Красивые осенебри

       Что такое поэзия? Это попытка объяснить необъяснимое, выразить невыразимое, а потом уже рифмы, метафоры, выдуманные слова, ямбы,хореи и амфибрахии.
       Сборник стихотворений Андрея Вознесенского "Антимиры" был напечатан в 1964 году на закате хрущевской оттепели и его было практически не достать обычному человеку, а премьера поэтического представления под тем же названием в Театре на Таганке состоялась в январе 1965 (постановка Любимова, режиссер Петр Фоменко, оба сохранили свою популярность и в начале нынешнего века). Я впервые увидел этот спектакль осенью 1969 года. В нем участвовала вся наличествующая труппа, здесь не было ни первых, ни последних артистов, они менялись ролями. Так и было задумано. Вот что вспоминал на одном из творческих  вечеров Владимир Высоцкий:
       «Мы пригласили Вознесенского и решили поставить спектакль "Антимиры".  Он охотно согласился. Сначала сыграли один спектакль в Фонд мира. Актеры выходили в одинаковой одежде. На сцене был станок в виде Треугольной груши — с обложки его книги. Сзади был светящийся задник, похожий на киноэкран, загоравшийся разными цветами на разные стихи. Эти стихи читались, игрались. Репетировали мы по ночам недели три. Мы подвижники, любим поэзию и Вознесенского. Во второй части этого спектакля сам Вознесенский читал свои стихи. Мы сыграли этот спектакль. У него был удивительный успех. Было много музыки, которую мы сами написали: Хмельницкий, Васильев и я. Ну и что же дальше? Закончить?.. Мы стали получать письма от зрителей: "Просим вас продолжать играть этот спектакль, он очень интересен!.."  Поэтический театр был у нас забыт. Но в тридцатые годы был поэтический театр — "Синяя блуза". Выходили люди в синей униформе и читали стихи. Иногда — хором. Иногда — под музыку. А потом это было забыто. Считалось, что на сцене лучше играть пьесы. И вот мы снова возродили этот поэтический театр... С Вознесенским работать трудно. Он поэт вольный, член Союза писателей. Человек свободный — все время ездит. То на периферию, то в Вашингтон. Поэтому он не может работать в театре все время. И мы стали играть одни. Сыграли вот уже семьсот спектаклей». 
      
       Заглавное стихотворение , которое дало названия и сборнику и постановке при мне читал актер Александр Филиппенко. Он, подобно князю Курбскому, переселился в 2022 году в Литву. Привожу текст:

Живет у нас сосед Букашкин,
в кальсонах цвета промокашки.
Но, как воздушные шары,
над ним горят Антимиры!
И в них магический, как демон,
Вселенной правит, возлежит
Антибукашкин, академик,
и щупает Лоллобриджид.
Но грезятся Антибукашкину
виденья цвета промокашки.
Да здравствуют Антимиры!
Фантасты — посреди муры.
Без глупых не было бы умных,
оазисов — без Каракумов.
Нет женщин — есть антимужчины,
в лесах ревут антимашины.
Есть соль земли. Есть сор земли.
Но сохнет сокол без змеи.
Люблю я критиков моих.
На шее одного из них,
благоуханна и гола,
сияет антиголова!..
…Я сплю с окошками открытыми,
а где-то свищет звездопад,
и небоскребы сталактитами
на брюхе глобуса висят.
И подо мной вниз головой,
вонзившись вилкой в шар земной,
беспечный, милый мотылек,
живешь ты, мой антимирок!
Зачем среди ночной поры
встречаются антимиры?
Зачем они вдвоем сидят
и в телевизоры глядят?
Им не понять и пары фраз.
Их первый раз — последний раз!
Сидят, забывши про бонтон,
ведь будут мучиться потом!
И уши красные горят,
как будто бабочки сидят…
…Знакомый лектор мне вчера
сказал: «Антимиры? Мура!»
Я сплю, ворочаюсь спросонок,
наверно, прав научный хмырь.
Мой кот, как радиоприемник,
зеленым глазом ловит мир.

       В поэтической подборке, прозвучавшей в этом спектакле, упоминались не только Лоллобриджида, но и Мерлин Монро, и Ленин, и война, и многое другое. Вот как прозвучала патриотическая тема:

Я — Гойя!
Глазницы воронок мне выклевал ворог,
слетая на поле нагое.
Я — Горе.
Я — голос
Войны, городов головни
на снегу сорок первого года.
Я — Голод.
Я — горло
Повешенной бабы, чье тело, как колокол,
било над площадью голой…
Я — Гойя!
О, грозди
Возмездья! Взвил залпом на Запад —
я пепел незваного гостя!
И в мемориальное небо вбил крепкие звезды —
Как гвозди.
      
       Ну и напоследок восемь строк, где упоминаются "красивые осенебри". Эти восемь строк были очень популярны в конце шестидесятых и в начале семидесятых годов прошлого столетия. Их распевали на различные мелодии, видели в них глубокий смысл, которого, может быть, там и не было. Вот они:

Стоял Январь, не то Февраль,
какой-то чёртовый Зимарь.
Я помню только голосок
над красным ротиком — парок,

и песенку:
                «Летят вдали
красивые осенебри,
но если наземь упадут,
их человолки загрызут...»


14.10.2026. Покров