которых сегодня уже нет в живых.  Когда  его дети выросли, Гоякла, или Джеронимо, как его начали называть даже индейцы, поселился среди апачей Уорм-Спрингс.