Каприз донора

Часть первая
Кто жил в прошлом веке при развитом социализме еще помнит, как трудно было получить отгул на работе. С другой стороны, донорство крови в стране очень поощрялось, и, сдавшему граммов 200 своей родимой жидкости полагалось стакан сладкого чаю и шоколадка со справкой – 1 день отгула.
Когда я начала учиться в медицинском институте, мне было 16 лет, а старшей сестре моей – 24, и она уже два года как была мамой и три года женой моряка. Моряк этот, закончив высшее мореходное училище во Владивостоке, ходил в пока  недлинные рейсы в статусе помощника капитана, самого младшего. Раз в два-три месяца корабль возвращался на родину, но не всегда в порт приписки. До последних суток жёны не знали, в каком именно порту встречать своих мужей, видимо из соображений секретности, город-то был тогда закрытый военный порт. Получить хоть какую-то информацию можно было по телефону в пароходстве, если повезет дозвониться... Помогая сестре, я тоже участвовала в этой веселой игре «А ну-ка дозвонись», и первая, кому это удавалось, немедленно бежала ко второй, и мы вместе разрабатывали стратегию – как ей достичь почти невидимого мужа (ну и попутно с кем остается ее сынок, чем кормить, кто и как его уложит спать, и что нам всем делать, когда работа и учеба – выше крыши).
В этот раз повезло мне – дозвонилась с кафедрального телефона. Искомый пароход приходил завтра в Находку, стоянка три дня, и дальше снова в море на три месяца.
Если немедленно кинуться на поезд (не под – никакой Каренинщины!), то часов через шесть цель достижима. Кстати, была пятница, я потому и дозвонилась, что после занятий оставалась на кафедре анатомии выполнять эксперимент с крысами и соленой водой, в пятницу претендентов в помощники и руководители – не было.
Добежала таки до сестры и сообщила ей радостную весть. Телефонов тогда было удивительно мало – на 12-и этажный наш дом – три телефона, а в частном доме, где жила семья сестры – и вовсе ни одного. Повезло, что прибытие парохода попало на выходные, на выходной, в субботу мы учились, и она в поликлинике – работала. Но, кто не рискует – тот не пьет шампанского! Сестра решила ехать. Сынок, понятно, к нам (отец наш по субботам не работал, а мама напротив – в школе весь день и вечером тренировка по волейболу, она тренировала две команды).
Что делать с ее работой? И тут мы вспомнили враз – донорство! Это выход! «Если ты утром сдашь кровь, тебе зачтут этот день и дадут еще и дополнительный! Воскресенье итак выходной, значит плюс понедельник! Ты даже сможешь проводить его в следующий рейс!» Счастью нашему не было предела!
Но утром что-то пошло не так, – сестра появилась на пороге с зеленоватым сынишкой – утром он приболел, и пока они разбирались с его животиками-тошнотиками прошло время, отпущенное на сдачу крови. Времени оставалось ей в обрез, только  добежать до поезда. Она оставила сынишку нашему папе и попросила меня, собиравшуюся в институт: «Сдай, пожалуйста, кровь за меня, вот  адрес станции переливания крови...» и убежала.
Занятия мне никто не отменял и, пропустив их, ты точно шел не отработку («драконовская система – сколько часов пропустил, столько должен и отсидеть на соответствующей кафедре, а после сдать тест по пропущенной теме или лабораторную работу, и то и другое принимали с особым пристрастием). Но делать нечего, в субботу и Станция переливания крови работает только до обеда.

Это было впервые, что я официально сдавала кровь. Самый первый раз, когда у нас брали капельку крови в одной из комнат общежития, и половина будущих медиков, в основном парней, попадали в обморок, думаю, не считается...
В вестибюле Станции переливания крови было как-то людно – на запись в регистратуру выстроилось две футбольных команды, или два состава, основной и запасной, я не разобралась. Между ними сновал энергичный взрослый человек, видимо тренер, и мы с ним были всем остальным парням едва по плечо. «Викингов пригнали» - была первая моя мысль. Девушкой среди них я была одна... Но тут меня приметила врач из смотрового кабинета и вызвала, мол, вам все равно сюда нужно – до или после регистрации, без разницы. Пройдя сквозь строй двухметровых парнищ, раздетая взглядами ни раз и ни два, я добралась до открытой двери, но там началось еще худшее...
