Кирилл Владимирович Воспоминания 005-65-67

В.Кн.Кирилл Владимирович Воспоминания 1902 - Инспекция - Помощь дяди Алексея - Назначение на "Нахимов" - Капитан Штеман - Император Японии - Император Кореи - Мазампо.

Глава 5 Служба на море с.65-67
Воспоминания 005-65-67
***
-65-
Я совершил поездку в Нючжуан поблизости от Великой стены, где мне было поручено проинспектировать стоявшие там части русской армии, и вернулся в Порт-Артур на том же шлюпе, что доставил меня в Дагу.

Из Порт-Артура „Петропавловск" с адмиралом Скрыдловым на борту, в сопровождении „Пересвета" и других кораблей, совершил переход во Владивосток через Хакодате.

Вскоре после прибытия адмирал вызвал меня к себе и вручил телеграмму от Государя.

В ней значилось, что я должен остаться на Дальнем Востоке на неопределенный срок.

Мне стало ясно, что на моего кузена[49] было оказано давление: цель этой интриги состояла в том, чтобы разлучить меня и мою будущую жену, помешать мне встретиться с ней.

Вскоре пришла депеша от отца - он советовал подчиниться Высочайшей воле ради моего же блага,- и это значительно ухудшало положение дел.

Я пришел в ярость, и не столько из-за содержания этих посланий, сколько из-за интриги, которая плелась за моей спиной. Мое положение становилось равносильным ссылке.

Глубокое уныние овладело мной. Жизнь, казалось, потеряла смысл, лишилась всякой надежды на счастье и успех.

Мое гнетущее состояние усугублялось тем, что я не имел возможности узнать, - какие козни замышляются в мое отсутствие против любимой женщины - ведь нас разделяло двенадцать тысяч миль!

Но мне даже не приходило в голову - не подчиниться воле Государя.

Я служил на флоте, и выполнение воинского долга для меня было делом чести. Долг был превыше всего, и никакие личные соображения, пусть даже самые веские, не могли заставить меня нарушить присягу.

Однако, когда неопределенность моего положения достигла высшей точки, неожиданно пришла помощь. В России нашелся человек, у которого хватило ума и здравого смысла, чтобы понять,- что весь этот шум был поднят зря, и что такое обращение со мной было в высшей степени несправедливым и незаслуженным.

Его правдивой натуре и прямому характеру претили бесконечные семейные сплетни и интриги. Как командующий русским флотом, дядя Алексей Александрович приказал адмиралу Скрыдлову назначить меня капитан-лейтенантом на крейсер нашей эскадры „Нахимов".

Этот поистине великодушный поступок был типичным для этого человека, который отличался добрым сердцем, открытой душой и богатырским сложением.

Новое назначение меня очень обрадовало. С плеч свалилось тяжкое бремя тревог и отчаяния.

„Нахимов" вскоре должен был отправиться домой, и комплектовался офицерами и матросами из Гвардейского экипажа, к которому принадлежал и я, и где я был среди своих.

Адмирал Скрыдлов был очень доволен моим повышением, и мне даже показалось, что он ставил его себе в заслугу. Во всяком случае он поздравил меня с назначением, благодаря которому я, по сути дела, становился вторым на корабле.

Адмирал проявил немалый интерес к моей карьере, и даже,- как мне передавали,- считал меня способным офицером.

Жизнь снова улыбалась мне, и будущее уже не казалось столь неопределенным.

На борту своего нового корабля была очень сердечная атмосфера, что всегда в немалой степени зависит от характера человека, стоящего во главе команды.

Капитан „Нахимова" Штеман обладал всеми лучшими качествами опытного моряка. Крепкий и плечистый, он походил на настоящего шкипера. Команда его очень любила, и на корабле царил безупречный порядок.

Капитан Штеман был лучшим из тех, с кем мне когда-либо довелось служить. С ним было особенно приятно иметь дело, потому что даже в самых ответственных ситуациях он умудрялся сохранять бодрость духа.

Вдобавок он не ведал страха - по-моему, бояться вообще было не в его характере. Я ни разу не слышал от него ни одного резкого слова. Он все-гда вел себя с достоинством, и, даже шутя с нами или с матросами, что он делал весьма часто, неизменно вызывал уважение.

Его корабль был образцом флотской дисциплины.

-66-
"Нахимов" нес службу на Дальнем Востоке уже целых пять лет, и поэтому адмирал решил отправить нас на длительный отдых в Японию.

В Токио я нанес неофициальный визит императору, и встретился там с принцем Арисугава, который, как я уже упоминал, во время моего прошлого визита в Токио пригласил меня погостить у него в доме в семейной обстановке.

Я был первым, кто удостоился такой чести со стороны японской императорской фамилии.

Я с радостью принял приглашение, и провел несколько очень приятных дней с принцем и принцессой в их токийском замке, построенном в старом японском стиле.

По вечерам обычно устраивались концерты: музыканты играли на национальных инструментах, исполнялись традиционные танцы.

Принцесса попросила меня быть ее гостем на чайной церемонии - этом весьма примечательном и древнем ритуале японского гостеприимства.

Сама церемония, которую принцесса продемонстрировала мне с утонченным мастерством, настолько сложна, что, я думаю, японкам приходится обучаться ей с раннего детства.

Мне посчастливилось увидеть этот старинный ритуал в исполнении одной из первых дам империи, которая, уже в силу своего высокого происхождения, была его тонким знатоком.

Замок окружали восхитительные сады, разбитые в традиционном стиле согласно строгим канонам японского паркового искусства. Они заключали в себе некий скрытый смысл, но для непосвященного представляли лишь очаровательную картину, радуя глаз многочисленными изящными павильонами, мостиками, речками и рыбными садками.

