Камни у воды

               

Камни, камни, камни — проклятые камни! Знал бы я, что они принесут мне столько несчастья, в век бы с ними не связался.
Я стоял на пороге своего дачного дома, глядя, как из старенькой, но прокаченной под внедорожье «Нивы» выбираются гости. Трое из столицы. Молодые, шумные, с рюкзаками, пакетами и наполовину выпитой бутылкой «Карельской рыболовной» в руках. – Успели, по-видимому, отовариться в деревенском магазине.
— Ну, ты и занес нас, дядя Митя! — крикнул мне племянник, озираясь. — Тут у вас наверняка и медведи по улицам ходят?
— Хуже, — буркнул я. — Тут обитают дачники.
Кооператив назывался «Заря Коммунизма». Так себе названьице, в наше то время, но я уже привык. Тридцать участков, покосившиеся заборы, колодцы с ледяной водой. С одной стороны — лес, с другой — озеро. Тёмное, холодное, с илистым дном. Я купил этот дом вот уже, как десять лет назад. Старался приезжать только в сезон - летом. Но в этом году всё сложилось иначе: гости захотели отметить день рождения именно здесь, в глуши. И приехали в октябре.
— Странно, что вы вообще согласились, — сказал я, помогая выгружать сумки с продуктами. — Тут сейчас делать нечего.
— В этом и кайф, — усмехнулся второй гость, Игорь. — Тишина. Никого. Только мы и природа.
Природа, подумал я. Она здесь особая. Не добрая и не злая. Своя - особенная. Но я не стал им ничего говорить и объяснять. Приехали отдыхать, так отдыхайте. Просто провёл их в дом, затопил печь и достал из погреба банку с солёными груздями и брусничным компотом - к баньке.
Вечером, когда стемнело, из дальнего конца нашего дачного кооператива,  начали доноситься голоса. Смех. Музыка. Дачники собирались на поляне у воды. Стало быть «Праздник урожая», будь он не ладен. Я знал об этом празднике. И не любил его. Но гости уже были навеселе. Игорь допил водку и потянул всех за собой.
— Да ладно, дядь Мить. Посмотрим на местных. Может, тут скоморохи ещё остались?
— Скоморохов тут отродясь не водилось, — сквозь зубы сказал я. — Но карнавал будет. В своём роде, конечно.
Я совсем не хотел идти на этот чёртов «Сатурналий», но пошёл. Потому что знал: если они пойдут без меня, то, поди, ещё чего натворят.


Поляна, как всегда была освещена факелами. Люди в телогрейках и шапках сидели за длинными столами. На столах красовались огромные кабачки, тыквы, варенье в банках и спиртовые наливки, в общем - кто, что вырастил за лето, то и выставлял напоказ. В центре традиционный — вертел с поросёнком. Мясо ещё не зажарилось до конца, но запах шёл густой, сытный. Иногда дачники запевали что-то протяжное, больше похожее на молитву чем на песню. Я сел в тени, у края поляны, а мои гости разбрелись, кто, куда по поляне и через несколько минут смешались с толпой.

