Песня без слов. 7. Цена следа

## Глава 7. «Цена следа»

Они сели в автомобиль представительского класса — чёрный Mercedes-Maybach
S-680-4MATIC — и направились в загородное поместье.

Совместная молитва в этой семье была не формальным ритуалом, а искренним, почти домашним обрядом. Они молились не по жёсткому церемониалу, а от сердца, делясь друг с другом своими мыслями и благодарностью за встречу. В их молитвах звучали простые, но глубокие слова о любви, прощении и защите. Из окна зала открывался вид на высокоскоростную магистраль, и, возможно, в этот момент они благодарили высшие силы за то, что Эдвард и Ольга смогли вернуться домой целыми и невредимыми.

Потом все сели за стол. На нём стояли блюда, будто собранные из разных эпох: запечённая курица с яблоками и пряными травами, рассыпчатая гречневая каша с грибами, румяные пироги с капустой и яйцом, миска с малосольными огурцами и пучком свежего укропа. Отдельно подали хрустальную вазочку с домашними вареньями — вишнёвым и смородиновым. Чай заварили в большом фарфоровом чайнике, а рядом поставили сахарницу и коробку конфет — тех самых, что Ольга всегда брала с собой в дорогу. Трапеза шла неспешно: говорили мало, но в каждом взгляде и жесте чувствовалось облегчение от того, что все наконец вместе.

Поев, они стали обсуждать, чем можно помочь бойцам. Николай разложил на столе схему: на ней были отмечены участки, где особенно не хватало медикаментов и средств защиты.

— У нас есть травы Афанасия, — тихо сказала Ольга, касаясь аккуратного пакета. — Из местного «женьшеня» можно сделать настойку на спирту — она ускоряет регенерацию. Голубые листья — ранозаживляющие, золотистые — обезболивающие. А бордовые — они придают силы и выносливости. Если правильно высушить и измельчить, получится порошок, который можно добавлять в мази или даже в питательные смеси для бойцов. Этого хватит, чтобы закрыть первую потребность.

Сергей кивнул:

— А шкуры?

Эдуард чуть улыбнулся:

— Шкуры, изделия из них. В Империи Зорин давно забыли, как правильно обрабатывать шкуры. Там это стало редкостью, почти легендой. Одежда и обувь из такой кожи — статусная, дорогая, её ценят именно за ремесло. Мы привезём шкуры, а шить будут в Питере, мастера, которые понимают, как сделать вещь долговечной.

Алеша, который до этого молча слушал, вдруг поднял голову:

— Я пойду с вами. Я уже совершеннолетний. И я умею работать руками. Если надо будет грузить, держать, помогать Афанасию — я справлюсь.

Николай посмотрел на сына, потом на остальных. Кивнул:

— Хорошо. Значит, идём вместе.

---

В Башне транспорт на антиграфах доработали: кабина стала удобной, с мягкими креслами и ремнями, рассчитанными на резкие манёвры. Появился грузовой отсек — герметичный, с фиксаторами, чтобы ничего не болталось при переходах. На панели загорелись индикаторы: система антигравов была готова, но предупреждала о предельной массе.

Инженер постучал по экрану:

— Если перегрузитесь, антиграфы перегреются. У них есть жёсткий лимит. И ещё: при переходе важна точность. Любое отклонение по массе или времени может дать сбой. Так что не рискуйте.

Ольга лишь кивнула:

— Мы будем осторожны.

Эдуард хмыкнул:

— Главное, чтобы осторожности хватило.

---

Они вышли в лесу неподалёку от дома Афанасия — среди высоких деревьев, чьи кроны сплетались над тропой, будто своды старинного собора. До Платвицких озёр предстояло идти несколько километров. Лес был тихим, но не безмолвным: в нём слышался странный, едва уловимый ритм — будто само пространство тихо напевало себе под нос. Ольга шла чуть впереди, прислушиваясь к этому ритму, и выбирала путь, где воздух казался «мягче».

Через пять километров лес расступился, и перед ними открылись Платвицкие озёра. Шестнадцать террасированных озёр были связаны сетью водопадов и ручьёв, извивавшихся через лесистые известняковые каньоны. Вода переливалась серебром — от лёгкого, почти прозрачного оттенка до густого, глубокого, будто в неё вплели тонкие нити лунного света. Цвета менялись из-за минералов, солнечного света и отражений, которых на Земле не бывает. Туфовые барьеры росли прямо на глазах: тонкие известняковые отложения карбоната кальция тянулись, как застывшие волны.

Сине;серебристые хребты гор уходили на несколько километров, а у подножия паслись неземные звери — крупные, с густой шерстью, отливающей перламутром. Их мясо годилось в пищу, шкуры — на одежду и обувь, а жир можно было использовать для копчения и консервации.

Дом Афанасия стоял чуть в стороне, скрытый за деревьями и низкой живой изгородью. Когда они подошли, Афанасий вышел на крыльцо и улыбнулся:

— Вижу, вы не с пустыми руками пришли. Доброго вам дня, дорогие гости.