Как и в прошлый раз, моим гидом в Японии был мой друг барон Маденокоси, который сопровождал меня во всех поездках.

По возвращении в Иокогаму, я присоединился к своим, по преимуществу молодым, товарищам офицерам, окунувшись в веселую и непринужденную атмосферу отдыха на берегу.

Команда тоже была в увольнении. Жизнь на борту замерла, и выполнялись только самые необходимые работы.

Мы получили особое разрешение - пройти из Кобэ в Нагасаки по Внутреннему морю, куда обычно иностранные военные корабли не допускались.

 Оно напоминает огромное озеро и усеяно островками, раскинувшимися на живописном фоне гор, полных тишины и покоя.

В Нагасаки мы бывали уже не раз, но снова прошлись по нашим излюбленным местечкам, завершив этим чудесный и беззаботный отдых, тем более приятный, что мы собирались в обратный путь домой.

В Порт-Артуре мы продолжили обычные флотские учения и артиллерийские стрельбы, пока не получили приказа - принять на борт нашего посла в Сеуле и его жену, и доставить их в Корею.

Сеул, столица и резиденция корейского императора, расположен в устье реки, на некотором расстоянии от побережья, и соединяется с портом Чемульпо железной дорогой.

Я сопровождал посла в Сеул, где был принят последним императором этой чрезвычайно интересной страны[50].

Она показалась мне наполовину китайской, наполовину японской, хотя и обладает собственной очень древней цивилизацией.

-67-
Первое, что бросается в глаза случайному посетителю - а я провел там всего лишь немногим больше суток,- это белые одежды мужчин и их черные высокие шляпы, в отличие от голубого платья, в которое почти повсеместно одевались китайцы.

Император произвел впечатление приятного и доброжелательного человека, открытого и легкого в общении.

 Его скромный дворец содержала пожилая дородная англичанка. Меня угостили превосходным чаем и показали несколько необычных местных танцев.

Вскоре императора не стало - он был убит.

Мы стояли на двух якорях в устье реки, которая изобилует опасными течениями, особенно коварными во время приливов.

Поднять здесь якорь - целое событие, и мне как старшему из офицеров выпала эта непростая задача. Правый якорь нужно было выбрать первым, но так, чтобы напряжение на левом вследствие бурного течения и прилива не вызвало обрыва цепи.

По этой причине левую цепь следовало подтравить на значительную длину для уменьшения натяжения. Эта процедура требовала немалой морской смекалки и, кроме того, знания законов механики.

Как бы то ни было, мы благополучно снялись с якорей и вернулись в Порт-Артур без всяких приключений.

Обычная флотская рутина была прервана кратким заходом в Нючжуан, откуда, по разрешению адмирала Скрыдлова, наши офицеры совершили экскурсию в Пекин.

Оставшись старшим на крейсере, я отпустил экипаж на один день на берег, и вечером отправился за ним. Я очень переживал, чтобы, пока я замещал капитана, на „Нахимове" ничего не случилось.

Я взял основную часть матросов на паровой катер, а остальные сели на баркас, следовавший за нами на буксире.

Море штормило, но не сильно, и ничто, казалось, не предвещало опасности.

Когда же мы вышли из-под прикрытия берега, я увидел, что баркас стало заливать волной. Нам тоже приходилось не легко.

Встречные волны обрушивались на катер, рассыпаясь водопадом брызг. Чем ближе мы подходили к „Нахимову", тем более грозным становилось море.

На полпути мы услышали крик с баркаса - у них снесло руль, и я приказал им править веслом. Ситуация становилась критической. Мы выбивались из сил, почти не двигаясь с места.

Наконец мне удалось подойти к „Нахимову", пришвартовать к нему баркас, и подвести катер к противоположному борту.

Промокшие насквозь, мы взобрались на палубу и благополучно подняли оба суденышка, что было совсем нелегко из-за сильной качки. Волны чуть не разбили их в щепки.

Плывшие на баркасе матросы пережили не самый лучший день в своей жизни. Мокрые, измученные и окоченевшие от холода, эти бедняги никак не могли прийти в себя.

Вернувшись в Порт-Артур, мы получили долгожданный приказ - идти в Европу, и встретили его с большим восторгом.

Мы взяли запас угля и провианта, и когда все было готово, адмирал отдал команду - сняться с якоря.

Подняв большой вымпел, служащий знаком возвращения на родину, мы обошли на малой скорости под музыку нашего оркестра корабли флотилии, стоявшие в гавани.

Обменявшись с ними приветствиями, мы взяли курс на Мазампо, чтобы принять на борт морской патруль, охранявший там наше консульство.

На горизонте появились зеленые холмистые берега приветливой страны.

 Залив Мазампо, естественно защищенный маленькими островами, представляет собой идеальное место для строительства военно-морской базы, о чем я уже имел повод упомянуть ранее.

Однако от этой заманчивой идеи пришлось отказаться, из опасения разозлить японцев, которые никогда бы не потерпели русского присутствия здесь.

Они и без того были возмущены нашей деятельностью в Корее.

Когда мы оставили залив и взяли курс на Китайское море, я всем сердцем почувствовал, что с каждым оборотом винта приближаюсь к женщине, которую так любил.

Теперь я стал старшим помощником капитана, что тоже давало мне повод радоваться жизни.

Глава 5 Служба на море с.65-67
-68-
***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания #1902год #КрейсерНахимов #ИмперияЯпонии #ИмперияКореи