Книги или минералы. Миниатюра

 




;;;;;;
Есть много мест, что увидеть хотелось
С тобой одним сердцем, не втиснутым в грудь
А выходящим далеко-далеко за пределы
За наши иллюзии... и пусть тогда ртуть
Стремится к нулю...
;;;;;;

Стеллажи вились вдоль стены змейкой, голова которой скрывалась аж за дверью. Именно оттуда, из архива, выносили как жемчужины этой провинциальной коллекции, так и покрытые пылью неогранённые минералы.

Сонам не относилась к тем, кто распознавал ценность камней и книг по первому взгляду.

Ей всегда для начала требовалось всмотреться в нутро. Подержать в руках и, преисполнившись приятным предчувствием, раскрыть книгу где-нибудь на середине.

А вот дальше волшебство происходило или нет. Прочитав несколько страниц, она уже бралась определить как подлинность данного «минерала», так и насколько тот соотносится с её собственным вкусом.

В жизни девушка практически не носила украшений. Потому и долго не томилась над обёрткой в виде предисловий, а также аннотаций и послесловий, переходя сразу к сути.

А именно той энергетике, что книга излучала.

И мерила Сонам чаще всего вовсе не знанием, а чувствами. Девушке был важен живой язык, что, минуя разум, наполнил бы её сердце и лишь потом сухой выжимкой осел где-то в нейронных связях.

Она часто забывала сюжетную линию повествования и через год читала книгу как впервые. Давала второй шанс.

И нередко её чувства обогащались новыми оттенками. Порой Сонам настолько глубоко погружалась в лабиринты чужого сознания, что каждое его творческое ответвление или не менее творческий тупик заставлял девушку принимать выдуманный мир за чистую монету.

Это был врождённый дар эмпата, что являлся одновременно и вызовом для неё.

Если бы не Родион, она могла бы зависать неделями, питая своё «лунное» талантом очередного автора выворачивать жизнь наизнанку.

Но у Родиона тоже был свой дар — где бы он ни оказался, возвращаться на земную проторенную тропинку.

Девушке очень нравилось, когда возлюбленный ловил её у какой-нибудь из книжных полок и обнимал со спины. Вместе с ним в библиотеку врывалась морозная свежесть и аромат хвои.

Она поспешно возвращала книгу на место и, поворачиваясь, крепко прижималась к нему в ответ.

— Ты будто только что из леса… Такой вкусный запах.

Мужчина в ответ смеялся.

— Да пришёл вытащить тебя из этого странного местечка на прогулку.

По своему обычаю они усаживались за самый дальний столик.

Немногочисленные работники библиотеки, явно переживающей свою «тёмную ночь души», уже знали эту пару. И, тактично растворяясь среди стеллажей, дожидались их ухода.

— Она скоро закроется, любимая… И тебе придётся предоставить её своей судьбе.

— Почему её должны закрыть? Её даже в девяностые не закрыли, а сейчас закроют?

— Сейчас что угодно можно почитать, не выходя из дома.

Сонам насупилась.

— Ты же знаешь, я сюда прихожу с самого детства.

— Ты раба своих привычек! Вот дождёшься, когда жизнь выбьет из-под тебя твой каменный трон.

Девушка шутливо отпарировала:

— Уже выбила, когда я повстречалась с тобой. Сплошной хаос! Алхимия природы...

По-прежнему улыбаясь, мужчина прикоснулся к её щеке.

— По-моему, всё как раз наоборот. Я предпочитал ходить там, где дно просматривается с поверхности. А с тобой пришлось учиться подводному плаванию… да ещё и в темноте.

— Но зато благодаря этой воде мы смогли справиться с нашим первым выгоранием.

Машинально погладив корешок случайной книги, девушка продолжила:

— И сколько масок успел огонь сжечь! Будем ему за это благодарны. Просто мы ещё учимся управлять его силой.

— Ты права… Мы ещё учимся.

Он обвёл взглядом жиденькие змееподобные стеллажи и с грустью взглянул на подругу.