На вопросы мед сестры я сначала бойко назвала имя и фамилию сестры, правда, год рождения их с врачихой немного удивил; на вопрос, замужем ли я,  я уже ответила с запинкой; вопрос же были ли роды, аборты и сколько... привел меня 16-летнюю в глубокое смущение. «Ой, да ладно, раздевайтесь и на кресло, мы сами все увидим»... Что они увидят? Что я еще девушка? Но тогда крах всему предприятию!
Включив все свои знания, я уже 8 месяцев училась на лечебном факультете и успешно сдала первую сессию, собралась и как на экзамене:
- А вы не хотите сначала сделать мне анализ крови на RW? Разве количество моих детей и абортов повлияют на качество донорской крови?
- Хм, и правда, ну закатайте рукав...- согласилась медсестра, успеется еще...
В это время в комнату ворвался другой врач мужского пола (слава богу, я не на кресле, они, конечно, всякого повидали, но я-то еще нет!).
- Какая у неё группа крови? На карте сестры написано III, но я сказала правду:
– Первая положительная!
- Привезли мужчину 30 лет с множественными ножевыми, истекает кровью... Вы готовы к прямому переливанию?
- Готова!- воскликнула я тут же. Потом разберемся, а пока пусть он меня уведет от этих хищных докторесс, которым нужна человеческая жертва в виде меня, 20 парней им не подходят.
Второй раз сквозь строй...На сей раз более доброжелательный:
- Товарищ доктор, отпустите девчонку!- сказал кто-то за моей спиной,- в этих 50 кг одни глаза и мало крови. Возьмите любого из нас или всех вместе!
Доктор на ходу отбивался:
- У сортсменов «грязная» кровь, анаболики, там, гормоны всякие и допинги... Под очистку и плазму еще куда ни шло, но для прямого переливания нужна ничем не замутненная. Тем более с раненым одной группы... Посторонитесь, команда.

Меня как-то быстро раздели, замотали в белый балахон и надели бахилы, уложили на тахту повыше на полметра над другой, где уже лежал реципиент. Смотреть мне велели в стену, но я все-таки ухитрилась краем глаза глянуть на того, с кем мы сейчас «станем одной крови», фактически породнимся. Поразила бледность тонкого лица, синева вокруг закрытых глаз и заострившийся нос с горбинкой... Интеллигентная внешность, я ожидала увидеть подравшегося на ножах в ресторане бича... Ну тем более – святое дело выручить интеллигентного человека...
Положенные 200 миллилитров из меня выкачались как-то очень быстро. Подошел тот доктор:
- Вам не плохо?
- Еще нет, а что? – поинтересовалась я.
- Еще дать сможете? Раненый крупноватый, а другого донора искать да подключать – потеряем время и потеряем пострадавшего.
Нынче мне что-то везло на крупных мужчин... Но я сказала:
- Да что уж, качайте...Как его зовут-то?
- Зачем Вам? - удивился доктор.
- Донорский каприз. Думаю, не скажет, встану и уйду., но доктор почувствовал мою решимость и сообщил:
- Арманд. Латыш что-ли...Был в морском кителе, но не наш...

Вторые 200 миллилитров шли медленнее и сопровождались мечтательным звоном в моей голове. Вот что такое – «реквием бездны»! – подумалось мне. Вот что слышат аквалангисты на большой глубине, когда кислорода не хватает...
В себя меня вернула ватка с нашатырем и перевязываемая (туго и неприятно) правая моя рука.
- Идти-то можете? – спросила сердобольная медсестричка, и, не поверив моему мычанью, сопроводила со второго этажа на первый, любезно подвела к кафешке, где мне можно было выпить чаю. Пить хотелось ужасно.
На раздаче была ядреная баба, как две капли воды похожая на нашу тётю Катю из школьной еще столовой и с такими же сердечными ухватками...
- Много сдала-то?
- Говорят 400.
- Для такой худышки много, на вот, поправься, - и налила мне в кружку кагору. На удивление он пошел хорошо, я попросила еще, она сказала:
- Больше нельзя, до дому не дойдешь, - и налила чаю. -А тебе от футбольной команды пакет…
И правда, я заметила, что коридоры и приемная опустели, двадцать или сколько их было? «викингов» исчезли.
Я открыла бумажный пакет, там оказалось...10 шоколадок.
