Глава 11. Даты

Глава 11. Почему спор о времени неразрешим

Мы разобрали четыре типа объяснений. И тут же столкнулись с проблемой. Каждое объяснение опирается на даты. Голод 1601–1603 годов. Тридцатилетняя война 1618–1648. Чума 1665–1666. Похолодание XVII века. Всё это – датированные события. И мы строим на них свои выводы.

Но что, если даты неверны?

Это не праздный вопрос. Альтернативная версия говорит: после катастрофы XVII века начался хаос датировок. Люди пользовались разными системами счисления. Одна и та же дата записывалась по-разному. Арабские цифры в разных странах писались неодинаково. Четвёрка могла читаться как пятёрка. Шестёрка – как тройка. Ноль мог отсутствовать. И потому одна и та же дата, записанная в одной традиции, в другой читалась как другая.

Отсюда – хронологические сдвиги. Событие, которое произошло в 1641 году, записано как 1601. Или как 1241. Или как 1054. Фоменко говорил о сдвигах в 333, 1053, 1800 лет. Иванов говорит о хаосе после катастрофы. Обе версии указывают на одно: даты ненадёжны.

И вот здесь мы должны признать: официальная версия не может это опровергнуть. Не потому, что она слаба. А потому, что она опирается на те же даты. Если даты сдвинуты, то и официальная хронология сдвинута. Если они верны, то и альтернатива неверна. Но у нас нет независимого способа проверить, сдвинуты ли они.

Мы говорили об этом в главе про круг. Дендрохронология калибрует радиоуглерод. Радиоуглерод датирует дерево. Дерево привязывается к исторической записи. А запись сама может быть предметом спора. Круг замыкается. И разорвать его можно только там, где есть независимая точка. Но таких точек мало. И они сами могут быть спорными.

Это означает: спор о времени неразрешим средствами истории. Мы не можем сказать: «голод был в 1601 году, а война – в 1618, значит, это разные события». Потому что альтернатива скажет: «даты сдвинуты, это одно событие». И мы не можем это опровергнуть. Потому что у нас нет внешней точки опоры.

Что это меняет.

Это меняет всё. Если даты ненадёжны, то любая реконструкция прошлого – и официальная, и альтернативная – стоит на песке. Мы не знаем, что было раньше, а что позже. Мы не знаем, что было причиной, а что следствием. Мы не знаем, синхронны ли события или разнесены. Мы предполагаем. И предполагаем на основе дат, которые сами могут быть ошибочны.

Это не значит, что альтернатива права. Это значит, что официальная версия не может её опровергнуть. Не потому, что альтернатива сильна. А потому, что инструмент, которым официальная версия пользуется, – датировка – не работает как независимый арбитр. Он внутри системы. А не над ней.

Где тогда точка опоры.

Она есть. Но не в датах. В следах. Если удар был, он должен был оставить физический след – в кернах льда, в донных отложениях, в изотопных аномалиях. И этот след не зависит от того, как мы датируем события. Он просто есть или его нет. Мы можем не знать, в каком году он отложился. Но мы можем знать, отложился ли он вообще.

Если такой след найдут – версия получит поддержку, независимо от того, как её датируют. Если не найдут – она останется версией. Но спор о датах сам по себе ничего не решает. Потому что даты – это интерпретация. А следы – это данные.

Что это значит для нас.

Это значит, что мы не можем использовать даты как аргумент против альтернативы. И не можем использовать их как аргумент за. Мы можем только сказать: даты ненадёжны. И потому спор о времени неразрешим. Мы не знаем, что было раньше. Мы не знаем, что было синхронно. Мы знаем только то, что следы есть или их нет. И на этом должны строить.

Это не победа альтернативы. Это признание границы. И это, может быть, самое честное, что можно сказать.