— Этот мир уже обречён… Пойдём домой.

— А может, взглянем, что стало с нашим старым шалашом? Тут всего-то полчаса езды! Ведь сто лет там не были…

Родион ощутил, как в ответ на это предложение внутри поднялась какая-то горечь.

Он попросил:

— Давай не сегодня. Ты станешь замечать там канаты прошлого, я начну предчувствовать нити грядущего. А сейчас хочется обычной прогулки в настоящем.

Девушка ласково улыбнулась.

— Хорошо. Пойдём тогда искать лекарство от выгорания.

Кивнув служителям культа драгоценных камней на прощание, молодые люди вышли на улицу.

Третий день шёл снег. Он застилал землю сплошной белой периной, потому казалось, что на все остальные цвета наложено вето.

Но влюблённые видели и сквозь этот плотный покров. Там, под пуховым одеялом, уже зарождалась новая жизнь. Та бесстрашно прокладывала себе путь сквозь мёрзлую почву, чтобы весной на её поверхности проклюнулись маленькие пальчики побегов, а затем и вышел сам плод.

Земля осознанно готовилась к материнству. Основательно и неспешно. Укрывшись тёплой снежной попоной, она заморозила также и время, позволяя происходить исцелению на разных уровнях.

Как ни в какой другой стихии, в земном присутствовало равновесие, потому даже сквозь ширму холода можно было ощутить материнское тепло.

Двое вошли в лес. И в эту минуту Сонам бессознательно доверилась интуиции любимого. Он прокладывал путь сквозь слои недельного снега, а девушка осторожно ступала по его следам.

Лишь раз они остановились на небольшой привал у присыпанной снегом берёзы.

Сонам облокотилась на дерево, и то тут же перевернуло на неё шайку накопленного снега. Рассмеявшись, девушка принялась отряхиваться.

— У нас даже прогулки не бывают без приключений!

Мужчина тоже стал очищать потерпевшую от ледышек.

— Может, именно этой лёгкости мы и пришли учиться?

— Ну вот… теперь и ты как снежный человек.

Отстранившись, она нежно притронулась к его щеке.

— Ничего, снег растает, а вода пусть остаётся.

Мысленно поблагодарив подругу, что та просто доверилась, Родион, желая успеть до темноты, продолжил путь. Вскоре он затормозил среди сдвинутых в тесные ряды елей.

— А теперь закрой глаза.

На лице девушки отразилось радостное предчувствие, и она тут же выполнила просьбу. Родион взял её за руку и, аккуратно проведя сквозь частокол ельника, разрешил открыть глаза.

Поначалу в наступивших клубящихся сумерках Сонам ничего не увидела. Но спустя минуту стали прорисовываться контуры небольшого крепкого домика.

— Я решил, что шалаш теперь для нас тесноват… И наше детское счастье созрело для чего-то большего.

Сонам молчала. Она лишь вытирала набегающие слёзы на без того уже мокром лице.

Родион улыбнулся.

— Другого одобрения мне и не требуется.

Сонам, ощущая, как внутри неё разгорается какой-то новый, неизвестный ей прежде огонь, тихо спросила:

— Откуда? Ты его построил?

— Нет, родная. Купил у бывшего егеря. Пойдём посмотришь его нутро, обустраивал всё я уже сам. Хотел подарок на Новый год сделать… не успел.

Родион отпер ключом дверь и, впустив частичку холода в сени, отдал лесу равный откуп домашнего тепла. Внутри было натоплено.

А снаружи продолжал идти снег. Тёплый и мягкий.

И казалось, цикл снова повторяется. Их беспрестанно водили по окружности, меняя лишь незначительные декорации. Но те двое, что так давно взращивали на земных просторах свой огонь, всегда рано или поздно вскрывали этот обман.

Потому что иллюзии горят в огне, иллюзии растворяются в воздухе, иллюзии тонут в воде.

Ну а земля, удобрив иллюзиями почву, превращает их в книги или минералы.