54 этажа ада. Эпилог. Пятьдесят первый этаж

Йоханнесбург, октябрь 2026 года

– А правда, что здесь раньше людей выбрасывали из окон?
Пожилая женщина отставила бокал и с любопытством посмотрела на молодого человека, сидевшего напротив.
– Смотря кого спросишь, – ответила она. – Если журналистов, так у нас здесь каждый день кого-нибудь убивали. Если старых жильцов, то большинство скажет, что ничего не видели. А я тебе скажу, что люди иногда действительно исчезали. Только вот куда именно, никто особенно не интересовался.

Молодого человека звали Даниэль. Ему было двадцать восемь лет, он работал программистом в небольшой финансовой компании и три месяца назад переехал в Понте-Сити вместе с женой. Они сняли двухкомнатную квартиру на сорок шестом этаже, главным образом из-за доступной аренды, красивого вида и того обстоятельства, что жена могла добираться до работы гораздо быстрее, чем из прежнего пригорода.

Когда Даниэль сообщил коллегам, где собирается жить, один из них посоветовал купить пистолет, другой спросил, не сошёл ли он с ума, а третий немедленно прислал ссылку на старую документальную передачу о криминальной истории небоскрёба.

Однако за три месяца Даниэль не столкнулся ни с одной из обещанных неприятностей. Единственным человеком, который регулярно портил ему настроение, была соседка снизу, жаловавшаяся на шум стиральной машины.

Женщину напротив звали Мириам. Ей было шестьдесят восемь, из которых почти сорок она прожила в Понте-Сити, пережив смену нескольких владельцев, многочисленные ремонты, отключения электричества и времена, когда возвращаться домой после наступления темноты считалось довольно рискованным занятием.

Они сидели в баре на пятьдесят первом этаже, устроенном в помещении бывшего пентхауса. Большие окна выходили на ночной Йоханнесбург, за стойкой молодой бармен разливал напитки, а возле дальней стены несколько жильцов обсуждали предстоящий футбольный матч.

К их столику подошёл Сэмюэл, немолодой мужчина с седыми висками, который последние пятнадцать лет работал в службе безопасности здания.
– Опять рассказываешь молодёжи страшные истории? – спросил он у Мириам.
– Он сам интересуется.
– Тогда расскажи, как ты однажды вызвала полицию из-за собственного кота.
– Это было не из-за кота. Кто-то пытался открыть мою дверь.
– А потом выяснилось, что кот уронил на неё сушилку для белья.
Даниэль рассмеялся.
Мириам неодобрительно посмотрела на Сэмюэла.
– Очень смешно. Только тогда у нас двери действительно пытались открывать посторонние люди. И не всегда для того, чтобы поздороваться.

Сэмюэл заказал пиво и сел рядом.
– Когда я пришёл сюда работать, – начал он, – здание уже приводили в порядок. Но некоторые люди всё ещё считали, что могут приходить в любую квартиру, какую захотят. Особенно те, кто привык жить здесь без документов и сдавать чужое жильё.
– А что было до этого? – спросил Даниэль.
Мириам задумалась.
– Ты когда-нибудь видел старые фотографии Понте-Сити? Семидесятых годов?
– Конечно.
– Тогда знаешь, каким всё было вначале. Богатые квартиры, дорогая мебель, магазины, красивые женщины, мужчины в костюмах. Говорили даже, что людям здесь почти не понадобится выходить на улицу, потому что всё необходимое будет прямо в здании.

Она посмотрела в окно.
– Правда, жить здесь тогда могли далеко не все. Это был дом для состоятельных белых, а в стране ещё действовал апартеид. Я поселилась значительно позже, когда всё уже начало меняться.

Мириам сделала небольшой глоток вина.
– В восьмидесятые центр города постепенно пустел. Обеспеченные семьи уезжали в пригороды, квартиры дешевели, а владельцы старались сдавать их кому угодно, лишь бы получать деньги. Потом появились посредники, которые занимали пустующие помещения и сдавали их по несколько раз. Постепенно стало непонятно, кто здесь настоящий хозяин, а кто просто собирает деньги.

– И полиция ничего не делала?
– Иногда приезжала. Но представь себе пятьдесят четыре этажа, сотни квартир и тысячи людей. Пока полицейские разбирались на одном этаже, на другом уже происходило что-нибудь новое.
Сэмюэл усмехнулся.
– А некоторые преступники знали о приезде полиции раньше самих полицейских.
– Это правда? – спросил Даниэль.
– Скажем так, – ответил Сэмюэл, – Йоханнесбург всегда был городом, где полезные знакомства стоили дорого.