Время пробежало быстро, а я и не заметил, что мои гости сильно подгуляли.
— Меня сейчас… — прошептала девушка и отошла к воде.
Берег был каменистый. Полукруглая полоса песка, а из воды торчали два больших валуна. Тёмных, обросших тиной, похожих на морских черепах без голов. Оля наклонилась. Её вырвало прямо на камни.
Смех и песни на поляне стихли мгновенно. Как будто кто-то дёрнул рубильник. Дачники начали вставать, собирать вещи и спешно уходить. Никто не сказал ни слова. Остались только члены правления — пятеро стариков во главе с председателем, Аркадием Ильичом. И мы.
— Пойдёмте ко мне в дом, — сказал Аркадий Ильич. Голос у него был ровный, напористый и не предполагал отказа.
Делать нечего, мы спустились в подвал под домом председателя. Стены — из дикого камня. На грубом деревянном столе горела керосиновая лампа, рядом чадили две свечи. Пахло землёй, сыростью и почему-то воском. Нас поставили у стены. Старики сели напротив. Аркадий Ильич закрыл дверь. Потом заговорил.
— Вы, городские, думаете, что тут у нас просто дачи? — сказал он. — Нет. Тут место. Особое. Ещё до нас. Камни эти в воде — не просто камни. Это капище. Древнее капище! Наши предки, которые тут ещё после схода последнего ледника жили, возвели их. И мы узнали. Пять лет назад. Когда осенью утонул рыбак. Приезжий. И надо было ему к этим камням прибиться,  в ватнике, да шарабан за спиной. А осенью как раз воду с озера слили через плотину в реку — тут камни то показались. А потом началось.
Он замолчал. Один из стариков, Семён, продолжил:
— Кошмарные сны, каждую ночь. Камни, тёмная бурлящая вода и кровь. Мы даже спать ложиться боялись. Мы думали, сойдём с ума от этих ужасов. Потом поняли: камни у воды пробудились и просят жертву. Новую жертву! Мы не хотели.  Но иначе — мучения и кошмары, а жить то как-то надо. И мы стали раз в год, устраивать жертвоприношение, замаскированное под «праздник урожая». Как раз во время уменьшения уровня воды, когда появляются эти прибрежные камни. Вместо человеческих жертв, стали подносить камням поросёнка. И нам стало легче. Сны ушли. Но теперь…
Он посмотрел на Олю.
— Теперь вы пришли. И осквернили древнее капище.
— Я не хотела, — прошептала Оля.
— Дело не в том, что хотела, — сказал Аркадий Ильич. — Дело в том, что камни проснулись! Ритуал не совершён, а значит, жертвы не будет. Вот только без жертвы — они не успокоятся. И нам всем конец. Поэтому виновную надо принести в жертву и сделаешь это ты – Митя, как один из виновников.
— Да вы что несёте? Мы не можем приносить людей в жертву, — сказал я. — Мы не язычники.
— Верно, не можем, — согласился Аркадий Ильич. — Тогда мы утопим вас всех в лодке. Скажем: были на веселее и перевернулись, грубо нарушив технику безопасности на воде. Всё спишем на несчастный случай, а камни всё же получат своё. Одна смерть — или четыре. Выбирай, время у тебя пару часов есть до рассвета.


С этим условием меня отпустили домой. До четырёх утра. Потом — поздно. Они придут.
Я брёл по участку в темноте. Сердце колотилось. В голове — шум. Я думал: что делать? Пойти в милицию? Далеко. Позвонить? Связи нет. Бежать? Далеко. Я не мог предать друзей. И не мог убить. Я сел на скамейку у сарая. И тут мой взгляд упал на инструменты. Новенький аккумуляторный перфоратор, кувалда, зубило. Я смотрел на них не долго. Решение пришло само собой.
Ночь была холодная. Вода чёрная. Камни торчали, как два скруглённых клыка. Я подошёл. Оглянулся. Никого. Я включил перфоратор, и сверло взвыло на максимальных оборотах. Камень был твёрдый. Но поддавался. Я сверлил, пока не пробил несколько отверстий. Потом взял кувалду. Ударил. Трещина. Ещё удар. Ещё. Камень глухо раскололся в холодной воде. Та же участь приключилась и со вторым булыжником.
К утру всё было кончено. Два древних валуна, лежали грудой крупного щебня. Я сидел на берегу, опустив руки. Я не чувствовал страха. Только усталость, дрожание онемевших рук и пустоту.
Под утро тайный орден дачников пришёл на берег. Они увидели камни. Точнее, то, что от них осталось. Аркадий Ильич долго смотрел на них. Сначала в ужасе, а потом в смирении. Потом все повернулись ко мне.
— Ты… — начал он.
— Я, — сказал я. — Они больше не боги. Это просто камни. И всегда были просто камнями.
Старики молчали. Потом один из них, Семён, заплакал. Другой засмеялся. Аркадий Ильич ничего не сказал. Он просто ушёл, а за ним и все остальные сектанты. Мои вчерашние горе-гости стояли на берегу уставшие, но освобождённые. Оля подошла ко мне.
— Спасибо, дядя Митя, — сказала она.
— Не за что, — ответил я. — Я просто устал бояться.
Мы, молча, смотрели на воду. Озеро было спокойным. Холодное осеннее Солнце, неспешно поднималось над «Зарёй Коммунизма». И камней больше не было. Только щебень. Только вода. Только древняя тишина.

О.А.В.
14.10.26