Каждая погода благодать

   Представляю отрывок из 30-й главы «Каждая погода благодать» своей книги «Шолохов, или тайны вёшенского двора».


    ***

   Итак, нами уже неоднократно утверждалось и доказывалось, что «классический» романный 1912 год — это в раннем варианте Крюкова 1903-й. Благодарю Алексея Неклюдова за очередные яркие наводки по этой теме. Постараемся изложить их доходчиво.

   Во второй части «Тихого Дона», где события по внутренней хронологии происходят в 1912 году, пятая глава начинается так:

   «Григорий с женой выехали пахать ЗА ТРИ ДНЯ ДО ПОКРОВА».

   А под конец этой же главы читаем:

   «Ночью за восемь верст от хутора, в степи, кутаясь в колючий плотный зипун, Григорий тоскливо говорил Наталье: — Чужая ты какая-то... Ты — как ЭТОТ МЕСЯЦ: не холодишь и не греешь. Не люблю я тебя...».

   Далее там же, в степи, они и заночевали.

   Покров Пресвятой Богородицы — великий православный праздник, который отмечается в строго фиксированный день — 14 октября. Для анализа нам необходимо старое исчисление, поэтому ведём отсчёт от 1 октября. Слова автора «за три дня до Покрова» означают 28 сентября. Переходная ночь с 28 на 29 сентября 1912 года, когда супруги остались ночевать в степи, приходилась на 2-й лунный день. В это время Луна выглядит тончайшим, едва заметным серпом с освещённостью всего около 4% (см. фото слева).

   Сказать своей жене: «Ты — как этот месяц: не холодишь и не греешь» Григорий ночью не мог. Молодой серп заходит почти сразу после солнца, и глубокой ночью в степи его просто не было на небе. Но даже если бы каким-то чудом Луна оказалась в поле зрения героя, указывать на едва заметную ниточку света и сравнивать её с «холодной» супругой — метафорически нелепо.

   А теперь мысленно перенесём супругов в 1903 год «за три дня до Покрова». Ночь с 28 на 29 сентября того года являлась 21-м лунным днём. Это время ущербной, но ещё огромной Луны, которая освещена более чем наполовину (около 60%), всходит поздно вечером и заливает степь мертвенным сиянием до самого утра (см. фото в центре). Такой крупный, холодный осенний диск идеально ложится на метафору Григория. Комментировать — только портить. Точка.

    ***

   В этой «покровской» истории есть ещё один яркий штрих, достойный кисти художника. После той ночи в степи главный персонаж романа пробуждается (это последние строчки V главы):

   «Перед светом Григорий проснулся. На зипуне на два вершка лежал снег. В мерцающей девственной голубизне свежего снега томилась степь, и, четкие, синели возле стана следы плутавшего по первопутку зайца».

   Вот так дела! В конце сентября на Верхнем Дону выпал снег? Да ещё слоем под девять сантиметров (один вершок — 4,44 см)? Когда такое бывало? Обычно в эту пору на юге стоит тёплая осень. Вот и начало VII главы говорит о явной «снежной» аномалии:

   «После Покрова стаял выпавший снег, и табуны снова выгнали на подножный. С неделю тянул южный ветер, теплело, отходила земля, ярко доцветала в степи поздняя мшистая зеленка.
   Ростепель держалась до Михайлова дня».

   Михайлов день отмечают 8 ноября (21-го по новому стилю). Так что этот снегопад на Покров — для Дона настоящий форс-мажор, природный катаклизм. Разумеется, никакого снега в 1912 году и близлежащих годах в конце сентября не было и в помине. Так почему же автор «Тихого Дона» пошёл на этот экстремальный метеорологический сюжет? Ради красного словца? Никак нет.

   Перед нами картина «Сентябрьский снег» — первый снежный пейзаж русского художника Игоря Эммануиловича Грабаря (1871–1960). Сегодня полотно хранится в Государственной Третьяковской галерее (см. рисунок справа).

   Летом N-го года мастер планировал писать этюды под Москвой, в Наре, у своего друга и покровителя князя Сергея Щербатова. Однако между ними вспыхнула ссора, которую сам живописец иронично назвал «прекращением дипломатических сношений». Оставшись без летней резиденции, он вспомнил о давнем приглашении родственников:

   «Меня давно уже ждала тетка в своем имении Тульской губернии, Титове, на котором я и остановился».