К столику подошёл ещё один мужчина, невысокий, полный, в очках и с телефоном в руке.
Его звали Патрик. Он преподавал математику в колледже и жил в башне с женой и двумя дочерьми.
– О чём разговор?
– О старых временах, – ответила Мириам.
– Опять про трупы в колодце?
– Господи, Патрик, почему у вас у всех обязательно трупы?
– Потому что каждый, кто впервые приходит ко мне в гости, задаёт один и тот же вопрос.

Он сел и обратился к Даниэлю:
– Моя сестра приехала из Кейптауна, поднялась на сорок восьмой этаж, посмотрела во внутренний колодец и первым делом спросила, сколько людей там убили. Я сказал, что не знаю, зато прекрасно помню, сколько раз её собственный муж попадал в полицию за пьяное вождение. Она больше эту тему не поднимала.
Все рассмеялись.
– Но мусор там действительно был? – спросил Даниэль.
Мириам перестала улыбаться.
– Был. И столько, что сейчас трудно поверить.

Она рассказала, как в девяностые годы некоторые жильцы перестали выносить отходы, а просто выбрасывали их из окон во внутреннюю шахту. Сначала там скапливались мешки, потом сломанная мебель, матрасы, бытовая техника, а через несколько лет внизу образовалась огромная куча, поднимавшаяся на несколько этажей.

– Люди рассказывали, что она доходила до четырнадцатого этажа, – добавила Мириам. – Не знаю, насколько это точно. Но запах я помню прекрасно. Особенно летом.
– И всё это потом убрали? – удивился Даниэль.
– Несколько лет убирали, – ответил Сэмюэл. – Работа была отвратительная. Внутрь колодца нельзя было просто загнать грузовик. Многое приходилось вытаскивать вручную.
– А тела?
Мириам посмотрела на молодого человека.
– Ты очень хочешь услышать про тела?
Даниэль смущённо улыбнулся.
– Просто интересно, сколько в этих историях правды.
– Вот в этом и проблема, – сказала она. – Я слышала рассказы о людях, которые прыгали в колодец. Слышала и о тех, кого якобы туда сбрасывали. Но кто именно погиб, при каких обстоятельствах и сколько всего было жертв, я не знаю. Тогда каждый рассказывал свою версию, а потом журналисты начали пересказывать эти истории друг за другом.
Она немного помолчала.
– Мне гораздо лучше запомнились живые люди.

– Например? – спросил Патрик.
Мириам повернула бокал в руках.
– Например, девочка по имени Сара. Её мать работала уборщицей, а сама Сара часто сидела у нас дома, потому что боялась оставаться одна. Однажды она пришла ночью, вся дрожала, и сказала, что на лестнице какие-то мужчины избили человека. Она спряталась за пожарным шкафом и просидела там почти час, пока не стало тихо.
– И что было с тем человеком? – спросил Даниэль.
– Не знаю. На следующий день лестницу вымыли, и больше никто об этом не говорил.
Мириам посмотрела на Сэмюэла.
– Сара, кстати, теперь врач. Живёт в Претории. Недавно звонила мне, спрашивала, как дела.
– Вот видишь, – заметил Патрик. – Хоть одна хорошая история.
– Хороших историй было много, – возразила Мириам. – Просто их никто не записывал. Когда журналисты приезжали сюда, они хотели видеть наркотики, убийства, проституток и мусор. А когда я рассказывала, что у нас на этаже соседи собирали деньги больному ребёнку или помогали старикам носить продукты, им становилось неинтересно.

Сэмюэл кивнул.
– Такое и сейчас бывает. На прошлой неделе приехала телевизионная группа, попросила показать самую страшную часть здания.
– И что ты им показал?
– Парковку. Там один старый автомобиль уже несколько лет стоит без колёс.
– Они довольны?
– Очень. Снимали его минут двадцать.

В это время за барной стойкой раздался громкий смех.
Компания молодых людей праздновала день рождения, и один из гостей пытался убедить бармена поставить музыку погромче. Тот отказался, объяснив, что после определённого часа громкие вечеринки в здании запрещены.
– Вот раньше здесь было весело, – заметил Патрик, наблюдая за происходящим.
Сэмюэл покачал головой.
– Ты бы не хотел того веселья.
– Я шучу.
– А я нет. Когда я только начал работать, охране приходилось регулярно вызывать полицию. Некоторые люди даже не понимали, почему нельзя просто занять пустующую квартиру. Говорили: никто же не живёт, какая разница?
– Теперь, наверное, всё иначе, – сказал Даниэль.
– Теперь у нас камеры, контроль доступа, круглосуточная охрана. И главное, у большинства квартир есть жильцы, которые платят аренду, получают счета и знают, куда обращаться, если что-нибудь случится.
– Говорят, здесь почти пятьсот камер?
– Около того, – ответил Сэмюэл. – Иногда мне кажется, что скоро они начнут наблюдать друг за другом.