- А почему такое количество? – удивилась я.
- Ну, все просто, парней – то было 20, каждый второй отдал в твою пользу свою шоколадку, а каждый первый разломил свою надвое и поделился с товарищем...
- Так им шоколадки дали до сдачи крови?
- Почему ж, - удивилась псевдо-тётя-Катя, все как миленькие сдали и сюда пришли уж восстанавливать силы. Но быстро управились и поспешили на тренировку.
- А сколько времени? – поинтересовалась я.
- Да почитай уже и время обеда. Ты долго в лаборатории пробыла... Ты пей еще чайку сладенького...
- Ой, спасибо, я побегу, у меня там...сынок с дедушкой, кормить пора, вспомнила я «легенду». Забрала пакет, улыбнувшись. Тут подоспела сердобольная медсестра:
- А справку-то забыли! Вам доктор выписал на два отгула, за большой сданный объем, берите, пользуйтесь – распоряжайтесь, как говорится... И она засунула две справки в пакет с шоколадками, а я подумала, что два отгула для сестры - это лучше, чем один! Но две отработки для меня гораздо хуже, чем одна. Я провела в этой станции две полных пары...
Выйдя на улицу, я вздохнула полной грудью морской воздух, благо кровное учреждение было близко к морю. Май бушевал яблоневым цветом и местами сакурой, миссия была выполнена, все страшное было позади, жизнь продолжается! И я побежала выручать нашего «кормящего дедушку», думая задобрить его и «сынка» подаренными шоколадками. Быстрые шаги мои через Покровский парк сопровождались фанфарами в голове: «Ар-манд, Ар-манд... я никогда не забуду это имя».



Часть вторая

Прошло несколько лет. Два года в мединституте были за плечами, когда наступило долгожданное мое совершеннолетие. Мне подарили 18 голубых гвоздик, 18 шоколадок и сделали предложение жениться...
Но это не главное, главное было связано с отцом. Я пришла к нему утром и сказала:
«Папа, мне сегодня исполняется 18. Твое слово для нас с сестрой всегда закон. Закон действует и сейчас?»  Отец молча кивнул. «Помнишь, после моего выпускного ты сказал: «Никуда не поедешь, 16 лет – маленькая, учись здесь и живи дома. Исполнится 18 – делай что хочешь.» Отец: «Ну...да...»
« Папа, я уезжаю», переливаясь всеми цветами радуги от счастья сообщила я.
Цель была – психологический факультет МГУ. Но вышло – биологический факультет ЛГУ (Питер тогда еще был Ленинградом).
Путь этот оказался многотрудным, тем не менее первый курс закончен, первая практика пройдена и начались каникулы.
И тут вдруг ко мне приезжает сестра! На целых 10 дней своего отпуска! Сынка разобрали по рукам дедушки-бабушки, и у сестры – 10 дней полной свободы!
Мы в то время втроем снимали комнату в комуналке, одна наша «товарка» скоропостижно улетела домой во Владивосток, а мы вдвоем с Леной планировали кое-что интересное! Теперь наши планы стали троекратными, и вскоре мы приступили к их осуществлению. Идея была поехать по Прибалтике (в те времена для нас это была «маленькая заграница»). Но семь ночей нам было никак не потянуть, даже в «Доме колхозника», не то что в гостинице. И мы придумали ночью ехать на поезде, а днем гулять по городу, ну точно же в трех прибалтийских республиках наберется семь городов!
Мы закупились тремя билетами на Ригу. А дальше решили двигаться куда будут билеты. Ну и петель мы навертели по Прибалтике! Но непременно посещали музеи, храмы и...рестораны, раз в день непременно – знакомились с местными кулинарными изысками и вином, конечно. Раз уж мы были с почти взрослым человеком, моей сестрой, мы решили использовать это на полную катушку.
Семь дней пролетели незаметно, точнее заметно, но как в калейдоскопе: вокзалы – старинные башни, узенькие улички, удивительные неправославные храмы, иногда берег моря, пикник на обочине, рестораны и алкоголь обильно, но со вкусом...
Одна была проблема – помыться негде. Но мы как-то приспособились в поезде и по разу каждая вымыла голову в туалете, при помощи другой, поливающей из кружки... Та еще романтика! А еще однажды в поезде мы всю ночь напролет играли в карты с офицерским составом, представитель которого, сопровождающий роту ребят, затесался к нам в купе... Мы посетили Ригу, Клайпеду, Саласпилс, Вильнюс, Каунас (посетили там Музей Чюрлениса и музей Чертей), Нарву и Таллин.