Они вошли внутрь. В красном углу, самом почётном месте, висели старинные иконы. Ольга и Эдуард перекрестились. Алеша и остальные последовали их примеру. В комнате было тепло от добротной печи с лежанкой. У стены стоял стол, рядом — широкие скамьи.

Афанасий кивнул на стол:

— Садитесь. Чаёк попьём. А если у вас есть те конфеты, что вы обещали…

Ольга улыбнулась и достала из сумки коробку:

— Конечно, мы принесли.

Афанасий взял конфеты с такой бережностью, будто это был редкий дар, и положил рядом с чайником.

— Спасибо. В моём времени сахар был редкостью. А теперь он мне кажется почти чудом.

Они посидели, поговорили о том, как идут дела в Питере, о переменах и о том, что в Империи Зорин всё устроено иначе. Афанасий рассказал, где лучше охотиться, чтобы не тревожить стада понапрасну, и как брать зверя быстро и не убивать просто так, ради охоты.

— Здесь звери держатся стадами, — шепнул он, — и у них есть вожак. Если бить в глаз — это быстро и без мучений. И шкуры будут целыми, без лишних порезов.

После чаепития они отправились на охоту, уйдя далеко от дома Афанасия — туда, где горы становились круче, а водопады — громче. Охота была тихой и точной. Эдуард бил в глаз — быстро, без мучений. Ольга собирала образцы: срезы шкуры в герметичные пакеты, капли крови в пробирки, листья и корни, которые Афанасий называл «живой аптекой». Алеша помогал грузить: шкуры складывали в рулоны, мясо — в вакуумные контейнеры. Николай и Сергей следили за тем, чтобы груз был равномерно распределён: нельзя было перегрузить транспорт.

Когда грузовой отсек заполнился, индикатор на панели мигнул жёлтым: «Предел массы. Риск перегрева».

— Хватит, — твёрдо сказала Ольга. — Больше нельзя. Антиграфы не выдержат.

Эдвард кивнул и убрал последний рулон:

— Ты права. Лучше вернуться с тем, что есть, чем потерять всё.

Но в этот момент из-за гребня горы вынырнул летательный аппарат местных охотников — вытянутый, с крыльями, похожими на перепончатые паруса. Он завис над озёрами, сканируя пространство.

— Они нас заметили, — тихо сказал Афанасий.

И началось.

Аппарат пошёл на снижение, выпуская сеть энергетических импульсов. Эдуард ответил бронебойными стрелами — одна попала в двигатель, аппарат дёрнулся, но не упал. Из него выскользнули фигуры в лёгких доспехах, с копьями, чьи наконечники светились.

— Они не хотят убивать, — крикнул Афанасий. — Им нужны образцы!

Ольга бросилась к панели управления:

— Держитесь! Я открываю окно!

Транспорт взмыл, скользя на антигравах, и рванул к мерцающей точке перехода. Пространство вокруг дрогнуло, как воздух над раскалённым асфальтом. Они влетели в окно, а следом — преследователи.

В этот момент Ольга сделала то, что задумала: она не закрыла окно, а резко изменила его вектор, буквально «вытолкнув» преследователей в зону нестабильного пространства. Там ритм мира был хаотичным, и навигация аппаратов сбивалась. Фигуры в доспехах метались, пытаясь найти выход, но не видели окна. Их корабль дёргался, как пойманная рыба.

— Теперь у нас есть время, — выдохнул Эдвард.

Они вернулись в Питер, к дому Николая. Снова сели в чёрный Mercedes-Maybach, за которым летел автомобиль на антиграфах и поехали в поместье.

---

В поместье началась работа. В отдельной комнате, оборудованной как
мини-лаборатория, Ольга вместе с помощниками начала переработку листьев: сушка, измельчение, экстракция. Из «женьшеня» делали настойку, из голубых листьев — порошок для мазей, из золотистых — обезболивающий состав, а из бордовых — средство для повышения выносливости. Николай организовал мастерскую: шкуры передали мастерам, которые знали, как правильно их выделать, чтобы они стали мягкими, но прочными. Из них шили куртки, перчатки, утеплённые штаны и обувь на толстой подошве — всё то, что ценилось в Империи Зорин именно за качество и долговечность.

Вечером они снова собрались у камина. Пламя отбрасывало тёплые тени на старинные портреты и современные полотна. Николай поднял чашку чая:

— Сегодня мы сделали больше, чем могли надеяться.

Ольга посмотрела на огонь, потом на Эдварда:

— Но это только начало. Там, в Империи Зорин, есть ещё многое, что может помочь. И многое, что может навредить.

Эдвард кивнул:

— Значит, будем осторожны. И будем помнить: если есть шаг, должен быть след. А если есть тьма, должен быть свет.

---

Если есть шаг, должен быть след. 
Если есть тьма, должен быть свет.

1 глава http://proza.ru/2026/10/12/349
8 глава http://proza.ru/2026/10/14/111