Мириам улыбнулась.
– Зато теперь, если сосед украдёт твои ботинки, ты хотя бы сможешь узнать, кто это сделал.
– А у вас воровали ботинки? – спросил Даниэль.
– Не ботинки. Однажды украли входную дверь.
Патрик расхохотался.
– Как можно украсть дверь?
– Очень просто. Я вернулась с работы, а двери нет. Остались только петли.
– И что ты сделала?
– Пошла к управляющему. Он сказал, что новую поставят через неделю.
– А пока?
– Пока спала у сестры.
Сэмюэл покачал головой.
– Вот поэтому я и говорю, что нынешним жильцам трудно представить старый Понте-Сити.

Даниэль посмотрел на город за окном.
Внизу тянулись освещённые улицы, мигали фары автомобилей, вдали возвышались другие небоскрёбы, а над горизонтом висела лёгкая дымка.
С высоты пятьдесят первого этажа Йоханнесбург выглядел почти игрушечным.
– А кто сейчас здесь живёт? – спросил он. – Я имею в виду, если сравнить с теми временами.
– Кто угодно, – ответил Патрик. – Учителя, инженеры, врачи, водители, программисты вроде тебя. Семьи из разных частей Южной Африки, приезжие из других африканских стран, студенты. У меня сосед работает в банке, а напротив живёт женщина, которая печёт торты на заказ.
– Много семей с детьми, – продолжил Патрик. – Это, пожалуй, самое заметное изменение.
Он рассказал, что внизу работает общественный центр, где детям помогают с уроками, проводят занятия и организуют мероприятия. Некоторые родители оставляют ключи для школьников в специально отведённом месте возле охраны, чтобы дети могли попасть домой, когда взрослые ещё на работе.
– Представляешь, – сказала Мириам, – раньше я учила своих детей никому не говорить, где мы живём, а теперь родители оставляют им ключи у охранников.
– А разве в девяностые здесь совсем не было нормальных семей? – спросил Даниэль.
Мириам посмотрела на него с удивлением.
– Да большая часть жильцов и тогда была совершенно обычными людьми. Работали, растили детей, платили за квартиру, старались никому не мешать. Просто несколько сотен преступников могли превратить жизнь нескольких тысяч человек в настоящий кошмар.
Она отставила бокал.
– Это ведь не значит, что все остальные были такими же.

Около десяти вечера Патрик начал собираться домой.
Ему предстояло проверить контрольные работы, а на следующее утро нужно было рано вставать.
Сэмюэл тоже посмотрел на часы.
– Пора. Завтра с утра смена.
Но Мириам попросила его задержаться ещё на несколько минут.
– Сэм, помнишь старого Джорджа?
– Который жил на сорок втором?
– Да. С собакой.
– Конечно. Собака ещё постоянно кусала охранников.
– Так вот, его дочь вчера приезжала.
– И что?
– Джордж умер в прошлом месяце. Ему было восемьдесят три.
Сэмюэл помолчал.
– Хороший был старик.
– Она сказала, что он до конца жизни вспоминал Понте-Сити. Хотя уехал отсюда лет двадцать назад.
– Многие вспоминают, – ответил Сэмюэл.
Мириам посмотрела на Даниэля.
– Джордж поселился здесь ещё в семидесятые. Говорил, что тогда чувствовал себя королём мира. Потом пришли плохие времена, жена умерла, дети разъехались, а он всё продолжал жить в своей квартире.
– Почему не уехал?
– Говорил, что привык к виду из окна.
Она усмехнулась.
– Иногда люди довольно сильно привязываются к месту.
Даниэль посмотрел на огни города.
– Я начинаю его понимать.