Поезд привез нас в Таллин очень рано, и мы сразу взяли билеты на Питер в 21 час. К началу седьмого дня у нас у всех троих кончилась чистая одежда, да и обувь как-то поистрепалась... И мы пошли шопинговать. К обеду мы уже все были в новых футболках-поло, правда разного цвета, и в одинаковых кроссовках (мы уже послезавтра разъедемся на 10 000 км и ничего, что сейчас все рядом и почти в одинаковом – решили мы... Зато был повод весело распевать «Хорошо живется нам – детям из приюта, нет у нас ни пап, ни мам, но полно уюта»! А у меня-то при себе – старшая сестра! ;
 Нагулявшись по старому городу, залезая на всевозможные стены и фотографируя на остатки пленки только самое типичное и колоритное, мы уже сильно проголодались. Да и идти дальше просто не было сил, ноги отваливались, хоть и в новых кроссовках. Наш «последний ужин» спонсировала сестра – в благодарность за сумасшедшие впечатления и чумовую компанию...
Наша всезнающая подруга определила «место посадки» - ресторан Лидо. Мы побрели туда пешком, чтобы прийти к открытию, и уж более не сдвигаться – бражничать и кушать местные специалитеты под живую музыку... (никогда не пробовала под «мертвую», но так рекламируют).
Как ни медленно мы плелись по красивым «западным» уличкам и площадям, пришли точно к открытию и пришлось немного подождать, пока подтянется штат сотрудников и ливрейный лакей (или как там правильно назвать этого привратника? – по нашему так «страж ворот Фарамант») отворил нам двери, скептически осмотрев нас снизу до верху и обратно одним тяжелым взглядом. «С рюкзаками нельзя!» - проронил он с сильным акцентом, оставьте их в гардеробе». Мы с удовольствием его послушались, расставшись наконец с попахивающими нечистым бельем нашими рюкзачками. «Выбирайте столик, где еще не забронировано», - подсказал суровый Фарамант и препроводил нас жестом в ослепительный обеденный зал.
Легко сказать – выбирайте! Почти на всех столиках стояла табличка «зарезервировано», свободными оказались только два – в третьем ряду от сцены, где стояли инструменты видимо «живой музыки» и последним, в сени гардероба.
Мы конечно приземлились в третий от сцены столик, причем подруга и сестра сели рядом лицом ко входу ( и, сообветственно, спиной к сцене), а я напротив – лицом к сцене. Позиция моя была так не очень, ведь именно сейчас в двери входили гости – на заказанные столики, в розницу и целыми компаниями, в шикарных туалетах дамы и в смокингах мужчины, как рассказывали мне те, кто сидел лицом к дверям. Мы втроем притихли в наших джинсах и растянутых недельным бытием свитерах, а шесть ног, обутых в одинаковые кроссовки были засунуты под стулья поглубже... Дресскод, оказывается... А кто это знал?
Но вскоре ситуация переменилась, и мое место оказалось не таким уж «беззрелищным». Столик, первый от сцены, стал заполняться нарядными гостями, нас лет на 10 постарше, явно они отмечали какое-то событие... Я впервые не в кино видела на даме платье с таким глубоким вырезом на спине, что было видно начало попы, впрочем, довольно симпатичной... Открытые туфли той дамы были на таком высоченном каблуке, как, помнится,  были у меня на выпускном, я могла в них только стоять и то недолго... Эту даму сопровождал высокий плечистый блондин в самом расцвете сил, как говорится, и, усаживая даму на стул, он охотно запустил руку в открытые лишь для обозрения пространства...
- Ах, Арманд, ну что ты! Не здесь же! – экзальтировано воскликнула декольтированная дама (или декольтировано воскликнула экзальтированная дама – кому как нравится).
«Ах, Арманд!, - удивилась я, знакомое имя...», - и я стала наблюдать за этим столиком внимательнее, чем за другими.
