Книга 2. Батор и волшебный лук. Глава 11

Глава 11. Подводное царство

Батор открыл глаза и на мгновение растерялся. Всё вокруг казалось сном — таким завораживающим, что вот-вот он проснётся в своей юрте, укутанный мягким тёплым одеялом. Но это был не сон. Он не шёл, а плыл, зажатый в сетях, а рядом скользили огромные караси-стражники с изумрудной чешуёй.
«Да это же стражники Владыки! — пронеслось в голове у Батора. — Разве караси бывают такими огромными?»
Он огляделся. Внизу, на дне, раскинулся целый город: причудливые сооружения, сложенные из ветвистых кораллов, напоминали пагоды буддийского храма. А на широкой площади кипела жизнь.
Вода здесь была удивительно светлой, почти прозрачной, и Батор мог разглядеть каждого обитателя этого царства. Тут и полосатые окуни с колючими зеленоватыми плавниками — шумные торговцы, и степенные раки — служащие контор, и грузные сомы, неспешно проплывавшие мимо, словно почтальоны, несущие важные вести. Тут же сновали моллюски-мамочки, ведя за собой ватагу малышей.
Пока стражники несли его над площадью, Батор не мог оторвать глаз от рыночной суеты. У коралловой арки толпились оливковые окуни. Они стояли на небольшом пятачке и продавали пучки водорослей всех оттенков — от тёмно-бурых до нежно-зелёных, будто выкрашенных первыми лучами утреннего солнца.
— Самые сочные! С дальнего берега, где солнце греет дольше! — выкрикивал один, размахивая плавником так, что вокруг разлетались мелкие пузырьки.
— А у меня — мягкие, как шёлк! Для самых капризных сомят! — подхватывал другой, встряхивая связку длинных лент, похожих на подводные шарфы.
Окуни толкались, спорили, кто громче, и от этого над рынком стоял такой гул, что даже камни под ними едва заметно вибрировали. Батор успел заметить, как один торговец, разойдясь, уронил целую охапку водорослей, тут же нырнул за ней, ворча на себя, а вынырнув, закричал ещё громче, зазывая покупателей.
«Ну и ну!» — только и пробормотал себе под нос Батор.
А мимо, не обращая на переполох ни малейшего внимания, проплывали важные, всезнающие щуки — советники Владыки. Их вытянутые тела скользили сквозь воду ровно и неторопливо, а взгляды были холодными и спокойными, будто весь этот шум не стоил и шелеста водорослей. На жабрах у каждой поблескивала маленькая коралловая брошь — знак их высокого положения.
Они не кричали и не торговались, лишь изредка перекидывались короткими, точными фразами, от которых у окуней сразу пропадал задор:
— Совет собирается через три течения. Доложите, сколько запасов на южных отмелях третьего озера.
— Уже доложено. И учтено. И перепроверено, — отвечала другая щука, чуть наклоняя голову.
Окуни при этих словах тут же становились тише, только нервно щёлкали плавниками и торопливо поправляли связки водорослей, стараясь казаться очень занятыми и полезными.
Батор смотрел на эту суету и вдруг понял: в этом царстве сила — не в шуме, а в тишине. Если он хочет что-то узнать или кого-то убедить, ему придётся искать тех, кто говорит мало, но веско — вроде этих щук… или мудрого налима.
Недалеко от рынка раскинулся сад из причудливых кувшинок. И тут Батор замер, не веря своим ушам: сквозь плеск воды и гомон рынка до него донёсся знакомый голос. Это была Саран. Она спокойно читала вслух бурятские легенды для детей-рыбок, сомят и маленьких рачков.
Он увидел её: она сидела на невысоком коралловом выступе, а вокруг, прижавшись друг к другу, сидели слушатели, ловя каждое слово. Батор уже хотел крикнуть, позвать её, но стража вдруг обступила его плотнее, и они пулей пролетели над садом. Батор не успел произнести и слова.
«Ничего, — подумал он, стискивая кулаки. — Главное, что я нашёл Саран! Она жива и читает…»
Тяжёлые каменные ворота пещеры отворились, и Батора втолкнули в один из скалистых отсеков. Едва створки сомкнулись, радость снова вспыхнула в его груди: «Она жива и невредима! И читает ! Вот это да!»
В это время из темноты медленно выплыл старый налим с фонариком из светящегося горного хрусталя. В камере сразу стало светлее. Его чешуя была мраморного окраса, а под нижней челюстью свисали длинные усы. Говорили, что его арестовали за то, что он пересёк границу озера — уж очень любил путешествовать. Сомы-почтальоны уже успели донести ему весть о смелом мальчике, который осмелился прийти на их территорию в поисках девочки из Белой Низины.
— Мэндээ, здравствуй, храбрец Батор! — тихо произнёс мудрец.
Сначала Батор вздрогнул от неожиданности, но, разглядев в полумраке доброе лицо старика, тут же вежливо поздоровался:
— Сайн байна, уважаемый! Вы меня знаете?
— Как же не знать такого смельчака, — спокойно ответил налим. — Твой род нам знаком с давних времён.
— Подскажите, пожалуйста, как мне выбраться из заточения и увидеть Саран? — набравшись смелости, произнёс Батор.
— Для начала отдохни и подкрепись, а потом подумаем, что делать, — неторопливо сказал мудрец.
Батор устроился на светло-коричневом плоском камне и, не теряя времени, достал из котомки лепёшку со сметаной — её приготовила эжи Саран. Пока он ел, налим степенно продолжал:
— Вот как мы поступим. Сомы-почтальоны передадут Саран весть о твоём прибытии. Пусть она сама придёт сюда.
— Если это возможно, я был бы вам очень благодарен, — тихо ответил Батор.
— Её отец — хороший табунщик, он не раз спасал лесных животных, а значит, и нам стоит помочь. Ты поспи, а утром поговорим ещё, — сказал мудрец и, устроившись поудобнее, тихонько захрапел.
А Батор ещё долго не мог заснуть. Сердце стучало от волнения, и он никак не мог дождаться утра.