Когда они вышли из бара, в коридоре было тихо.
Лифты работали исправно, свет горел на всех этажах, а возле дверей стояли новые указатели, установленные во время последнего ремонта.
На первом этаже Сэмюэл попрощался с остальными и направился к посту охраны.
Мириам и Даниэль вместе подошли к лифтам жилой части.
– Ну как, молодой человек? – спросила женщина. – Не передумал здесь жить после моих рассказов?
– Нет. Хотя жена, наверное, будет не очень довольна, если я перескажу всё про колодец.
– Тогда расскажи ей про бар. Или про детей, которым помогают с уроками. Или про того парня, который женился здесь несколько лет назад.
– Здесь действительно играли свадьбу?
– Конечно. И не одну. А некоторые ещё и дни рождения отмечают.
Даниэль улыбнулся.
– Знаете, когда я переехал, родители несколько раз спрашивали, зачем мне понадобилось селиться в этом здании. Я объяснял про аренду, безопасность, удобное расположение. А они всё равно думали, что я чего-то недоговариваю.
Мириам кивнула.
– Это старое название долго не забудут.
– Какое?
– Понте-Сити. Для одних оно до сих пор означает роскошный дом семидесятых. Для других – преступников и мусор. А для меня это просто адрес, по которому я прожила почти сорок лет.
Двери лифта открылись.
Мириам вошла первой и нажала кнопку тридцать четвёртого этажа.
Даниэль выбрал сорок шестой.
Кабина плавно двинулась вверх.

На тридцать четвёртом этаже Мириам вышла.
– Спокойной ночи, Даниэль.
– Спокойной ночи.
Двери начали закрываться, но в последний момент женщина придержала их рукой.
– Кстати, я тебе одну вещь так и не рассказала.
– Какую?
– В 1998 году у нас на этаже жил человек по имени Виктор. Очень неприятный тип. Занимался какими-то криминальными делами, постоянно ходил с двумя здоровенными приятелями.
Даниэль заинтересованно посмотрел на неё.
– И что с ним случилось?
– Однажды исчез. Просто перестал появляться. Квартира осталась пустой, а через несколько недель туда въехали другие люди.
– Его убили?
Мириам пожала плечами.
– Кто знает. Говорили, что он кому-то задолжал большие деньги. Потом рассказывали, будто его нашли в колодце. Но я этому никогда особенно не верила.
Она немного помолчала.
– Хотя странное дело. Через месяц после его исчезновения один из рабочих принёс управляющему связку ключей, которую нашёл среди мусора.
Даниэль замер.
– И что?
– Ничего. Ключи положили в ящик с потерянными вещами. Тогда таких находок было полно.
Она отпустила дверь.
– Ладно, спокойной ночи. А то я сейчас ещё что-нибудь вспомню.
Лифт закрылся.
Даниэль остался один.
Кабина бесшумно поднималась к сорок шестому этажу, а он всё думал о маленькой пожилой женщине, которая только что совершенно буднично рассказала ему историю, способную стать сюжетом криминального романа.
Через несколько секунд двери открылись.
В коридоре пахло свежей краской и чьим-то ужином.
Из соседней квартиры доносился телевизор, где комментатор громко обсуждал футбольный матч. За одной из дверей плакал ребёнок, а неподалёку кто-то спорил по телефону о стоимости ремонта автомобиля.
Даниэль достал ключи и открыл свою квартиру.
Жена сидела на диване с ноутбуком.
– Ну как посидели?
– Отлично.
– Много народу было?
– Не очень. Познакомился с несколькими старыми жильцами.
– И что рассказывали?
Даниэль снял куртку.
– Да так, разные истории. О том, каким раньше был наш дом.
– Страшные?
Он немного подумал.
– Некоторые довольно жуткие.
Жена закрыла ноутбук.
– Расскажешь?
Даниэль подошёл к окну.
Внизу сиял ночной Йоханнесбург, тот самый город, который сорок лет назад смотрели с этих этажей первые состоятельные жильцы, а двадцать лет назад наблюдали люди, запиравшие двери на несколько замков.
Теперь в башне жило больше двух тысяч человек.
Здесь работали магазины, охрана, детский центр, проводились праздники, играли свадьбы, спорили о футболе и жаловались на соседей.
И всё же за некоторыми дверями, давно сменившими хозяев, оставались истории, о которых уже почти никто не помнил.
Даниэль повернулся к жене.
– Знаешь, здесь когда-то жил человек по имени Виктор...
И начал рассказывать.




Конец цикла «ПОНТЕ-СИТИ. 54 ЭТАЖА АДА»
Эпилог представляет собой художественную реконструкцию беседы вымышленных жильцов. Сведения о восстановлении здания, современных жителях, охране, детском центре и баре на 51-м этаже основаны на реальной истории Понте-Сити.