Я так загляделась на эту пару, что выронила белоснежную салфетку на пол. К моему удивлению, Арманд, усадив свою даму, вернулся к нашему столику и поднял мою злосчастную салфетку, разглядев, конечно под столом наше шестиножие... Протянул ее мне с двусмысленной улыбочкой. Я конечно взяла ее, промолвив «Ах, Арманд!», точно скопировав капризный тон его спутницы. Он очень удивился и ушел к своим, сопровождаемый нашим траекратным смехом.
Тем временем нам принесли шампанское и сырную тарелку, с мясной заодно и корзинку всяких булочек. Мы дружно выпили по бокалу за успех нашего предприятия. Сдвинули головы над столом и стали друг другу пересказывать, кто что видел со своего места. Если картины моих подруг были статичными, то моя без конца развивалась.
Вот все ожидаемые гости уселись за первый столик, и был провозглашен первый тост – «За помолвку Арманда и Дайвы!». Ах вот что заставило даму так открыто одеться (или закрыто раздеться)! Товар – лицом, так сказать, или не лицом...
Мне было очень интересно, как выглядит мужчина на своей помолвке, и я просто не отрываясь разглядывала его, почти не отвлекаясь на гостей... Он стал тоже иногда поглядывать, видимо, чуткий, - на взгляд реагирует. Правда реакция его была неожиданной, - официант принес нам еще одну бутылку шампанского... Мы было стали отнекиваться, мол, мы не заказывали, но он сказал: «Вашему столу от первого стола». Ну что ж, надо брать, - решили мы, налили по бокалу и, повернувшись в едином порыве к первому столу,  выпили за их здоровье...

Но тут заиграла довольно живая музыка... Главное блюдо нам никак не приносили, а закуски и две бутылки шампанского нисколько не тяжелили и захотелось потанцевать... Сестрица и подруга зашипели на меня одновременно: «Куда? В таком виде!», но было поздно, меня уже вынесло на танцпол перед сценой, где необычно танцевали несколько гостей. Быстрый танец быстро кончился, и я осталась на танцполе, размышляя, идти ли мне обратно к своим под сверлящий взгляд сестры, периодически оборачивающейся, или подождать более «тяжелой артиллерии» от нее... Тем временем заиграл медленный тягучий блюз и живую музыку еще более  оживил саксофон. Ну, понятно, надо было идти на место...И вдруг меня кто-то взял за локти сзади и уверенно повел. Не надо было и оборачиваться, чтобы понять, что это Арманд... Полтанца я так и протанцевала – спиной к партнеру и лицом к залу, поэтому видела, что мои  почти в обмороке, их спас только официант, принесший какое-то сложное жаркое. На каком-то витиеватом пассаже саксофона Арманд меня подбросил немного вверх и повернул лицом к себе, на пол, впрочем не поставил. Вторые полтанца я провела в полете над полом. Носом я попала ему чуть ниже ключицы. И носом же, кроме хорошего мужского запаха с примесью табака, я нащупала солидный шрам.
Пазл немедленно сложился в моей голове, и я решила рискнуть. Когда блюз закончился и другие танцоры стали расходиться, чтобы подкрепиться основными уже блюдами, поставленная таки на пол, я подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза и, назвав памятную мне дату и  Владивосток, продолжила: «Множественные ножевые, прямое переливание, группа крови первая, резус положительный». Если бы он меня уже не опустил, то наверное уронил бы...Так сильно удивился... Но я уже спешила к своему столику – кушать очень хотелось...
Я была в самом разгаре поедания свинной ножки, когда Арманд подошел к столику и, спросив позволения у сестры, правильно угадав, что она тут старшая, пригласил меня танцевать. Танцевали без причуд, пытаясь через музыку поговорить.
- Откуда Вы знаете? Это очень личная информация.
- Личная, но не закрытая.
- Я никому не говорил, даже невесте.
- Ну, это Вы напрасно, надо же как-то объяснить столько шрамов на теле...
-Ах, оставьте... Все-таки – откуда?
- Вы неправильно задаете вопросы.
- А как же нужно?
- Начать надо было с вопроса «Какая у Вас группа крови?»
- И какая же?
- Первая, резус положительный.
- Не может быть! Это Вы – мой донор? А я Вас искал... Три месяца по больницам, но у Вас в Приморье хорошие врачи, пошел на поправку, а когда стал сам ходить, мне подсказали, что можно в Станции переливания крови узнать своего донора. Я узнал ...