   Владельцем усадьбы Титово с 1870-х годов и вплоть до революции 1917 года был статский советник Юрий Юрьевич Ходобай — муж тёти Грабаря. Именно здесь художник и застал уникальный каприз природы, зафиксированный им в мемуарах:

   «Проснувшись как-то утром и взглянув в окно, я к удивлению увидел, что выпал снег: весь сад был в снегу, снегом была засыпана колонная терраса. Зрелище снега с ярко-желтой листвой было столь неожиданно и в то же время прекрасно, что я немедленно устроился на террасе» [1].

   На полотне Грабаря зафиксирован плотный, тяжёлый слой снега, засыпавший даже террасу. Такой объём осадков в двадцатых числах сентября в усадьбе Титово (между Тулой и Калугой) свидетельствует о колоссальной мощности циклона.

   Художник работал как одержимый, понимая, что этот невероятный каприз природы растает за считанные часы. На обороте холста зафиксирована точная дата по старому стилю — 20 сентября 1903 года.

   Да-да, это тот самый сентябрь того самого 1903 года! Именно тогда тиходонский Григорий Мелехов за три дня до Покрова, показывая ночью на лунный диск, говорил горькие слова Наталье, а проснувшись перед рассветом, обнаружил на своём зипуне снег в два вершка.

   В начале третьей декады сентября 1903 года по всей европейской части России произошло резкое, ультраполярное вторжение арктического воздуха. Циклон, который Грабарь запечатлел в Тульской губернии 20 сентября, двигался по классической «ныряющей» траектории. Центр низкого давления смещался на юго-восток — к Поволжью и Нижней Волге. Холодный воздух прорвался далеко на юг, вплоть до Кубани и Дона. Спустя пару дней выпавший первый снег из-за ещё не остывшей почвы и задувшего южного ветра быстро стаял [2].

   Дневниковая точность Фёдора Крюкова поражает.

   Поверка гидрологией, астрономией и метеорологией окончательно превращает шолоховский миф в мокрое место. Настоящий автор «Тихого Дона» не сочинял абстрактные пейзажи, а скрупулёзно заносил в рукопись реальные капризы природы — реалии аномального 1903–1904 года.

   Пока Михаил Шолохов путал в рукописных сокращениях Пятницу с Пасхой, заставляя колокола отбивать «двенадцать евангелий» в светлое воскресенье, природа расставила всё по местам. «Взрывной» ледоход в ночь под Страстную Пятницу 26 марта мог случиться исключительно в уникальную весну 1904 года с её 22-дневным ледовым «откатом». А крупная, яркая Луна в 60% освещённости глубокой степной ночью и внезапный двухвершковый снегопад «за три дня до Покрова» намертво завязаны на ультраполярное вторжение конца сентября 1903 года, запечатлённое на холсте Игоря Грабаря.

   Писатель Фёдор Крюков обладал феноменальной цепкостью летописца, задокументировав донскую погоду с хронологической точностью. Переписчику оставалось лишь слепо скопировать эти гениальные метеоотчёты, наивно полагая, что подлог вековой давности никто не догадается проверить по архивным летописям Главной физической обсерватории.

___________________


[1] Грабарь И. Э. Моя жизнь. Автомонография. — М.; Л.: Искусство, 1937. — С. 165.

[2] Летописи Главной физической обсерватории за 1903 год. Часть II. Метеорологические наблюдения по станциям II разряда. — СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1905. — С. 142–148 (Таблицы среднесуточных температур и осадков по Харьковскому метеорологическому округу за сентябрь 1903 г.). См. также: Обзор погоды в России за сентябрь 1903 г. // Метеорологический вестник. — 1903. — № 10 (октябрь). — С. 382–385.

___________________

   Файл (pdf) с книгой (313 страниц, вес 17,8 Mb) можно открыть или скачать на Яндекс Диске по ссылке:
   https://disk.yandex.ru/i/i6wuVCR2d-CKjw
   или в облаке mail.ru:
   https://cloud.mail.ru/public/Cs3c/3ZhLLNsCK   
   По этой ссылке (на Яндекс Диск) можно скачать файл для чтения в электронной книге (ридере):
   https://disk.yandex.ru/i/p56Qtxa5tFFPIA