Баня на Карельском перешейке

Карельский перешеек.


Валуны. Вот занесла судьбы туда, где их просто пруд пруди. Куда ни посмотри — валуны. Огромные, серые, древние. Смотришь на них и думаешь: не из них ли мостили Петербург? Если и не из этих, то из таких же. Камень здесь — не строительный материал. Камень здесь — биография.

Наши вылазки в лес были спонтанны. Мы исследовали дороги среди каменных глыб и глыбин, тропочки и тропиночки, среди зелени мха, россыпей малиновых бусин и вкуснейшей брусники, которую,почему-то собирать было нельзя, о чем кричала табличка.  Они, вот эти тропы, петляли между соснами так, словно сами не знали, куда ведут. Просто мистерия.

— Здесь были ожесточённые бои во время Финской войны, — сказала моя племянница Наташа.

Мама остановилась.

— Здесь воевал мой отец.

И после паузы добавила:

— Он почти никогда не рассказывал. Только однажды сказал: «Страшно было…»

На этом весь его рассказ о войне закончился.

Наверное, люди, которым действительно было страшно, вообще редко говорят о войне.

;

После обеда Наташа объявила:

— В семь идём в баню.

Компания подобралась представительная.

Мама и я, самые представительные в компании. Моей маме восемьдесят с лишним. Я -на тридцатник моложе.  Моя дочь Настя — четырнадцать лет. Ириша — одиннадцать. Даня — бело-рыжий мальчишка с таким открытым лицом, что сразу хочется угостить его мороженым. И с таким поразительным сходством с папой Пашей, будто природа решила не экспериментировать.

Собрались быстро.

Галоши. Зонты. Дождевики.

Наташа махнула рукой:

— Вон за тем пригорком. Валун обойти, да и на месте.

Сама же осталась собираться.

Наташа вообще человек удивительный. Она способна опоздать даже туда, куда ещё никто не собирался. Иногда я думаю: любовь Паши к ней — это отдельный природный ресурс, который надо охранять государством.

Девчонки упорхнули вперёд. Возраст у них такой, что ноги ещё не знают слова «усталость».

Мы двигались иначе.

Медленно.

Через кусты малинника, мама не удержалась от соблазна нарушить, то, что было написано на табличке, по поводу не есть ягоды, дабы обработано он комаров.

Через шаткий мостик. Ух… Его шаткость настораживала и скрипела.Но, разве мы из робкого десятка? Потомки воинов..

Через собственный возраст… Это посложнее.

А вот и банька!

Небольшой бревенчатый сруб. Из трубы тянулся дымок. Запах берёзовых дров обещал, что через час мы будем чувствовать себя заново родившимися. Ура!

Мама начала штурмовать три ступеньки.

Для молодого человека их три.

Для восьмидесятилетнего — примерно двадцать пять.

Она добралась до двери.

И дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

В чёрных семейных трусах.

Глаза у него в один миг стали большие и круглые.

Удивление было невообразимое и немое.

Мы тоже смотрели молча.

Несколько секунд никто не понимал, кто именно ошибся.

Потом мужчина тихо произнёс:

— Я… жену жду…

Я посмотрела на него, прямо в глаза.Ведь, не обманывает, нет..

Потом на его трусы.

Потом снова ему в глаза.

И совершенно серьёзно сказала :

— Мужик… спасибо, что хоть в трусах.

Настя с Иришей согнулись пополам от смеха.

Мужчина тоже улыбнулся открытой улыбкой.

Кажется, он понял, что сегодня ему досталась самая странная компания за всё время ожидания жены.

Мы развернулись обратно.

Мама всю дорогу смеялась так, что ей приходилось останавливаться.

— Нет, ты представь… Стоит… в семейных трусах… и жену ждёт…А тут четыре!

Каждый раз после этих слов смех начинался заново.

В тот вечер мама в баню больше не пошла.

Сказала, что её лимит путешествий по Карельскому перешейку исчерпан.

Возраст, колени,война, мостики, мистика, малинники, чужие мужья в трусах — для одного дня впечатлений более чем достаточно.

А потом выяснилось, что баня, которую растопили специально для нас, стояла совсем в другой стороне.

Мы просто пришли не туда.

И мне почему-то показалось, что Карельский перешеек именно так и устроен.

Здесь память постоянно сбивает человека с дороги.

То выводит к окопам.

То к валунам.

То к малине.

То к бане, где незнакомый человек терпеливо ждёт жену и неожиданно становится частью чужой семейной истории.

Наверное, жизнь и состоит из таких ошибок.

Главное, чтобы в тот момент, когда распахнётся дверь, все были хотя бы в трусах.