И тут он называет фамилию и имя моей сестры (у нас разные фамилии, у нее мужа, а у меня мамы)... Я сначала опешила, а потом вспомнила нашу легенду и обстоятельства... Говорю:
- Ну, эту даму Вы можете увидеть и поблагодарить хоть сейчас – она осталась за столиком. Но у нее третья группа крови, если что.
- Так как же так вышло? – изумился он. – Вы дали мне кровь под ее именем? Но зачем?
- Опять неправильный вопрос: не «зачем?», а «почему»? – подсказала я.
- О господи, так почему же?
- О, Арманд, Арманд, ну не здесь же!  (я опять довольно точно скопировала выражение его дамы). - Кричать на весь зал или даже только на танцпол я не стану, ведь эта информация еще личнее, если можно так выразиться.
- А что же делать? – уж совсем растеряно спросил Арманд.
- Думаю, если Вы ненадолго присядете за наш столик с Вашей бутылкой вина, мне удастся в общих чертах рассказать эту историю Вам и, думаю, моей сестре и подруге тоже будет интересно.
- О, с удовольствием, если мне будет позволено. А чем обычно закусывают дальневосточники белое вино, Совиньон, не возражаете?
- Конечно морепродуктами! – по пути к своему столику обронила я.
Мои дамы встретили меня холодком, но тут же растаяли под шквалом тарелок с гребешками, креветками и даже целым омаром.
- Откуда такая роскошь, - строго спросила сестра, - ты в промежутке между танцами ограбила банк?
- Да нет пока... замялась я, это все он, это ему не слышно, - и указала на подоспевшего с бутылкой совиньона и бокалом для себя нашего нового старого знакомого.
История (та, что вы прочитали сначала) была заявлена и между тостами и пережевыванием «морских гадов» рассказана. Удивились все, особенно моя сестра. До сих пор я не посвятила ее в особенности той истории, да она и не спрашивала.
Тут к нашему столику решительно подошла невеста, уже восьмой раз припудрившая носик и подтянув пять раз на себе все эфирные тряпочки, и стала тащить нашего (уже!) друга к своему столику: «Ну, Арманд, ну неудобно же, гости...». Я подключилась подталкивая его от нашего столика, под довольно громкие рассуждения моей подруги про те 10 футбольных шоколадок...
Но осталась какая-то недосказанность, не говоря уж о недоеденности... Мы трое стали молча жевать все вкусности, каждый переваривая в этой истории свое.
Время, кстати, быстро пролетело и неумолимо приближалось к часу «Ч». И даже мне уже было пора «припудрить носик». Перед обеими туалетными комнатами был шикарный курительный салон, миновать который было невозможно. Мне по крайней мере не удалось, я была перехвачена за талию и усажена на высокое колено Армана.
- Ну еще немножко расскажи, я ж был без сознания, ничего не помню...- попросил он.
- Только взамен рассказа о точных местах локализации Ваших ранений. Одно я видела и там – под ключицей, и именно это помогло мне Вас идентифицировать (мало ли на свете Арманов?!).
- О, это проще показать, - сразу нашелся он, отодвинув сигарету и начал расстегивать рубашку. Во мне боролись противоречивые чувства – смущения и почти родственного притяжения. «Голос крови, блин!» - подумала я.
Но тут в курительный салон ворвалась разгневанная сестра и , назвав меня почему-то по фамилии, скомандовала так по военному: «Встать, смирно! На выход шагом марш!».
Сопротивление было бесполезно, чьи-то дружеские руки водрузили на меня рюкзак, который до этого мешался у нас с Арманом в ногах, и он его как-то теребил и перемещал туда и сюда, и мы пулей понеслись на поезд.
Вслед слышался вопль:
- А телефон-то есть?
- Еще какой!- на бегу отвечала я. - Черный эбонитовый, навесной, модель 20-х годов...
- Цифры! Номер?
- А цифры на диска написаны белым по черному, от нуля до девяти слева направо...
Язык мой почти не слушался, наверное многовато "приняли на грудь"...
 
Поезд наш уже «разводил пары» и немедленно отчалил, когда последняя из нас запрыгнула на подножку.
С трудом отыскав свое купе, мы стали пытаться переодеваться на ночь. Я открыла свой рюкзак и из него на зеленый коврик вывалились шоколадки. 10 штук, производства Эстония, название «Каприз».

Каприз донора! – улыбнулась я про себя.