Я молюсь мертвым. Лидия Чуковская

Поэт Валентин Берестов, хорошо знакомый с семьей Чуковских, писал: «…Как мне кажется, всю свою жизнь она была поэтом. Это проявлялось не только в том, что Лидия Чуковская писала стихи, но и в том, что стихи классиков нашей поэзии буквально не сходили с ее уст, со страниц любой ее работы. Даже умирая, она читала Блока. За столь долгую жизнь она могла бы написать намного больше стихов, чем оставила нам. Но дело тут не в горестных обстоятельствах времени. Просто для выражения своих чувств ей обычно хватало любимых стихов других поэтов — от Гавриила Державина до Владимира Корнилова. Свои стихи она писала лишь тогда, когда чувствовала, что никто другой таких стихов не писал и не напишет».
***
Живём, не разнимая рук.
Опасности не избегая.
Обыденное слово «друг»
Почти как «Бог» воспринимая.

Увы, всё реже на пороге
Хранительные эти боги.

***
Уже ни о чём на свете,
Пожалуй, нельзя говорить.
Уже обо всём на свете
Следует помолчать.
Это счастливые люди
С горя могли пить
Или кричать от боли,
Или стихами стонать.


***
Я не Богу молюсь, я молюсь мёртвым.
Утолите, молю, мои печали.
Бог не знает меня, он парит гордо.
Бог не знает меня, а вы — знали.


***
                М.
Консервы на углу давали.
Мальчишки путались в ногах.
Неправду рупоры орали.
Пыль оседала на губах.

Я шла к Неве припомнить но;чи,
Проплаканные у реки.
Твоей гробнице глянуть в очи,
Измерить глубину тоски.

О, как сегодня глубока;
Моя река, моя тоска!

…Нева! Скажи в конце концов,
Куда ты де;ла мертвецов?


***
Научись улыбаться в остроге
(«А до смерти четыре шага»)
С неумышленной мыслью о Боге,
С неупомненной строчкой стиха,
С ненадёжной надеждою зыбкой —
Помереть, так уж лучше во сне,
С незаслуженной встречной улыбкой
Щедрой — вдруг обращённой ко мне.


***
На чужой земле умереть легко,
Чужая земля не держит.
Ни в огне огоньком, ни во ржи васильком,
Ни памятью, ни надеждой.

Только жить нельзя на чужой земле.
Недаром она чужая.
Звёздами, как дитя, разыгралась во мгле,
О горе твоём — не зная.

***
Какую я очередь выстояла —
Припомнить и то тяжело,
Какой холодиной неистовой
Мне бедные руки свело.

Какими пустынными стонами
Сквозь шум городской он пророс,
Далёкими, смутно знакомыми, —
Бензином пропахший мороз!

Какие там мысли обронены
И ветром гудят в проводах.
Какие там судьбы схоронены
В широких безмолвных снегах.


***
Мой день расчислен по минутам.
Но что теперь мне делать с ним —
С удавом этим, с этим спрутом,
Со днём расчисленным моим?

Так дней теперь осталось мало,
Что не поймёшь, куда спешить?
За что хвататься? За начало?

Когда минут я не считала,
Когда растратчицей бывала,
И это называлось: жить.


***
Вот так же будут на могиле
Сходиться и мои друзья,
Печалясь, что меня зарыли
И услыхать меня нельзя.
И так же будут торопиться
На электричку, по делам,
И впечатленьями делиться
От новых радиопрограмм.